В городах уж никто не верил в чудовищ, там строили паровые машины и раскладывали все чудеса на составляющие, пока в них не заканчивалось волшебство. Ведь что такое чудо? Это то, чего ты не понимаешь. А если поймёшь, то каким бы волшебным оно ни было, уже не кажется таким уж невероятным.
Зато в глухих деревнях ещё живы были легенды и предания. Хотя больше там верили не в чудеса, а в чудовищ. Особенно те люди, что жили поближе к непролазным чащам. Там-то некому разбирать на части что бы то ни было. Зазеваешься в лесу – и тебя самого разберут. Волки и медведи, рыси и пумы водились в тех местах. Но к ним местный люд давно попривык. Со зверьем людям всё понятно было. Чего ж тут не понять? Зверь голодный, он есть хочет. Если мелкой живности в лесу мало, то и к жилью выйдет. В такие годы осторожничал народ. А когда живность аж из кустов выпрыгивает, вот тогда можно и подальше в чащу углубиться. Только не слишком далеко. Что бы ни говорили городские, а чудовища на земле не перевелись. Уж это в деревне Глухоманке, что стояла аккурат у самого оврага, за которым начиналась непролазная чаща, знали наверняка. И как не знать, если на подходе к пещере, что в глубине притаилась среди деревьев, забор из костей стоит. А если попытаться за тот забор заглянуть, так рёв поднимается такой, что до деревни долетает. Люд в деревнях понятливый. Куда не след – не лезет.
Окромя Балбеса. Родители-то его по-иному назвали. Но сызмальства он такое воротил, что только балбесом и кликали. То корыто на себя перевернет и выбраться не может, то на козла запрыгнет и скачет на нем, пока тот не сбросит, а то и вовсе соломинку в зубы вставит и лежит, любуется облаками, думы думает вместо того, чтоб отцу, матери помогать. А вскоре его имя и вовсе позабыли.
Рос Балбес, крепчал. От экспериментов его уже вся деревня страдала. То мельницу придумает зерно молоть. То полив автоматический. Запереживали деревенские. Непорядок это. Не по укладу.
- В город его надо отправлять, - ворчал отец. – Ему ж лишь бы всё разобрать и понять. Таким у нас тут не место. Не приживется он здесь.
- Погоди гнать из дому, вот, может, женится и угомонится, - причитала мать.
- Да кто ж за него такого здесь пойдет? – возражал отец. – Всё. Я решил. Поутру запрягу телегу и повезу его, пока он лошадь механической козой не заменил.
Услышал это Балбес и расстроился. Да не оттого, что в городе ему плохо будет. А оттого, что не все загадки лесные разгадал, не все деревенские дела проще сделал, не каждый старый способ усовершенствовал. И особо переживал, что так и не видывал Чудовища.
Взял тогда Балбес узелок с инструментами и побежал в лес. Дело к ночи движется, всё темнее становится, от деревьев тени падают. Только парня тенями не напугать. Пока в темноте глаза не засветились. Вот тогда страх его и прикусил за пятки так, что засверкали они, когда Балбес помчал прочь. Но даже вусмерть напуганный, затею свою не бросил. «Побегу прямиком к чудищу. Туда зверье сунуться не посмеет».
Недолго бежать пришлось. Вскоре забор костяной показался. А звуки погони уж близко. Не успеть до пещеры. Тогда запрыгнул Балбес на дерево и затаился в листве. Сидит – не дышит. А мимо волки бегут да прямо за забор к пещере.
Глядь – из пещеры девица выходит. Красивая – глаз не отвести. И волки к ней подбегают, ластятся, серыми мордами трутся.
- Ну чего? – спрашивает она их. – Опять кто-то к пещере моей крадется? Сейчас-сейчас.
Девушка зашла в пещеру и достала оттуда большущий горн. С трудом подняв его, девица дунула, извлекая чудовищный звук, от которого волки прильнули к земле, прижали уши и заскулили. Да и Балбес едва с дерева не свалился. А сам глядит, как тяжело девчонке махину эту каждый раз доставать, и жалость берет.
- Ты бы на тележку его приладила, - не выдержав, крикнул он.
Девчонка вскрикнула, уронила горн и бегом в пещеру. Волки ощерились, подбежали, закружили вокруг дерева.
- Ты кто такой? – донеслось из пещеры.
- Я Балбес. А ты, стало быть, Чудовище?
- Никакое я не чудовище. Я Волчана.
- Ты одна здесь живешь? Без семьи?
- Волки моя семья!
- Ну а родители где? - не унимался Балбес.
- Не стало их весной. Моровое поветрие унесло. А твои где?
- Мои в Глухомани живут.
- Так и шел бы в свою Глухомань.
Она отозвала волков, и те с неохотой, оглядываясь, убежали в лес.
- Не могу. Там я никому не нужен. В город хотят сослать.
- Это за что же?
- За то, что всё чиню и переделываю, улучшаю!
- И что, плохо получается?
- Ну почему же плохо? Хорошо. Только не по обычаю. У нас в деревне обычай важнее прогресса.
- Так что ты там говорил про тележку?
Балбес слез с дерева и подошел осмотреть горн.
- Ну, тут нужно колеса соорудить покрепче… У меня и инструменты все с собой!
- А можешь сделать так, чтобы за водой далеко к реке ходить не нужно было?
- Да запросто!
***
Так Балбес не только нашел своё чудовище, но ещё и очень этому чудовищу пригодился. Всегда есть тот, для кого твой недостаток – весомое достоинство.
А Волчана с Балбесом зажили дружно. Оба стали мастерить и улучшать. А потом и деток умненьких нарожали. Правда, детки как выросли – в город подались. Ну а Чудище с Балбесом так и живут в лесу с волками. Счастливые и при деле.