...Напротив него, привязанная к трубе у стены, стояла собака. Лабрадор. Худая, бледная, с висящими ушами. Она дрожала и явно не понимала, за что её так наказывают.
Нина не спала почти всю ночь. Лежала, уставившись в потолок, и перебирала в голове все "за" и "против". 50 тысяч — это было больно. Это был её шанс на свободу, на свою машину, на будущее. Но Бонус… его кровь на белом полотенце, испуганные глаза, слабое дыхание… Как можно после всего сказать: «Извини, малыш, ты не вписываешься в мой бюджет»?
Утром она позвонила Данилу.
— Я согласна, — сказала тихо.
— Отлично, — сразу оживился он. — Тогда давайте договоримся о встрече. Я сам подъеду — куда вам будет удобно?
— Нет, я хочу сама… привезти его. Попрощаться.
— Конечно, я вас понимаю, — сказал он с мягкой ноткой сочувствия. — Я пришлю вам адрес. Жду.
***
На окраине города, среди частного сектора, стоял аккуратный дом с белым забором. Двор был чистым, на веранде висел гамак, в окне сидела кошка. Всё выглядело спокойно, надёжно — даже уютно.
Нина вышла из такси, крепче прижала к себе переноску с Бонусом. Он спал, завернутый в мягкий плед, но время от времени тихо "тарахтел" — будто чувствовал, что впереди что-то важное.
Дверь открыл Данил. Молодой, высокий, в рубашке и светлой жилетке. Улыбка спокойная, доброжелательная.
— Добрый день! — сказал он тепло. — Нина, да? Проходите, не волнуйтесь.
Внутри пахло кофе и ванилью. В прихожей — пара когтеточек, у стены спали два кота. Всё выглядело идеально.
— Он храбрый, — тихо сказала Нина, передавая переноску. — Очень сильный. И умный.
— Это чувствуется, — Данил осторожно заглянул в переноску. — Мы сделаем всё, чтобы найти ему лучший дом.
Он провёл её на кухню, предложил чай. Нина отказалась.
— Я... Я могу иногда узнавать, как он? Хоть одним сообщением?
Данил улыбнулся — сочувственно, как будто ему самому было жаль:
— Правда, не смогу. У меня десятки таких историй каждый месяц,если не больше. Просто нет времени. Но вы увидите его фото на нашем сайте, если он не уедет за границу сразу.
Нина кивнула. На душе было тяжело, но она старалась держаться.
— Спасибо, что не прошли мимо, — добавил Данил, провожая её до двери. — Таких людей, как вы, очень не хватает.
Она вышла. Долго стояла на остановке, не замечая, как слёзы текут по щекам.
А в доме Данил аккуратно закрыл дверь, поставил переноску на стол, открыл её и посмотрел на котёнка. Его улыбка стала другой — спокойной, отстранённой, почти холодной. Он достал телефон и начал фотографировать Бонуса — быстро, чётко, профессионально. Потом начал печатать сообщение.
Но об этом Нина не знала.
Пока....Прошло несколько дней. Нина старалась не думать о Бонусе, хотя сердце каждый раз сжималось, когда она проходила мимо ветеринарной клиники или просто где-то видела маленьких котят. Она часто вспоминала его взгляд — полный боли и доверия одновременно. Но она убеждала себя, что сделала всё возможное.
Однажды, выйдя из автошколы после очередного занятия, она решила пройтись по парку. Тем же самым маршрутом, где всё когда-то началось. И вдруг услышала знакомое рычание, а затем звонкий лай.
— Дора! Ко мне! — прозвучал сильный мужской голос.
Нина обернулась. У скамейки стоял Андрей. Он тоже её заметил и улыбнулся:
— Ну надо же, снова ты. Как Бонус?
— Я… — Нина замялась. — Я передала его на передержку, вроде хорошую. Хотя... иногда думаю, а вдруг…
Они молча пошли рядом. Дора кивала своей серьёзной мордой, будто тоже понимала.
