Она была жадной до любви, но он всё равно ушёл. Под шуршание засовов тихая женская фигура ненадолго застыла в темноте, а потом отовсюду полился свет, и пленница укорила невидимого собеседника.
— Ты позволяешь Коле приходить сюда, — Ася брезгливо оделась и с тоской уставилась на старые отметины на руках и ногах.
— Разве можно запретить? — учтиво отозвался голос. — Он твой муж.
— Но не тогда, когда я не помню о нём.
— И даже тогда он технически остаётся твоим мужем. У него есть право навещать тебя, а у тебя нет законного способа развестись, пока…
— Пока я чокнутая, — закончила за него Ася, — но ты же доктор! Запрети ему! Скажи, что мне становится только хуже! — она прижала к вискам почти исцелённые пальцы.
— Но это неправда, Ася. Вот и сейчас — ты вернулась к нам. Сразу после его визита. Тебе явно становится лучше, а ведь очень давно не было хороших дней, даже минут.
— Он был здесь с ней?
— С кем именно?
— Ты знаешь, о ком я.
— Прости, но я вынужден настоять на формальном ответе. Убедиться, что ты — это ты, а не очередные шутки твоего разума.
— Да с кикиморой! Он был с ней?
— Да.
— И они…
— Да.
— Это невыносимо! — Ася сжалась, как от удара плетью.
— Ты слишком строга к нему. Он мужчина, в конце концов. А кикимора весьма убедительна даже в кромешной темноте.
— А ты бы поступил так с тем, кого любишь? Упорно ходил бы на свидания?
— Но ты же его не пускаешь! А она — да. Всегда рада, всегда ждёт его.
— Ты не ответил на вопрос, доктор.
— Мы не можем обсуждать мою личную жизнь, — виновато шепнул голос.
— Отговорки! Ты прекрасно знаешь ответ, просто не хочешь озвучивать. Если бы любил, то дождался.
— А что, если он устал ждать?
— Как давно я здесь?
— Год.
— А когда я в последний раз приходила в себя?
— Так, как сейчас? Около месяца назад, но Коля навещает тебя почти каждый день. До сих пор. Всё надеется, что когда-нибудь поймает хорошую минуту и ты простишь его.
— Да Коля у нас герой, оказывается! Ходит к жене в больничку! Чисто подвиг! А что с кикиморой спутался — так то издержки производства, ага. Побочный эффект.
— Ася, пожалуйста… Не заводись. Да, в каком-то смысле он — герой. Ходит сюда уже год, как на работу. Знаешь, сколько мужей проявляют такую же настойчивость? Да хоть бы и один из ста, уже за счастье! Большинство сдувается уже через пару месяцев, а то и недель.
— А скольким из них повезло жениться на кикиморе? Каких ещё вы тут чудищ держите, а? Вряд ли от каждой из них мужики слюни собирают по полу, наверняка сплошь страшные как пугало древние старухи.
— Вот тут права, — рассмеялся динамик, — ты — самая хорошенькая.
Но Ася не подхватила чужой смех.
— Она вечно забирала всё, что принадлежало мне. Мальчишек, игрушки… Даже родителей. Они её обожали, души не чаяли.
— Оба?
— Больше папа, конечно. Наверное, я напоминала ему маму в молодости. Тоже кикимору.
— Твой отец ведь сумел совладать с нею? Со своею любимой кикиморой?
— Ещё как! — отголосок тихой радости отразился в её глазах. — Но она была целой. Не так, как я… Безумный обломок.
— Не стоит казнить себя. Ты поправишься.
— И вернусь к мужу, как ни в чём не бывало? Так ты видишь моё излечение? Доктор, тогда ты ещё безумнее, чем я!
— Посмотри на вещи шире. Технически он не изменял тебе… с ней. С этим можно примириться и идти дальше.
— Так мне спасибо сказать, что она позаботилась о хорошем настроении мужа, пока я временно оказалась не у дел? Может быть, даже позволить ей регулярно развлекать Колю? Скажем, раз в неделю? Или дважды? Составить дурацкое расписание, в конце концов!
— Нет. Но ты можешь принять это и жить дальше.
— Тогда мне придётся принять и тот факт, что после всего этого он продолжает выбирать её, а я — лишь довесок, досадная помеха. Сумасшедшая жена, которую предпочитают запереть подальше и никому не показывать. А самое интересное — он кругом прав! Я бы сама себя не выбрала.
— Я бы не стал.
— Что? О чём ты?
— Ответ на твой вопрос — нет. Я бы не стал выбирать её.
— Это правда? — она с надеждой подняла взгляд к потолку.
— Во всяком случае, мне очень хочется в это верить.
— Иногда так жаль, что я не вижу тебя, — Ася подошла к зеркалу и погладила холодную поверхность, — не хватает настоящего, живого человеческого лица. Только голос… Если бы я попросила, ты бы пришёл ко мне?