Это стало у нас превращаться в традицию — приезжать в парк Верхней Массандры в снегопад (дневники 2008 и 2009 гг.). Когда мы высадились из такси у подъёма к так называемому дворцу Александра III, снег падал густыми хлопьями — но был отчётливо мокрым. Делалось очевидным, что судьба ему в скором времени превратиться в дождь…
Но пока это ещё был снег, и таял он на земле не сразу, и было красиво, хотя и мокро. Под шатром могучих секвой прятались птички, и каждое дерево было как огромный многоярусный птичий дом, пушистый и уютный. И дворец, как и всегда, был прекрасен среди круговерти снежинок и сдержанно-сизых, укрытых влажной дымкой горных фонов. Всё-таки это место обретает в такую не слишком уютную погоду особый колористический изыск…
Как-то так получилось, что массандровский дворец не раз упоминался в наших дневниках, но никогда мы о нём подробно не рассказывали. Почему-то думается, что все всё про него знают! А если и нет, то найти в сети информацию сейчас очень просто — и логично начать с официального сайта музея. Мы же ограничимся кратенькой справкой.
В Верхней Массандре находится один из лучших архитектурных памятников Южного берега Крыма — дворец императора Александра III. Строить его начали в 1881 г. по заказу наследника губернатора — князя С.М.Воронцова, но год спустя князь умер. В 1889 г. Массандровское имение Воронцовых вместе с недостроенным дворцом купили для императора Александра III. Через три года строительство дворца было завершено, но и Александру III пожить в нём не пришлось: в 1894 г. он скончался в Малом Ливадийском дворце.
Вокруг дворца был организован парк площадью шесть гектаров, большая часть которого до сих пор закрыта для посещений. Долгое время дворец использовался как государственная дача, а был передан музейному объединению для восстановления в нём интерьера-экспозиции времен Александра III в 1990 году.
Перед дворцом не то, что привлекают внимание, а по настоящему поражают гигантские севойядендроны! Им уже больше 130 лет. На родине в Калифорнии деревья достигают 110 метров в высоту и 16 — в диаметре. В Массандре они, конечно, не такие большие, но посолиднее тех, что растут в рощах над Ялтой и под Чатыр-Дагом...
Мы побродили вокруг дворца, алчно позаглядывали сквозь забор на запретную территорию верхнего парка.
Попытались было заглянуть на бокальчик зимнего вина в кафе — оказалось закрыто… Жаль — раньше там был «херес животворящий»! Сосна у входа празднично покачивала пышными гирляндами мишуры. Что ж, тогда — вперёд, в заснеженный лес!
Тонкие тропки следов выдавали под мокрым снежным покровом всё коварство погоды. Под тонким слоем снежка таилась скользкая, чавкающая грязь. Увы, видимость зимы на глазах сползала с ландшафта… Мы пробрались в глубину леса, подальше от парадных аллей. Здесь прячутся скалы с пещерным храмом в тёмной глубине. И затейлив же каменный мирок внутри скалы! С переходами, с лесенками, вверх-вниз… И непроглядная тьма и тишь скрывают алтарь с выбитым на камне крестом, а скалы словно отрезают от прочего мира. Место для молитв, для медитаций, для встречи с собой… «Место силы».
В 60-е годы XIX века, в этом лесопарке были проложены дороги специально для императрицы Марии Александровны, супруги Александра II. Эта часть леса получила название «парк императрицы Марии». К нему была спланирована живописная дорога, которая тянулась на 3 — 4 версты и делала много поворотов… Один из авторов очерков о Крыме, С. Филиппов писал: «Князь Воронцов был художник безусловный! И южный берег (да и один ли он?) ему обязан за «отделку природы». Его «коррижирующий гений» способствовал тому, что все нововведения не только не нарушали гармонию природы, а, напротив, очень органично вносили в неё дополнения, всё делалось безукоризненно, с высоким художественным вкусом. Даже в самом «сумрачном, диком, угрюмом и величавом» месте — «дикий хаос камней он облицовал «поправками», которые усилили впечатление природы... Здесь целые горы обломков образовали подземные гроты и тёмные загадочные галереи. Они вьются странно, фантастично и будто уходят в землю. Они иногда приводят в беспросветную пустоту, где нельзя быть без огня. Зажигая его, вы видите крест, высеченный в скале, каменное сиденье или ложе. Это одна из поправок талантливого корректора...
Тишина. А люди идут сюда. Даже теперь, под мокрым снегом, зачем-то лезут к укромным этим скалам! Следующая фотография с горы Ура, на которую мы стремились попасть в тот день.
