Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
— На самом верху лежит Сильвио, — тихо произнёс дон Мануэль. — Весёлый был парень, писал стихи. Правее — партизанский доктор Данило Росалес. Лечил всех крестьян в округе, ни сентаво не брал, любил повторять, что после победы все жители страны будут получать бесплатную медицинскую помощь. Левее лежит Чико Морено, совсем мальчишка, ему было пятнадцать. Читать любил и везде таскал с собой книги. Когда кончились патроны, в живых осталось пятеро. Эфраим рисовать любил, с последней гранатой бросился на гвардейцев… Остальные с примкнутыми к винтовкам штыками бросились в рукопашную. Хорошие они были, храбрые… Жаль, мало их было. После того как гвардейцы поняли, что убили всех, они стали вымещать злобу на крестьянах. Тут по округе десяток хуторов в то время было. Сожгли всё. Крестьян убивали с особой жестокостью, считая, что мы все помогали партизанам. Никого не жалели — ни женщин, ни ребятишек… Мне удалось сбежать в горы, месяц прятался. Благо в то время уже был вдовцом, а дочки учились в столице. Плохое время было. Ищейки Сомосы кругом рыскали. Ещё до гибели группы пришёл ко мне как-то офицер с десятком солдат. Расспрашивал о партизанах… Я в отказ: знать не знаю, ведать не ведаю. А у самого старший сын уже с партизанами был. Погиб он… — старик тяжело вздохнул. — Дочек замуж выдал, зятья обещают сюда перебраться, потому и дома сразу для них строим. С города приезжали, обещали землю нам прирезать. Заживём.
— На вершине поставим памятник всем, кто тут погиб в шестьдесят седьмом, — Глэдис грустно улыбнулась. — Ну, что, пойдём к хижине?
— Если можно, — кивнул Андрей. — Дон Мануэль, вы позволите вас сфотографировать?
— Да что ж меня снимать-то, я ж простой крестьянин.
— Нет, вы — хранитель Панкасана… — чуть сместившись, Андрей навёл камеру на старика. Щёлкнул затвор.
Дон Мануэль медленно направился к работающим на строительстве домов. Глэдис и Андрей спустились с холма, пересекли поляну и, углубившись в лес, начали подниматься по склону в окружении высоких сосен. Останавливаясь, Андрей снимал открывшуюся панораму долины Панкасан.
Незаметная тропа вьётся среди серых гранитных глыб. Высокие, прямые сосны ярусами поднимаются к вершине. Солнечные лучи слабо пробиваются сквозь плотно сомкнутые кроны. То и дело встречаются небольшие полянки, поросшие травой и яркими разноцветными цветами. Вокруг царит прохлада и свежесть, в воздухе висит запах хвои и смолы. Глэдис остановилась — кажется, поднимаясь, она даже не сбила дыхание. Посмотрев на Андрея, улыбнулась.
— Пришли, — женщина вытянула руку.
Хижина примостилась на узкой площадке под утёсом. Чуть ниже, среди каменистых глыб, бежит чистый, звонкий ручей. Подняв фотоаппарат, Андрей поймал в объектив хижину и ручей, продавил кнопку спуска…
Андрей вошёл в хижину. Земляной пол, очаг из сложенных камней, обмазанных глиной — вот и всё убранство.
— Как же вы тут все помещались?
— Тут мы прятались только в дождь, — улыбнулась женщина. — Спали в гамаках, закреплённых между деревьев. Мой вон там висел. — Глэдис показала на деревья чуть выше. — Ты же понимаешь, мы были молоды. В те годы всё по-другому воспринималось. Спасибо тебе!
— Простите, — Андрей удивлённо посмотрел на женщину.
— Я не была в лагере много лет… Не поверишь, мне было страшно сюда подниматься. Ведь когда я уходила, все были живы… Приезжай на следующий год, музей откроется. Там будут личные вещи ребят, некоторые документы. Да и дона Мануэля навестишь — поверь, он будет рад тебя видеть.
— Обязательно приеду.
— Возвращаемся, — Глэдис направилась вниз по тропе.
Внимательно осматривая всё вокруг, Андрей двинулся следом. Почти у подножия он остановился, сняв долину, залитую солнцем, холм с ровно выкошенными квадратами могил и крестами с ленточками.
Попрощавшись с доном Мануэлем, Глэдис и Андрей загрузились в автомобиль. Пикап, развернувшись, урча двигателем, покатил по грунтовой дороге к шоссе. Женщина посмотрела на задумчиво сидящего молодого человека.
— Вижу, пробрало тебя… Это хорошо… В шестьдесят седьмом меня вновь арестовали, обвинив в связях с партизанами, забрали прямо из больницы. Полгода в тюрьме, каждодневные пытки и издевательства. Самое страшное — когда пытают, подводя электричеством, — тяжело вздохнула Глэдис. — Из тюрьмы я вышла старухой… Я практически не могла двигаться, всё забывала, толком не могла есть… Возвращение к нормальной жизни заняло почти два года. Всё это время мама заботилась обо мне. Потом я снова работала с населением, помогала как могла. Последний раз меня арестовали в апреле семьдесят девятого. Правда, через двадцать семь дней отпустили, и я сразу ушла к партизанам. Воевала в Чинандеге…
— Вы невероятная женщина! — восхищённо произнёс Андрей.
— Перестань, таких, как я, много в нашей стране!
Солнце готовилось упасть за город, когда пикап въехал на территорию отеля «Intercontinental».
— Глэдис, спасибо вам большое!
— Пол, приезжай ко мне в сельскохозяйственную коммуну. Она располагается вдоль дороги Леон–Понелойя. В Панкасане мы мечтали создать город, где будут жить и работать крестьяне, где будут фермы и цеха по переработке продукции. Мы мечтали о школах, детских садах и больнице. Мне удалось осуществить нашу мечту — создать такой маленький город.
— Обязательно приеду! — Отойдя на пару шагов, Андрей вскинул фотоаппарат, сняв смеющуюся Глэдис.
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today. Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.