Они неспешно шли по парковой аллее. Дора бежала впереди, оглядываясь, чтобы хозяин не отставал. Казалось, пёс хорошо знал маршрут — и Андрей, и Дора будто чувствовали себя здесь как дома.
— Она у тебя такая умная, — сказала Нина, глядя на собаку с нежностью. — Спокойная и добрая… Но можно я спрошу? Почему у неё… — она чуть замялась. — Почему у неё нет одного глаза?
Андрей чуть нахмурился, замедлил шаг. Некоторое время он молчал. Нина уже было пожалела, что спросила, но он вдруг заговорил:
— Это долгая история, — сказал он тихо. — Но, наверное, тебе стоит её услышать.
Он остановился, присел на лавочку, похлопал рядом, приглашая Нину сесть. Она села, и Дора тут же устроилась у ног Андрея, положив морду ему на ботинок.
— Всё случилось пару лет назад. Тогда я совсем не думал, что когда-то заведу собаку… — начал он, глядя в сторону, словно снова проживал те события.
И в голосе его, который обычно звучал уверенно и спокойно, Нина уловила что-то иное — усталость, боль, и будто бы чувство вины...
— Хочешь, я расскажу тебе всё? — спросил он, повернувшись к ней.
Нина кивнула. И тогда Андрей начал рассказывать.Андрей — бывший военный. После увольнения со службы он не растерялся: собрал бригаду из своих сослуживцев и занялся ремонтом и отделкой квартир. Работали они качественно, без нареканий, потому клиенты передавали их контакты из рук в руки. Цены были выше средних, но результат того стоил — заказов хватало почти на год вперёд.
Однажды, около года назад, Андрей возвращался с объекта. Пыльная, уставшая машина напоминала, что давно пора её вымыть. Он заехал на мойку самообслуживания по пути домой, рассчитывая быстро привести авто в порядок и, может быть, успеть к ужину.
Он сосредоточенно мыл машину, поливая её из моечного пистолета, как вдруг из соседнего бокса донеслись странные звуки — громкий, истеричный лай, мужской ор и визг. Сначала Андрей не придал этому значения — мало ли кто и на кого там кричит. Но потом услышал:
— Будешь знать, тварь, как блевать в машине! Это тебе не такси, сучка обоссанная!
Андрей нахмурился. Выглянул из бокса — и в тот же миг кровь у него вскипела.
Толстый мужик в засаленной майке и трениках держал в одной руке мощный керхер. Напротив него, привязанная к трубе у стены, стояла собака. Лабрадор. Худая, бледная, с висящими ушами. Она дрожала и явно не понимала, за что её так наказывают. Струя воды била прямо в морду, сбивая дыхание. Уши прижаты, лапы подогнуты, взгляд — молящий. И больной. Очень больной. Она пыталась уворачиваться, но верёвка, на которой была привязана, была не длиннее десяти сантиметров. Ей было некуда спрятаться от жестокого напора.
Андрей бросил всё. Подошёл к мужику тихо, как бывало в прежней жизни, и ровно сказал:
— Отпусти собаку. Сейчас же.Мужик, не переставая поливать собаку, даже не повернулся к Андрею:
— Это моя собака. Что хочу — то и делаю. А ты иди на три весёлых буквы. Пока сам туда не улетел.
Он фыркнул и добавил:
— А не уйдёшь — у меня в багажнике монтировка. Объяснит тебе маршрут.
Андрей стоял спокойно, но внутри всё кипело. Его учили решать конфликты быстро и точно. А когда перед ним страдает живое существо — особенно беспомощное, особенно собака — разговоры заканчиваются.
Он не стал спорить.
Молча выхватил у мужика керхер — тот даже не успел среагировать — и с силой оттолкнул его. Мужик грохнулся на старую красную «четвёрку», стоявшую рядом. Видимо, это и была его машина. Заорал, но вставать не торопился.