Мы же собирались отыскать среди леса путь на гору Ура — остроконечные скалы со смотровой площадкой. Виды на дворец, на Массандру, на Ялту, на море… Ландшафт здесь сложный, обманчивый. И для начала мы очутились среди каменного хаоса, вызвавшего отчётливое дежа-вю.
Мы уже были здесь несколько лет назад, и так же падал снег, медленно и беззвучно. Даже и не падал почти — висел в воздухе в тишине, безветрии и безмолвии…
Хотелось смотреть на этот снег долго-долго, он завораживал и шаманил, но надо было торопиться, и мы принялись пробираться по кромке хаоса. И было очевидно, что никто кроме нас не шёл этим путём по свеженападавшему снежному покрывалу… Скрывшему, между прочим, все тропы! Крутой подъём с редкими камнями преграждал путь — и, разумеется, Лене показалось, что подняться здесь при надлежащей сноровке вполне возможно. А значит — просто необходимо. Андрей — опять же, само собой — двинулся в обход горы и скрылся за поворотом. А Лена принялась карабкаться по скользкому размокшему склону, цепляясь за камни и чахлые прутики, костеря себя попутно за самонадеянность и понимая в сотый раз, что пути вниз уже нет, а есть только вперёд и вверх…
Геройски достигнутая смотровая подарила адреналин и пару прекрасных ракурсов. Исчезнувший из поля зрения Андрей тревожил, и Лена сделала попытку дозвониться ему — конечно же, безрезультатную. В таких местах связь не бывает хорошей… Зато, подняв голову, Лена обнаружила торчащую над камнями на фоне неба руку с объективом. Судя на настойчивой неподвижности, это явно был Андрей — хотя на крики он и не отозвался, и Лена принялась искать путь на вершину. А ведь можно было буквально за пару минут буквально забежать на вершину — но в обход скальников!
Подъём с обходом круч и зарослей кустарника сделался маленьким приключением, но, в конце концов, увенчался успехом. Наверху обнаружилась целая серия милых полянок, и смотровые с обещанными просторными видами. Место было замечательным и каким-то очень атмосферным. Снег всё сыпал, одежда медленно, но верно промокала. Мы решили возвращаться. И вот тогда обнаружилось, что вершина имеет свойства небольшого лабиринта. По крайней мере, сейчас, когда снег буквально за минуты скрывал наши следы.
Несколько раз мы пытались отыскать тропу, по которой поднялся Андрей — и понимали, что идём не по той. Ура кружила нас и путала. В конце концов, мы плюнули и спустились первой попавшейся тропкой. Она вывела нас на широкую дорожку — и как раз ту самую, по которой планировал возвращаться Андрей. Дорожка вела по вершине хребта. Но именно в этом и заключалось её коварство, о котором мы успели позабыть за долгие годы. Хребет делался всё уже, и в конце концов, тропа опасно забалансировала на узенькой полоске мокрого и скользкого гребня — к тому же прерывающегося в самом неприятном месте провалом.
На этом месте мы, помнится, сломались несколько лет назад, когда тропа была обледеневшей. Решили не рисковать и в это раз. Свернули на дорожку вправо, пошли вниз по склону. И, в результате, вышли на знакомую — вчерашнюю — дорогу. Это было окончание Романовской дороги — кусочек между Массандрой и Долоссами — пройденной нами накануне вечером. Но если тогда под ногами были снег и лёд, то теперь асфальт блестел от воды. Снег окончательно сделался дождём, причём дождём проливным. Мы спустились в Массандру мокрые и озябшие, добежали, огибая огромные лужи, до автобуса — и поехали в Ялту, где уже ждала нас Катя — подруга из Судака.
С утра под начинающимся снегом мы думали, что Кате повезёт увидеть Ялту в снежном убранстве. Не сбылось… От утренней красоты не осталось и следа. Ялта, серая и унылая, тонула в лужах, с неба текли потоки воды. Катя — единственным ярким пятнышком в своей солнечно-жёлтой куртке — ждала нас на остановке, и хорошо ещё, что у неё был зонтик! И мы «поплыли» домой.
А вечером, после ужина с выпитым за встречу вином, мы сушились и готовились к предстоящему дню, который, к нашей радости, приготовил для нас другой наш крымский товарищ — Юрий.
Электричество, разумеется, отключили, мы развесили обувь и куртки над газовыми комфорками, и при свете фонаря Лена из скотча ваяла импровизированные бахилы.
Назавтра намечалась поездка на Ай-Петри и была надежда на снег и приключения. Сказочно пахло свечой, был весёлый полумрак с колеблющимися тенями, и нипочём, в общем-то, были развалившиеся ботинки и отсутствие электричества в проводах… Мы — предвкушали!
5 января 2016 г.