2005 год стал для Антонины Петровны особенно трудным. Тяжело уходил её муж, Анатолий Иванович, прикованный к постели уже второй год. Его крики, переходящие в громкие завывания, казалось, слышала вся деревня. Уколы он ставить себе запретил, а без них боли стали просто невыносимы. Мучилась с ним и Антонина - стоя за занавеской на двери, стирала горькие слёзы и закрывала себе рот кухонными полотенцем, которым только что протирала чашку.
Он порой забывался, когда мучительные страдания отступали, и тогда Антонина надеялась, что поднимется её ненаглядный Толенька, да снова сколотит скамеечку у крыльца, да подправит забор, который покосился без заботы хозяина.
Но чуда не случилось и в ночь на православное Рождество дедушки Толи не стало. На благо всех, кто ухаживал за дедом, отошёл он тихо и во сне. Особенно благодарила судьбу Антонина:
-Слава Богу, потихоньку ушёл... Лицо такое спокойное, будто улыбается, родной мой... Толенька...
Она гладила его по впалым щекам, лила слёзы, а домашние успокаивали её, как могли.
Плакала Антонина не только по мужу. Не смотря на то, что муж столько лежал, руки у него работали до самого конца и, если ему что не нравилось, мог запустить всем, что под горячую руку попалось. Именно эта его способность отваживала непутёвого их сына, младшего, Валерку от внезапных и нежданных визитов.
Так и не добившись ничего в жизни, прожигал он свою жизнь в страшных попойках, приёме смертоносных препаратов, да в воровстве. Не гнушался и отчим домом - мог прокрасться, когда Антонина уходила в огород, и что-нибудь стащить. Ей бы запирать дверь каждый раз, но она или забывала, или думала, что скоро вернётся, потому и незачем дом закрывать.
После смерти отца Валерка совсем распоясался - мог влезть через окно, забрать то, что успел, и смыться с награбленным. Участковый знал об этом, но поскольку Антонина писать заявление отказывалась, спускал дело на тормозах. После таких событий Валерка надолго пропадал, а искать его никто и не думал.
И вот снится бабушке Антонине незадолго до сорока дней сон: будто сидит она в своём саду под яблоней, а к ней из-за дома идёт дед Анатолий. Светлый такой, в белой рубашке и улыбается.
-Антонина, - говорит, - я там дом большой строю. Один не справляюсь, мне помощь нужна. Так что Валерку я заберу. Уж не обессудь. - погладил жену по волосам и ушёл.
Не прошло и недели, как Валерка объявился у порога родного дома. Страшно на него было смотреть - тощий, надрывно дохающий, с кожей мертвенно - жёлтого цвета.
Когда Антонина Ивановна увидела, что он кровью харкать начал, вызвала скорую. Скорая умчалась в больницу, а наутро оттуда позвонили: "Забирайте, скончался он."
Через два дня хоронили Валерку в закрытом гробу, а день похорон пришёлся аккурат на дедовы сорок дней.
Вот и не верь после этого в вещие сны...