Собака тут же осела на бетон, вся сжалась в комочек. Её трясло. Но короткая верёвка, привязанная к трубе, не дала ей лечь полностью. Она будто повисла на ней, тяжело задышав.
— Чёрт, — выругался Андрей, уже на коленях, — потерпи, малышка, я тебя сейчас...
Он вытащил из кармана нож, срезал верёвку. Лабрадорша беззвучно рухнула ему в руки. Худая, насквозь мокрая, с кровавыми ссадинами на морде и боках. Ухо было порвано. Правый глаз заплыл. Она даже не скулила — только дышала часто и поверхностно.
— Всё, всё... — прошептал Андрей, — теперь я с тобой.
Мужик что-то кричал позади, но Андрей уже не слышал. Он нёс собаку к машине. И знал: назад пути нет.Андрей почти бегом донёс её до своей машины. Салон насквозь пропитался запахом мокрой шерсти, крови и паники, но он не обращал внимания. Завёлся и понёсся в круглосуточную ветклинику, благо знал, где она.
— Держись, родная… — бормотал он, глядя, как она лежит, не двигаясь, только дышит судорожно и сдавленно. — Сейчас всё будет. Я не дам тебя в обиду. Никогда больше.
В клинике на него сначала посмотрели с опаской — лоб мрачный, одежда в крови и грязи, на руках измождённая собака — но когда он объяснил, что произошло, тут же забрали животное. Он остался ждать. Минуты тянулись как часы.
Когда ветеринар вышел, лицо у него было серьёзное.
— У неё сильный ушиб грудной клетки, несколько ссадин, ушко порвано. Но самое тяжёлое — глаз. Его били струёй в упор… Он не подлежит восстановлению. Нужно удалять. И срочно.
Андрей кивнул, стиснув зубы.
— Делайте всё, что нужно.
Операция прошла ночью. Он так и остался в клинике до утра — пил чёрный кофе из автомата и молча смотрел в стену. Когда Дору — так он её мысленно уже назвал — вывезли после наркоза, он подошёл к ней. Она открыла один глаз, слабенько вильнула хвостом и положила морду на его ладонь.
— Всё, девочка. Теперь всё будет хорошо. Больше никто тебя не тронет.Дору Андрей оставил в клинике — под капельницами, уколами, внимательным круглосуточным наблюдением. Врачи сказали, что период восстановления займёт не меньше недели. Он каждый день навещал её, приносил вкусняшки, гладил по тёплой спинке, разговаривал шепотом:
— Ты справишься, девочка. Мы справимся.
А через два дня ему позвонили. С незнакомого номера.
— Это отдел полиции, — раздался равнодушный голос. — Вам надо подойти в 26 кабинет. Поступило заявление. Побои. Кража имущества.
Андрей чуть не выронил телефон.
— Что?
Он даже представить не мог, что этот урод из мойки решится на такое. Но тот оказался не просто живодером — а ещё и мерзавцем. Сходил в травмпункт, снял "побои", оформил "сотрясение мозга". А на мойке камеры были — только не в боксе, а снаружи. И что видно на записи? Как один мужчина приехал на машине, а потом — с чужой собакой на руках — побежал в свой бокс, загрузил собаку в авто и уехал.
Как будто он просто украл чужого пса.
— У него справка, — мрачно сказал следователь, листая бумаги. — Есть заявление. И он говорит, что пёс дорогой, с родословной, якобы медалист. И что вы напали на него без причины.
Андрей молчал. В нём закипало, но он держался.
— Я спасал собаку от издевательств, — отчеканил он. — Она была привязана, он бил её струёй в морду. Хотите — давайте свидетелей искать. Хотите — в клинику звоните. Она там после пыток его. Без глаза осталась.
Но слов было мало. Видео не показывало главного. Только то, что надо было подонку.
На горизонте замаячила настоящая беда — уголовное дело. Спасенная Дора ещё не знала, что её спасителя теперь могут привлечь за "похищение".
