оглавление канала, часть 1-я
Сенька вдруг вся затряслась мелкой дрожью с ног до головы и, заикаясь на каждом слове, с ужасом спросила:
- Это что…? Это я его так…? Я, что, его…? Он, что… того…? – И, наконец, более или менее членораздельно, выдавила: - Я его убила, да…?
Я приобняла её за плечи, пытаясь успокоить.
- Это ты его… Но, думаю, не убила, а только вырубила. Видишь? Даже крови не видно…
Сестра, ещё больше заикаясь, проблеяла с ужасом:
- К-крови…? – И, кажется, собралась рухнуть в обморок.
Я поспешно усадила её на доски, подняла фонарь и метнулась к Сенькиному баулу. Извлекла оттуда бутылку с недопитым вином и поднесла горлышко к её губам.
- Выпей… Сразу полегчает…
Я думала, что мне придётся её уговаривать, но Сенька выхватила у меня бутылку из рук и принялась из горлышка большими глотками хлебать вино, словно всю жизнь только и делала, что лихо хлестала спиртные напитки прямо из «горла», как говорили босяки по подворотням. Причём одним глотком тут не обошлось. И это с учётом того, что за всю нашу жизнь я ни разу не видела, чтобы сестра выпивала больше половины бокала вина! А уж из горлышка, вот так, по-босяцки…! Кажется, это и называется «жизнь научит». Затем она удовлетворённо выдохнула, тыльной стороной ладони вытерла губы и прохрипела:
- Дуська… И что теперь делать?
А я обрадовалась. Кажется, сознание и здравый смысл к ней опять вернулись. Я пожала плечами, косясь на сестру, и проговорила рассудительно:
- Да, ничего не надо делать… Приведём в чувство и расспросим… А там, по обстоятельствам. – И попробовала пошутить: - Ежели чего… Тут река недалеко. Ты его ещё раз огреешь – и, так сказать, концы в воду…
Это я напрасно. Глаза у сестрицы расширились до невероятных размеров, и она прошептала:
- Дуська… Я его не потащу…
А я про себя отметила, что вопроса по поводу того, что она его «ещё раз огреет», у сестрицы не возникло. Нет… Надо с приключениями заканчивать, а то сестра такими темпами скоро во вкус войдёт. Я поспешно проговорила:
- Да, пошутила я… Нервы сдают…
Сенька кивнула головой, со вздохом проговорив:
- Нервы – это да… При таких-то делах, у кого хочешь сдадут.
Я задумчиво посмотрела на лежащего мужика, пытаясь решить для себя задачу: стоит его связывать или не стоит? Решила, что не стоит. Помнится, брат Анисим говорил, что они с отцом Андреем пользуются каким-то тайным ходом, когда нужно незаметно выбраться из монастыря. Так, может, это он и есть? А этот мужик – никто иной, как посланец благочинного? Да… Представляю, сколько добрых мыслей у него в голове появится по отношению к нам, когда он очнётся, а уж «ласковых» слов-то сколько! Сестре о своих мыслях я говорить ничего не стала. Не дай Бог, она ещё тут в отчаянье придёт от того, что «своего» шваркнула. С «буйной» Сенькой я ещё, худо-бедно, справиться была в состоянии, а вот с кающейся… Тут бутылкой вина не обойтись, тем более что бутылка, кажется, уже пуста. А ничего «успокаивающего», кроме досок, которых тут было в изобилии, у меня больше не было. Ладно… Поживём – увидим.
Я присела на корточки и, для начала, пощупала пульс у несчастного. Пульс был, вроде бы, в норме. Впрочем, я не была медиком, и точное значение «в норме» обсуждать не бралась. Но сердце билось, и это уже давало надежду, что по этапу мы с сестрицей не пойдём. Я начала его легонько хлопать по щекам.
- Эй… Ты живой? Очнись…
Мужик на мои осторожные хлопки не реагировал. Сенька, с испугом глядя на мои манипуляции, даже ладошки ко рту прижала, и, судя по её виду, сама пребывала на грани обморока. Я обратилась к сестре:
- Спокойно… Он живой. Просто в отключке. Ничего… Сейчас приведём в чувство…
Сенька, чуть не грызя от беспокойства ногти, прошептала с сердечной болью:
- А у нас нашатыря нет?
Посчитав, что такой вопрос ответа не требует, я промолчала, обратив всё своё внимание на лежащего в отключке мужика. Недолго думая и, не особо церемонясь, заехала ему оплеуху. Человек застонал и стал шевелиться, на что я обрадованно проговорила:
- Ну… Видишь? Всё нормально… И без нашатыря обошлись. Сейчас в себя придёт… - И стала его опять тихонько похлопывать по щекам, приговаривая: - Очнись, мужик… Слышь? Давай, приходи в себя…
Человек застонал и открыл глаза. Увидев над собой мою счастливую физиономию, испуганно спросил хриплым голосом:
- Что произошло?
Мы с сестрой переглянулись со значением, и после короткой паузы я ответила:
- Потолок совсем дырявый… Доска выпала и тебе по голове хрясть… Как-то так… - Глаза при этом у меня были - честнее некуда.
