Богдан Летомиров стоял на корме корабля, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Купец всматривался в окружающий пейзаж. Главное не пропустить - вон за тем поворотом реки они причалят.
Начнется тяжелая работа, которая отнимет много времени и сил, но без этого никак. Он делал так уже, правда не здесь, а в другом месте, так как в Крымское ханство приплывет впервые. Этот путь единственный правильный и короткий, хоть и трудный.
Богдан крикнул рулевого. Тот мигом оказался рядом. Летомиров изложил суть, тот кивнул и снова исчез. Постепенно корабль стал поворачивать к нужному причалу. Это был обычный пологий берег. Следовало теперь нагрузить шлюпки, чтобы разгрузить оба корабля.
Работа кипела. Народ нагружал, носил, правил, расставлял вещи с корабля на берег. Потом плотники, вооружившись топорами, шли в ближайшую рощу и рубили деревья, снимали с них кору, распиливали на толстые доски. Каждая доска прилаживалась в следующей, а потом вырезалось большое колесо и так много раз, чтобы сделать его толще, прочнее.
- На несколько дней мы тут теперь - сказал Федор Алене, когда она поднесла ему ковш воды, - пока сделаем колеса, потом затащим корабли и потянем в ту сторону - он махнул рукой в направлении пологого поля.
- Главное, чтоб погода хорошая была, - откликнулся Яков, - Андрюшка, подай мне воды тоже, - обратился он к Алене.
Алена уже привыкла, что её кликали Андрюшкой и даже радовалась, что никто в худом молчаливом пареньке не заподозрил, что это девушка. Держалась она около отца и старого Якова.
Она помогала готовить еду на кострах, чистила овощи, носила воду, мыла плошки, помогала Якову перебирать и считать остатки провизии. Грамоте Алена научена была еще там, в слободе, и уроки матушки местной церкви не прошли даром. Как там она, как её подружки?
Алена бывало вспоминала то время, когда жила легко и беззаботно. Нет, забот на самом деле хватало, но они были будто сами собой разумеющиеся: принести воды, почистить посуду, прибрать в избе, починить рваную одежду, дать корм курам и козам, натопить баню, прополоть грядки с капустой, сходить за грибами и ягодами с подружками. Или с мамой.
Девушка смахнула слезу, помолилась о родительнице. Она часто ее вспоминала и плакала в первое время сильно. Но потом матушка из церкви, сказала, чтоб Алена сильно не убивалась, потому что ее мама в лучшем из миров и сырость разводить нельзя, а то у неё там постоянно идет дождь... Алена не хотела, чтоб у мамы в том мире было постоянно сыро и со временем, больше не плакала, а лишь тихо грустила и молилась за неё.
Вечером, когда моряки с обоих кораблей спали вповалку от непосильного труда, Алена захотела искупаться. Все же столько дней плыть, хотелось освежиться. Она тихонько подкралась к отцу, чтоб сказать, что пойдет сходит до тех родников, что бьют из-под самой земли неподалеку, их обнаружили, когда ходили на разведку за пресной водой пополнить истаявшие запасы. Но Федор спал, раскинув руки, выводя рулады на всю округу своим богатырским храпом.
Девица взяла домотканую холщовую сумку, в которой было чистое белье и отправилась на родники. Благо ночь теплая.
Вот и родники. Потоки воды, вырывающиеся из под склона земли, хаотично били небольшими струйками, бежали по небольшому впуску, сливаясь воедино в небольшие мелкие лужицы, образуя между собой кружевной ансамбль.
Здесь можно было спокойно помыться. Она прошла на самое дальнее место. Прокравшись за кусты и отойдя на приличное расстояние, девушка обернулась еще раз, потом разделась, аккуратно сложила белье на большой камень, зашла в холодную воду. Здесь было мелко, почти чуть выше колена, но этого достаточно, чтобы смыть пот и грязь долгого путешествия.
Как же приятно, когда вода смывает все после долгого отсутствия мытья и бани. Вот бы сейчас в горячую баньку попариться тугим веничком дубовым или березовым! Ах, благодать! Холодновато правда, но это хоть что-то и надо быть благодарным родничкам, за неимением лучшего.
Алена уже почти оделась, как услышала позади себя хруст ломаемой ветки. Она в ужасе обернулась и увидела, что за ней наблюдает Владимир. Он был мрачен, как ноябрьские тучи. Парень вышел, спокойно подошел к Алене.
- Что все это значит, Алена? Как же так?
Она молчала, словно язык проглотила, смотрела себе под ноги, опустив низко голову, словно нашкодивший ребенок.
Владимир подошел ближе взял ее за плечи и стал трясти.
- Ты с ума сошла? Зачем ты снарядилась в плавание? К чему все это? Ты понимаешь, что могло бы случиться с тобой? - он был бледным и злым, совсем не тем Владимиром, которого она знала до этого.
- Не кричи на меня! Как же мне нужно было поступить? Маменька ушла в мир иной, отец отправился в плавание, ты заболел неизвестной хворью... Что же мне нужно было делать одной? - она с вызовом смотрела на парня.
- Тебе надо было ждать! И верить мне - рявкнул он, или может ты сомневаешься?
- Нет, но я чувствую, что должна быть рядом и с тобой, и с отцом, - Алена села на берег, подтянув под себя ноги. В этот момент она была похожа на маленькую обиженную девочку.
Владимир сел рядом и схватился за голову.
- Болит? - участливо спросила девушка.
Богатырь кивнул и подвинулся ближе к ней. Долго смотрели ей в глаза, потом начал гладить волосы.
- Постригла... Такие красивые были косы... - вздохнул он.
Она вздохнула ему в ответ, ничего не сказав.
Владимир накинул ей на плечи свою безрукавку, стало теплее.
Они сидели вдвоем на берегу родников неизвестного края, где-то на подступе к южным землям. Звезды светили здесь ярко, перемигиваясь в иссиня-черной вышине неба. Луны не было. Мелкие кустарники шелестели от невесомого ветра. Изредка кричали ночные птицы, приглашая друг друга к незатейливой беседе.
Парень обнял Алену и легонько поцеловал. Она опешила, но не отпрянула. Владимир снова прильнул к раскрытым губам и притянул к себе невесту. Они сидели обнявшись, склонив головы друг к другу, совсем не слышали и не видели, как за ними давно наблюдают внимательно из-за темнеющих кустов два хитрых и злых глаза.