- Гений хочет пи-и-ить! - канючит младенец, едва научившийся лопотать.
Да-да, гением он называет себя. Потому что родители называют его чаще так, чем по имени. Почему же они решили, что их отпрыск гениален?
Дело в том, что родители и все их друзья - музыканты, и они сразу же оценили диапазон голоса новорожденного. Христинька блажил часами, а жрецы прекрасного отмечали: пианиссимо! А теперь крещендо! Форте! Фортиссимо!
Так начинается повесть, написанная в 1844 году и подписанная "В. Луганский". То, что "Луганский" - это Владимир Даль, секретом ни для кого не было. Но история сюжета примечательна до крайности. Художник Сапожников Андрей Петрович нарисовал то, что сегодня назвали бы комиксом. Пятьдесят рисунков про патологического неудачника. И предложил Далю самому придумать сюжет на эту серию. Было интересно, совпадёт ли версия Даля с тем, что придумал Сапожников?
Владимиру Ивановичу представилась история несчастного ребёнка, главное несчастье которого - "захваленность". "Гений" - и не меньше. И обязан соответствовать, и вправе ждать восхищения от всех и всегда! Только так семейство петербургских немцев утвердится в новом своём отечестве.
И Христиан Христианович Виольдамур подрастает, ожидая от жизни только роз без шипов. Но умирают родители...
Не припомню больше ни одного произведения про переоценённого недогения. Неужели следующим был только Анатолий Алексин с его "Безумной Евдокией"?!
А ведь проблема вечная. Тот, кто в детстве уверен в своей особости, превосходстве над серой массой, просто обречён на несчастье. Даже если судьба будет к нему милостива, всё равно страдания от "недооценённости" обеспечены!
Сюжет повести уходит немного "в сторону" - мы знакомимся с жизнью "среднего класса", столичной мелкоты. Христинька находит приют в доме дядюшки, почти совсем глухого. Вот только так и может до него докричаться:
А настоящая хозяйка в этом доме - экономка Тия, которая любого благословит метлой и кочергой, если её назовут чухонкой. Она - "ведка с Фиборг"! Шведка из Выборга. Злая баба притесняла сироту, как могла, но последней каплей для него стала попытка Тии убить щенка, пригретого Христенькой. Бежать!
Дальше - светлая полоса. Добрые люди помогли отобрать у дядюшки всё имущество родителей, которое глухой родственник беззаконно присвоил. И у юного Христиана появились деньги! Не то, чтобы очень большие, но ему показались целым состоянием. И зачем слушать разумных советов класть своё достояние под проценты? Надо срочно вложиться в будущность, а судьба не обманет: он же гений, его ждут все сцены мира!
Многочасовые упражнения на всех инструментах (накупил для целого оркестра) - это похвально, но какие соседи это могут выдержать?! А всё, конечно, потому что грубые натуры неспособны оценить!
Пересказывать в подробностях - лишать удовольствия будущих читателей. Будут в судьбе Христиана взлёты и падения, от европейской славы (скромной) - и до психушки, и всегда и всюду его будет сопровождать единственное существо, бескорыстно любящее - его спасёныш, пёсик Аршет.
Смеяться над героем не хочется, потому что он не ленив и не бездарен. Да, не гений, но без завышенных ожиданий прожил бы вполне достойную жизнь. С другой стороны, будь Христиан действительно гением, это не помешало бы ему пить от тоски: кто бы его оценил в городе Сумбуре?
Сумбур - тот же Глупов. Портрет любого русского города, написанный бойким пером сатирика. У Петербурга тоже хватает "Сумбура", но есть и оригинальные черты. А зачем же Христиан забрался в провинцию? Решил, что лучше быть первым в Сумбуре, чем вторым в Петербурге. Да не учёл того, что публика непостоянна. Вчера носила на руках - сегодня высмеивает. А как не смеяться, если для поправки дел женился на женщине гораздо старше себя - и только после свадьбы узнал, что у неё шестеро детей?!
Последняя попытка вернуть былое расположение - написать Реквием на смерть значительного лица. Для вдохновения устроился в гробу...
Восстание "покойника" из гроба стало настоящей городской легендой!
Трагикомедия длиной в двадцать пять лет. Без малого двадцать пять - всё, что отпущено судьбой "гению". Вроде бы, это даже немало? Ранний уход ранних гениев - это, увы, обычно. Причины разные - а срок, как правило, скромный.
Милый добрый Аршетка! Вот он-то ни в чём не виноват, даже в излишнем самомнении.
Повесть, написанная в шутку, подняла проблемы нешуточные, действительные и сегодня. В самом деле, не внушай ребёнку, что он особенный - не воспитаешь брезгливости. В самом широком смысле: презрения к безделью, к посредственности, к подворотне... А внуши "особость" - как ему мириться с обыкновенностью окружающих и вообще с несовершенством жизни?!
А художник Сапожников заслуживает отдельного рассказа...
Но о нём - в другой раз.