Андрей в первый раз за долгое время почувствовал, что война всё ещё не закончилась. Только теперь враг носит треники и майку. И кличку "хозяин".Когда Андрей пришёл в отделение, его встретил следователь Михаил. Мужчина лет сорока с усталыми глазами и лицом человека, который повидал слишком много грязи и лжи. Он внимательно выслушал Андрея, пролистал бумаги из ветклиники, где черным по белому были описаны травмы Доры, и вздохнул.
— Слушай, Андрей… — Михаил посмотрел поверх очков. — Я понимаю, что ты не просто так на этого типа полез. Но у меня тут на столе заявление, справка о "сотрясении", и видео, где ты уезжаешь с чужой собакой. Формально — это уже кража. А дальше может быть и хуже.
Андрей сжал кулаки.
— Он её пытал, Михаил. Как вещь. Как мусор. И никто, кроме меня, не вмешался бы.
Михаил кивнул.
— Да я понимаю. Но ты пойми и меня — я не могу всё просто замять. Камер в боксе нет. Свидетелей нет. У него заявление, у тебя — правда. Только в суде это не всегда работает.
— Что ты предлагаешь?
— Попробуй договориться с этим… Сивушиным. — Михаил скривился, как будто произнёс что-то неприятное. — Он мне тоже, знаешь ли, с первой минуты не понравился. Морда как у падлы. По справке — не работает, дома вечный шабаш. Собаки у него — как бизнес. Ты, кстати, в курсе, что помимо Доры у него был кобель, и тот недавно умер? Говорят, он их кормил отходами с бойни. Свиной щкурой и подобной дрянью. То что отдают бесплатно, лишь бы забрали.
Андрей нахмурился.
— Так значит, Дора — его "инвестиция"?
— Точно. Щенков от неё он продавал. Рожала она часто, и щенков штук по семь-восемь было. А теперь она больна, искалечена. Кобеля нет, щенков от неё уже не дождаться — вот он и решил отбить убытки за твой счёт. Говорит, если ты заплатишь, он всё заявление заберёт.
Андрей медленно поднялся.
— Понял. Где я могу его найти?
Михаил грустно пожал плечами:
— Только ты поосторожнее, ладно? Он — не тот, кто играет по правилам. Но ты и сам всё понимаешь.Сивушин сидел на заваленном бутылками и пепельницами балконе своей убогой "двушки", одетый в ту же засаленную майку, в которой Андрей впервые его видел. От него несло перегаром, но глаза были трезвые, живые, и неприятно цепкие.
— Полмиллиона, — сказал он, откинувшись в старое кресло и закинув ногу на ногу. — Ущерб, моральная травма, и плюс за собаку. Я с ней с детства, между прочим.
Андрей стоял молча. Руки в карманы, лицо каменное.
— У меня нет таких денег. У меня только аванс — сто тысяч, за новый объект. Да и то они не мои лично, это на материалы.
Сивушин ухмыльнулся:
— Ну, значит, будем творчески решать. Машину свою на меня перепишешь.
— Нет. Мне без машины нельзя. Мне тебя тогда проще ту. Ну сам понимаешь...
— Конечно посадят, но хоть будет за что.
Сказал Андрей, недобро придвинувшись к собеседнику.
Хорошо, Хорошо, уболтал — отдам тебе свою "ласточку". — Он хлопнул ладонью по подоконнику. — Красная "четвёрка", ты вон её на мойке видел. Жемчужина автопрома. Но с тебя тогда еще сотка, раз говоришь , что есть.
— Ты серьёзно? — Андрей медленно поднял бровь.
— Ага. А мне твоя "Тойота" как раз под такси подойдёт. Надо же как-то зарабатывать, а ты сам понимаешь, с собакой теперь-то мне что? Она мне без щенков как чемодан без ручки — и тащить тяжело, и выбросить жалко. Только я и выбрасывать то не собираюсь — пусть гниёт в своей клинике. Я ж не просил тебя её спасать.
