Анна Андреевна Ахматова по праву считается лицом эпохи. Она пережила две революции, гражданскую и Великую Отечественную войну, гонения от советской власти, казнь мужа, арест сына… При этом она не только не сломалась, но осталась человеком в полном смысле этого слова. Поэтесса сохраняла мужество и стойкость, когда беды сыпались на нее, как из рога изобилия, за что пользовалась любовью и уважением как коллег, так и друзей.
В своем кругу Ахматова прослыла женщиной со стальными нервами и несгибаемой волей. Тем удивительнее была ее дружба с популярной актрисой Фаиной Раневской – дамой острой на язык и темпераментной во всех отношениях. Фаина Георгиевна была полной противоположностью знаменитой поэтессе. Она обладала взрывным характером и при случае не стеснялась в выражениях. Гениальная лицедейка никак не вписывалась в круг знакомых утонченной, изысканной Ахматовой. Но недаром говорят, что противоположности сходятся, и эти две женщины какое-то время были весьма близки.
По словам Раневской, именно она стала инициатором их знакомства. Стихи Ахматовой так покорили будущую звезду большого экрана, что она буквально набилась в гости к Анне Андреевне, чтобы лично высказать ей свое восхищение. Ахматова благосклонно приняла свою пылкую поклонницу и не отказалась от продолжения знакомства. Как это часто бывает в жизни, обеих женщин сблизила общая беда. В 1942 году они вместе оказались в эвакуации в Ташкенте. Актриса первая разыскала Ахматову и была потрясена нечеловеческими условиями, в которых та выживала. Фаина Георгиевна помогалоа ей, чем могла: достала дрова, чистила картошку, ухаживала за ней во время болезни.
Между ними ожидаемо завязалась переписка, которая, однако, продолжалась совсем недолго – до 1946 года. Обмен письмами прекратила сама Ахматова. Это был тяжелый для нее год: пресса травила ее в печати, обвиняя в мелкобуржуазной пошлости. Печально известное постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» стали ударом для поэтессы. Ее исключили из Союза писателей, на ее произведения накладывалось табу. В таких условиях Анна Андреевна перестала доверять телефонным разговорам, письмам и даже телеграммам. Раневская поняла ситуацию и смирилась с молчанием подруги. До конца жизни она высказывалась об Ахматовой с исключительным уважением и не раз признавалась, что так и не смирилась с ее смертью – настолько крепко любила ее.