А вообще, чтобы опять же — как-то больше обезопасить себя, пусть и весьма, стоило признать — методом сомнительным, Светлана стала очень быстро не просто искать случайных бомжичек, а ходить к месту постоянного их обитания — на теплотрассу. Там была пара эдаких поселений бездомных. Поселений! Ей было смешно и грустно одновременно наблюдать эти самодельные палаточные поселения, где бомжи ютились группой в сколько то человек… Но важнее всего было то, что у этих поселений бездомных были, можно так сказать, своеобразные главы — люди самые здравомыслящие и трезвые из всей бездомной братии. Они, естественно, первое время настороженно относились к странным предложениям Светланы… Но потом, поняв, что взятые, так сказать, на время девушки всегда возвращаются и ничего жуткого с ними не творят… Да и возвращаются не с пустыми руками — с едой, вещами, с лекарствами бывает какими... В общем, эти старшие над другими бездомными даже стали со временем ей рекомендовать подходящих кандидаток в собеседницы для сына!
И естественно, Светлана даже не надеялась на то, что бомжи в своей среде будут все происходящее в тайне держать… Но вот что было удивительно — они почему-то реагировали на все это намного, гораздо более адекватно, чем обычные люди, соседи! Ну, ходит женщина, ищет тех, кто согласен несколько часов посидеть в одной комнате с ее сыном, который малость странный на голову, говорит и говорит про всякое? Так в этом же нет беды, можно и подзаработать себе на жизнь таким способом! Тем более… Что порой, как уловила Светлана, кое-кто из бездомных выносил что-то ценное для себя из общения с Мишей. То ли предсказания он им делал какие-то, то ли толковал сны… Светлана не вникала. Да, потакала сыну из любви к нему! Но одновременно и старалась отстраниться от его безумия. И Кате велела сильно в это не погружаться. Как будто безумие — могло быть заразно…
И так и жили. Потихоньку, заботами своей маленькой семьи… И все как будто шло хорошо…
Светлана остановилась у двери в комнату сына, замерла на мгновение… А потом решительно ее открыла и… В следующее мгновение как захлебнулась воздухом, а по телу — холодом пролетела, проскрежетала черными когтями волна ужаса!
В окно светило ясное солнышко. Мишка клубочком свернулся на своей постели. Двенадцать лет парню, а он — обнял плюшевого бегемота и сопит с присвистом… Умилилась бы такой картинке! Если бы не одно но… И дело было в том, что стены комнаты, еще вчера — просто оклеенные однотонными кремовыми обоями, теперь от пола и сколько уж хватило роста Мишки дотянуться, были покрыты письменами. Разноцветные и черные знаки. Руны. Буквы исландского алфавита. Латынь. И существа — полузвери-полулюди, крохотный народец — они танцевали, кружились в хороводах, кривлялись… И посреди всего этого нарисованного безумия черной тушью с мастерством почти фотографически был изображен он — Алексей. Муж Светланы, пропавший без вести в тот же день, когда несколько лет назад сошел с ума ее сын.
- Доброе утро, хозяйка, - донеслось ленивое из угла, где в клубке наподобие гнезда из сваленных в кучу одеял и подушек, сидела бездомная.
У Светланы даже не был сил возмущаться тем, что сын выгреб и ей отдал все запасы постельного белья в своей комнате. Сам Мишка, кстати, спал на голом матрасе.
- Ну и ночка выдалась! - потянулась бездомная и с усмешкой кивнула на спящего. - Слыхала я, он будущее и прошлое людское читать умеет, как на тебя взглянет… Но он что-то сказки мне всю ночь рассказывал… А потом вон — пошел рисовать! Бормотал что-то… Ну, я и задремала… Это ничего, да? Он вроде, - бездомная почесала подмышку, понюхала свои пальцы, скривилась. - Доволен вроде всем… Попортил тебе обои, да, мать? Ишь, художник растет!
...Этот загородный дом построил еще прапрадед Елизаветы. Добротная кирпичная кладка искусно, как умели делать только старые мастера, сочеталась в нем с деревянными элементами. Три этажа, плюс чердак. Крыша крытая черепицей и украшенная шестеркой декоративных башенок, на самой высокой из которых крутится петушок — флюгер. Кругом дома шла веранда, изначально — застекленная витражами, которые сильно пострадали от мародеров в двадцатые годы, а воссоздать их у потомков ума хватило лишь в середине семидесятых годов.
Когда-то этот дом был полон голосов родных, детского смеха, по выходным тут звучали музыкальные инструменты — все женщины в их роду превосходно музицировали, а с кухни, где хлопотали кухарки неслись умопомрачительные запахи пирогов.
Когда-то вокруг дома был разбит прелестный сад, полный роз, сорта которых выписывались прямо из Англии, а позже — в нем плодоносили яблони, груши, сливы и вишни… Щедро плодоносили, на зависть всем соседям! Потому что хозяевам дома и сада был известен секрет повышения плодородия растений…
Но время шло и мало-помалу дом и семья в нем обитавшие, утрачивали все — вес в обществе, свою репутацию как сливок его, богатство и даже крепость уз, их связующих. Кто-то назвал бы это естественным и увы — порой неизбежным ходом вещей, который по загадочным законам Вселенной порой постигает некоторые фамилии, но у Елизаветы на этот счет было свое и она не сомневалась — самое верное мнение!
Все дело было в том, что со временем ее семья стала забывать, кому она обязана всем. Кого они обязаны вовремя, со всем уважением и по всем правилам благодарить за то, что имеют. Ведь все дело было в том, что дом был построен не на простом месте, а там, где рукой было подать до скрытого мира, где обитал маленький народец! Елизавета, когда была моложе, не особо верила в это, но когда супруг ее погиб, когда родные — один за другим кто из жизни ушел, а кто — просто бросил все, предал традиции и уехал… Вот тогда она и поняла, что это — точно не сказки и всякий, кто нарушит правила… Ох, не поздоровиться ему!
И она не могла взять в толк — ну, как же так глупы окружающие люди? Почему не видят они очевидного? Ведь знали же об этом в других местах… Да много где, взять хотя бы ту же Ирландию! Но и туда… Эх, дотянулись руки прогресса, а на деле — невежества, что губило старину, с корнем выдирало традиции, по которым еще предки веками жили! И что же, скажите, пожалуйста, в этом могло быть хорошего?!
Елизавета давно уже была на пенсии. Но дух ее был молод. И на тот свет она пока не собиралась… Потому что оставались важные дела на этом. Нужно было позаботиться о своей семье! Пожилая женщина тихонько покачивалась в кресле на веранде. В приоткрытое окно лился скупой осенний, но еще теплый солнечный свет…