Андрей молча сжал зубы.
— Значит, так, — Сивушин поднялся. — Ты даёшь мне сотку и переписываешь машину. А я забираю заявление. Всё. Без нервов. А собака пусть там и подыхает, мне пофиг. У неё глаза нет, и жить-то наверное недолго осталось. Старая уже.
Андрей не ответил. Он развернулся и ушёл, чувствуя, как в груди нарастает злость, смешанная с беспомощностью.
— Я долго думал,
— продолжал Андрей.
— Не то чтобы было из чего выбирать. Если бы всё дошло до суда, не факт, что я бы выкарабкался. Камер в боксе не было, а этот паразит всё обставил красиво: и "побои", и "свидетели", какие-то дружки из его пьющей компании.
Нина слушала молча, только кивала, а пальцы её сами собой перебирали мягкую шерсть Доры.
Андрей усмехнулся — коротко, без радости.
— Я сжал зубы… и согласился. Вытерпел даже, как он за руль сел и сказал, что будет теперь на ней таксовать. Словно победил меня. А я — забрал у него тетрадку с документами на "четвёрку", отдал ему свои, расписку написал. И в тот же день поехал в клинику.
Он на секунду замолчал, потом тихо добавил:
— Долг в клинике был почти двадцать пять тысяч. Ребята с бригады помогли Стационар, лекарства, капельницы, анализы. Операцию на глаз они сделали почти бесплатно, только препараты посчитали и наркоз — врач, как услышал, что собаку били, только покачал головой и сказал: «Пусть лучше с одним глазом, чем с таким хозяином».
Нина не сразу смогла что-то сказать. В горле стоял ком.
— И ты не пожалел?
Андрей посмотрел на неё спокойно, почти с удивлением.
— Ни на секунду. Машина — это железо. А она... — он кивнул на Дору. — Она теперь живёт. И доверяет. Даже после всего.
Дора тихонько тявкнула, будто подтверждая его слова.
— А потом? — тихо спросила Нина.
— Что было дальше?
Андрей задумчиво провёл рукой по голове, словно собирая в памяти последние штрихи той истории.
— А потом мы жили, как могли. Я на "четвёрке" по объектам мотался — она вечно глохла, жрала масло, но тащила. Бригаде сказал, что так надо, никто не возмущался. Парни у меня нормальные, своих не бросают. Дора сначала пугалась каждого шороха, а потом... — он улыбнулся. — Потом начала встречать меня у двери. Даже хвостом махала. А однажды взяла и зарычала на соседского пьяницу — и я понял, что она снова верит людям.
Он на секунду замолчал, глаза его потемнели.
— А месяца через три мне позвонил Михаил, тот самый следователь. Сказал, что Сивушин разбился. На моей машине. Гнал на заказ в аэропорт. Зима, а у него — летняя резина. Где-то на шоссе машину занесло, и он влетел под фуру.
Андрей тихо выдохнул, посмотрел в сторону, как будто хотел скрыть, что всё ещё переваривает случившееся.
— От машины только задний номер целым остался.
Он замолчал. В воздухе повисла тишина.
Дора подошла к нему и положила морду на колено, как будто чувствовала, что разговор закончился.
— Спасибо, что рассказал, — прошептала Нина. — Ты очень хороший человек, Андрей.
— Просто иногда... нужно сделать то, что не можешь не сделать, — тихо ответил он.
Все имена и фамилии, упомянутые в рассказе, вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми — случайны. Однако сюжет основан на реальных событиях.
Это ещё не конец. Впереди — продолжение истории: я расскажу, как сложилась судьба героев, и что произошло с котёнком по имени Бонус.
Если вас тронула эта история — напишите, что вы думаете об этом в комментариях. А вы бы поступили так же, как Андрей? Ваши отклики вдохновляют и помогают двигаться дальше.
До встречи.
Волков С. В.
______________________________________________________
- Часть 1 История Бонуса. Начало