Будучи лежачим больным с тяжелыми травмами, я заметил, что самым сложным временем являются ночи. Особенно сложными они были в период после аварии и после операции. В чем выражалась сложность? Это не боль во всем теле и даже не болезненный кашель от переломанных рёбер. Самую большую сложность представлял сон. На мой взгляд, это было следствие сильного сотрясения головного мозга и не менее сильного ушиба позвоночника. И в этом первая, на мой взгляд, промашка лечащего врача. Да, он травматолог. Но я не мог одновременно находиться сразу в нескольких отделениях, а он, несмотря на мои жалобы о болях в голове и головокружениях, не придал этому значения. Он даже не придал этому значения, когда, во время операции, анестезиолог показала ему мою спинномозговую жидкость и обратила внимание на то, что эта жидкость даже не жёлтого, а розового цвета. Все это привело к значительным проблемам уже в ходе реабилитации и, возможно, еще скажется на общем здоровье впоследствии.
Но вернусь к снам. Такое впечатление, что при сильнейшем ударе, нейроны моего мозга буквально склеились. На это напрашивается то, как были устроены мои сны. Стоило мне заснуть, как сны быстро сменяли друг друга, периодически я попадал в нашу реальности, далее вновь все повторялось. Картины сменяли друг друга, и мне сложно было ориентироваться в том сон это или бодрствование. Поэтому, при первом признаке пробуждения, я старался прервать сон и пытался вновь не засыпать. Лишь спустя несколько минут сознание возвращалось, и я понимал, что проснулся. Подобное приводило к боязни засыпать вечером. Длилось все это несколько суток, а потом все начало выправляться. Осталось лишь головокружение и боли в голове. Несмотря на это, спать ночью я старался меньше. Выработался некий рефлекс против сна. Ночи тянулись долго. Ночь в больнице—это отдельная тема. Но я нашел небольшой выход. Стал анализировать происходящее и много чего интересного обнаружил в своем положении.
Причем тут деревья и их путешествия?
Вы не задавались вопросом о том, как скучна жизнь деревьев? Они от рождения до смерти находятся на одном месте. Я подумал об этом, когда оказался, прикован к постели через призму своей любви к путешествиям. Лежал я в коридоре. Из соседних палат доносились голоса и споры, где-то работал телевизор. Для меня это стало аналогом пения птиц в лесу в ветвях деревьев. По коридору проходили люди. Это мне напомнило перемещение животных мимо деревьев в лесу. И тут пришла мысль, что деревья, в силу своей прикованности к определенному месту, для того, чтобы внести разнообразие в свою жизнь, не сами перемещаются, а привлекают к себе различные объекты. Помните спор о том, что движется: поезд или здание вокзала. Мы-то знаем, что поезд, но зрение обманывает нас и возникает иллюзия того, что поезд стоит, а движется вокзал. Вот так и с деревьями. Они создают своей жизнедеятельностью определенный микроклимат, привлекающий к ним и птиц, и животных, и людей. Поэтому оставаясь неподвижными, они разнообразят картины своего мира.
Но к чему я об этом? Да к тому, что прикованный к постели больной, может взять на вооружение это, дабы тянущиеся в больнице серые дни, стали более яркими. Не знаю как другие, но я это сделал. И больничная жизнь наполнилась, для меня, содержанием, подобно содержанию привычных путешествий. Рекомендую взять на вооружение тем, у кого нет других возможностей путешествовать. Но об этом в дальнейших публикациях.