Он предпринял попытку приподняться. Мы с Сенькой с двух сторон кинулись ему на помощь. Усадив бедолагу как следует, Сенька приступила с вопросами, не особо церемонясь:
- А ты кто? И откуда тут взялся?
По бодрому голосу сестры чувствовалось, что в себя она уже пришла окончательно. Вино и очнувшийся человек сделали своё дело. Мужик на её вопросы отвечать не торопился. Покрутив головой и поморщившись, он глянул на потолок, потом пощупал свой затылок, а после с подозрением посмотрел сначала на меня, а потом на сестрицу. И как-то настороженно, словно опасаясь, что она на него сейчас накинется, проговорил:
- А это ведь не с потолка… - Он подкрепил свои слова красочным жестом руки, показывая, как должно было упасть что-то с потолка. - … Это, ведь, ты меня… Я сейчас вспомнил…
Я мысленно поморщилась. Не вовремя к нему память вернулась, совсем не вовремя. Видно, слабовато Сенька его отоваривала. Сестрица посмотрела на него с вызовом (не иначе, вино продолжало действовать) и проговорила, словно выкрикивая лозунг перед расстрелом:
- Да… Это я тебя отоварила! А нечего по ночам где ни попадя шариться, да женщин пугать! Приличные люди в такое время по домам сидят!
А я про себя ехидно добавила: «…И вино из горлышка не хлещут». Мужчина посмотрел на неё, как на чокнутую, и только головой покачал, при этом опять болезненно поморщившись. Потом вздохнул тяжело и проговорил ворчливым голосом:
- Я от благочинного… Велел вас отыскать, да к нему привести… Меня Власом кличут. Я письмоводитель при монастыре… - И попытался подняться.
Мы тут же подхватили его с двух сторон под руки и помогли встать. Я подала ему фонарь, стоявший на полу. Он опять поморщился (видно, всё-таки, крепко ему от Сеньки досталось) и проворчал:
- Ступайте за мной…
Я раздумывала не больше секунды, а вот сестрицу стала одолевать подозрительность. Всё-таки игра в «шпионов» не прошла для неё даром. Она схватила меня за руку, пытаясь удержать, и, с прищуром уставившись на мужика, недоверчиво спросила:
- А откуда нам знать, что ты не врагами заслан и не приведёшь нас в какую-нибудь западню, а? Чем докажешь, что тебя послал именно благочинный?
Влас оторопело глянул на Сеньку, а потом перевёл взгляд на меня. В его глазах явно читалось: «Ну с этой чокнутой всё ясно, но ты-то, надеюсь, человек разумный?» Сенькиного недоверия я не разделяла. Я очень хорошо помнила, как брат Анисим мне говорил, как они с отцом Андреем выбираются тайком из монастыря. И, если бы про этот ход знали враги, то они вряд ли бы смогли его использовать. Конечно, вероятность того, что этот человек заслан нашими недругами, сохранялась. Но моё, не знаю уже какое по счёту чувство, подсказывало, что он не относится к враждебному лагерю. Но как было убедить в этом сестру, вот вопрос!? Сестрица, насупившись, смотрела на мужчину, готовая вот-вот вступить в новую схватку. Подобной «боеспособности» от всегда спокойной и рассудительной Сеньки я никак не ожидала. А тут, гляди-ка! Разошлась не на шутку! Я попробовала ей объяснить:
- Об этом ходе знали только люди из Журавлиного братства, насколько я понимаю. Так что…
Но Сенька вошла в раж и не хотела сдаваться. С той же подозрительностью она проговорила, отвечая мне, но глядя при этом на свою недавнюю жертву:
- Угу… Только из братства… А кто мешал супостатам проследить за ними и узнать тайну прохода?
В общем-то, в её словах был определённый резон и даже была логика. Я посмотрела на мужчину и спросила:
- Может быть, отец Андрей сказал вам нечто такое, что могли знать только он и я?
Тот нахмурился, словно силясь вспомнить, а потом проговорил:
- Да… Кажется, что-то такое он говорил. Совсем из головы выпало… - И сердито глянул на сестру, явственно намекая, по чьей вине это прискорбное событие произошло. – Велел вам сказать, чтобы вспомнили про «лисью охоту». Не знаю, что это значит, но…
Я не дала ему договорить. Уверенно обратилась к сестре:
- Всё верно… Не волнуйся. Этот человек пришёл от отца Андрея.
Сенька кинула хмурый взгляд на мужика и проговорила с легкой угрозой:
- Ну гляди… Если что не так, тебе предыдущее за счастье покажется… - Тот только головой сокрушённо покачал.
Не очень ловко лавируя между кучами мусора (думаю, всё же, последствия удара по голове давали о себе знать), он подошёл к стене. Поставил на пол фонарь, присел на корточки и нажал на два нижних кирпича, которые по внешнему виду ничем не отличались от всех прочих. Внутри что-то щелкнуло и заскрипело. Через мгновение я увидела в стене образовавшуюся щель. Влас поднялся и, просунув пальцы в эту трещину, потянул с силой на себя. Открылся проём, из темноты которого дохнуло влажным холодом подземелья. Не глядя больше на нас, Влас, подняв фонарь, шагнул внутрь. Помедлив несколько мгновений, мы последовали за ним.