Главы из книги
Планетарии всех стран…
Вчера по телевизору в передаче «Международная панорама» один дядечка рассказывал, что в странах капитала людей экспулотируют.
Это значит, заставляют работать без перерыва на обед, а если ты заболел – сразу на улицу выкидывают, и ты становишься безработный, голодный и ночуешь в трущобе или под мостом.
А у нас в стране все работают и все едят.
Дяденька из «Панорамы» сказал, что теперь у нас в стране власть рабочих и крестьян, а до революции им бы не позволили учиться, и мы бы не сидели в школе за партами!
И в школе Екатерина Тимофеевна, когда злая, так нам говорит:
– Вас государство бесплатно учит, людей из вас делает, деды за ваше светлое будущее воевали, а вы, лодыри и бездельники, строителями коммунизма не хотите быть!
А мы хотим. И мы выходим на первомайскую демонстрацию, поддержать трудящихся других стран в борьбе за право трудиться сколько хочешь.
Дети и взрослые шагают по городу, поют песни и кричат:
– Слава труду!
– Планетарии всех стран соединяйтесь!
– Эй, не зевай – на дворе Первомай!
Первомай уже скоро, и я предвкушаю: вот мы с папой встанем рано-рано, пойдем по тихим дворам, по лужицам, затянутым за ночь некрепким ледком на улицу Революционная – туда, где уже собрались люди, где стоят Анатолий Харитоныч, Майя Васильевна и учёный секретарь Виктор Петрович Черемис.
Это папины сотрудники.
Они здороваются с папой и удивляются: эта маленькая девочка тоже пришла на демонстрацию?
Я говорю, что эта девочка – уже большая, а папа подхватывает и сажает меня на плечи, и все сразу соглашаются со мной.
Я на папиных плечах, а внизу, подо мною – море людей, они шевелятся, по этому многоголовому морю идут «волны», и волна радости охватывает меня!
Я с восторгом рассматриваю сверху улыбчатые лица и удивляюсь, как много вокруг людей – они держат в руках флаги, цветы и воздушные шарики.
Толпа стоит, а я вспомнила про власть рабочих и крестьян, и спрашиваю у папы: а вы, учёные, кто тогда? Папа говорит: интеллигенция. Мы прослойка между рабочими и крестьянами.
И я почему-то представила пышный пирог с начинкой. Я со щавелем люблю…
Вот толпа подо мной начинает потихоньку двигаться, мы куда-то идем, и какой-то дяденька с рупором начинает выкрикивать всякие хорошие слова, вроде:
– да здравствуют мальчишки и девчонки!
– а также их родители!
– и все советские граждане!
– Мир-труд-май! Ура!
И мы все, идущие своими ногами и плывущие на папиных плечах, с готовностью подхватываем:
– Урра-аа!!
Мы проходим мимо трибун. На трибунах стоят важные дядьки и машут нам.
Здесь полагается кричать громко, что есть сил:
– Ууу-рр-аааааа!
Кричат все, и мы кричим в одном порыве, вся наша начинка: я с папой, и Майя Васильевна с Анатолий Харитонычем, и учёный секретарь Виктор Петрович Черемис.
Тут я вспомнила книжку «Детство и юность Катрин Шаррон» про восьмилетнюю девочку, у которой родители бедные, безработные, и ей самой пришлось зарабатывать на кусок хлеба, и мысленно замотала головой: как это папа с мамой безработные?! в нашей стране так не бывает!
Мне становится легко и радостно, и я начинаю парить над толпой, словно воздушный шарик: как здорово, что у нас в стране все работают и никто не спит под мостом!
Куриный бог
Берег, усеянный помётом и птичьими перьями. Я иду, машу прутиком — отгоняю гусей. Белые, горластые, они пасутся семьями, щиплют траву. Близко не подходи — гусак, пригнув шею, семенит в мою сторону, норовит тяпнуть за ногу.
— Да не нужны мне твои гусята! — кричу я, но тороплюсь отбежать от хищно растопыренных крыльев.
Лето. Уфимка. Июль.
Меня наконец-то взяли в экспедицию!
— Это, — сказали родители, — тебе на день рождения. Подарок.
Двадцать седьмого числа мне исполнится одиннадцать.
Я иду по берегу очень довольная: наконец-то! Это то, о чём я мечтала каждое лето! Вот папа и привёз меня к маме.
Я гуляю недалеко от лагеря, я обещала далеко не уходить. Идя вдоль реки, невозможно заблудиться. Здесь пустынно, никого нет. Я не боюсь, мне нравится быть одной. Да разве же я одна?! Спокойно течет темноводная, вышедшая из гор речка. Шелестят ивы, спускаясь к воде… Гогочут гуси, пищат гусята… А где-то за лесом раскинулась деревня.
Завтра мы снимаемся с места и едем дальше, на Лемезу.
