«Образ Улановой — нежный, хрупкий и мудрый — подарен мне в ранней юности и храним в сердце и памяти вечно», так писал о великой русской балерине Сергей Прокофьев. И так думали многие бойцы Советской Армии, которых образ Галины Улановой вдохновлял на борьбу с немецко-фашистскими оккупантами. Во время эвакуации Уланова выступала на театральных сценах Перми и Алма-Аты, она вспоминала: «За тысячи верст от кровопролитных боев — сберегалось и лелеялось наше искусство. Гремели пушки, а музы не молчали: они несли народу радость высокого наслаждения театром. Не проходило дня без подтверждения того, что театр безмерно дорог сражающемуся народу. И я, как и многие другие артисты, часто получала письма с фронта. Писали люди незнакомые, но неизменно дорогие мне потому, что благодаря их усилиям, мужеству, храбрости была сохранена наша страна, было сохранено искусство».
Письма с фронта находили знаменитую балерину, где бы она ни была. Писали много. Рядовые и командиры, пехотинцы и артиллеристы, моряки и летчики. Однажды Галина Сергеевна получила письмо, забыть которое не смогла. Оно было написано одним из бойцов, участвовавших в освобождении занятой немцами деревни. В доме, где еще недавно квартировали гитлеровцы, солдаты обнаружили фотографию Улановой в партии Одетты из «Лебединого озера». Фотография оказалась в нескольких местах прострелена, но бойцы взяли ее с собой и сохранили. «И пока мы на отдыхе, — говорилось в письме, — у дневального появилась дополнительная обязанность: вступая в дежурство, сменять цветы, которые ежедневно ставятся возле этой фотографии». Галина Уланова отвечала на многие письма. Обращались к ней и после войны: «Спустя годы, хочу сообщить Вам, дорогая Галина Сергеевна, что когда-то в госпитале, тяжело раненный, я выжил только потому, что стояли в памяти Ваши незабываемые образы». А в 1944 году в Ленинграде, в Аничковом дворце, состоялся концерт для раненых воинов. Уланова признавалась, что в тот день она волновалась так, как никогда ранее, даже на сцене родного Кировского театра…