…Лемеза оказалась веселой прозрачной рекой. Мелкое песчаное дно, смотрю сверху как снуют пескари. Мы их ловим обычным платком. Белый ситцевый платок держим за уголки, опускаем в воду. Любопытные пескарики наплывают сверху, и тут мы — р-раз! — поднимаем платок с четырёх сторон, и несколько рыбёшек остаются как в сачке. Легко и быстро наловили и бросили на сковородку, в масло, а сковородка на костре.
Ох и вкусноти-ища!
После завтрака мамина группа идёт в деревню, к местным жителям.
А я остаюсь, мы с водителем Рифом охраняем лагерь.
Погода отличная, загораем на реке. Риф сдвинул кепочку на лицо, заснул.
У меня в руках офигительная книга «Записки о Шерлоке Холмсе».
Читаю взапой.
Временами отвлекаюсь от книги, растягиваюсь на тёплом песке, запускаю пальцы в бегущую воду, солнечные зайцы скачут по камням.
Я ищу камушки с дырочкой.
Я нереально, всепоглощающе, абсолютно счастлива.
Вечером вся группа возвращается из деревни. Что-то готовится в котле над костром. Я не знаю что, но будет вкусно: проверено. Здесь, у мамы в экспедиции, вкусно всё. Народ уплетает ужин, делится событиями дня. Я тоже делюсь, рассказываю, как прошёл день. Показываю камушки с дырочкой.
— Это называется «куриный бог», — говорит тётя Ира.
Сидим у костра, смотрим в огонь, от реки потянуло сквозняком: скоро спать.
…И снова утро, свежее и светлое, и день несёт охапки радости.
Я любуюсь корявыми ивами, прикрывшими лагерь наподобие шатра, они дают восхитительную прохладу. На костре булькает суп, а в сторонке на планшете что-то рисует тётя Ира. Тётя Ира — художница из Москвы, в экспедиции рисует предметы быта, народные костюмы. Сегодня она дежурная по лагерю.
Скора все вернутся из деревни, оживлённо накинутся на еду, потом будут отдыхать, рыбачить, шутить и вспоминать разные истории. Тётя Разина, как всегда, хохочет, что-то рассказывая. Она похожа на женщину с японской тарелки, которая висит у нас в коридоре.
А я любуюсь мамой: она загорела и стала ещё красивей. Соломенная шляпа очень ей идёт. Как мне уютно рядом с мамой, в этом чудесном месте, с этими людьми, на лесной поляне далеко-далеко от пыльного города…
… И вот мы снова снимаемся с места, и наш новый лагерь на реке Сим.
Я стою спиной к реке и разглядываю мрачную гору, покрытую тёмными
елями. Это Медвежья гора.
Как отличается это место от солнечной весёлой Лемезы!
«Ничего себе, — думаю, — хорошенькое место выбрано для лагеря. И как тут спать рядом с этой горой?! В Симе купаться нельзя — боюсь глубины — и на гору эту дремучую не полезу ни за что. И что мне теперь остаётся?
Буду сидеть в лагере. Мне нужно успеть прочитать «Пёструю ленту».
А через три дня мы с папой вернёмся домой: у него своя экспедиция на носу.
В день расставания мы решили устроить праздничный обед. Открыли тушёнку, сгущёнку, купили в деревне сметаны и варенья и предвкушали пир горой.
Папа взял ложку сметаны в рот и… выплюнул вместе с осой, которая оказалась в банке.
И тут откуда ни возьмись туча диких насекомых налетела на наш праздничный стол, и через минуту осы были везде: в каше и в сгущенке, и в чае, облепили хлеб и конфеты; они гудели, кружились над столом, садились на нас!..
Я убежала в палатку и закрылась изнутри. Ещё не хватало осиных укусов на дорожку!
Собираю вещи в рюкзачок, мне грустно.
Риф на ГАЗике скоро добросит нас с папой до автостанции, мы пересядем в междугородний автобус. А остальные продолжат путь к следующей стоянке.
…Всю дорогу в автобусе я вспоминала гусят, неуклюже семенящих по берегу, и сверкающих пескариков в золотистой воде, и осиное нашествие, и то, как по дороге на Сим мы застряли в реке. Как вылезли из машины и толкали её всей компанией, и все вымокли, но вытолкали машину на отмель, хохотали и отжимали вещи. Жаль, что машина застряла в реке всего один раз.
…Я залезла в рюкзак, вытащила папочку, которую мне вручила тётя Ира,
раскрыла.
В папочке на альбомном листе Ирин рисунок. Большой овал, вокруг — портреты всей группы.
В центре — овал поменьше, папа и я.
И подпись под рисунком — «Куриный бог».
Я достаю из кармана камушек с дыркой, наклоняюсь и тихо говорю:
— О куриный бог! Я не знаю, ты есть или тебя придумали куры?
Всё равно, сделай так, чтобы следующим летом меня снова взяли в экспедицию. Пожалуйста!
Авторы: Джулия АРЬЕ, иллюстрации Джулии АРЬЕ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!