— Антон, хотите подержать сына? — спросил я.
— Это... не мой сын, — произнёс он тихо, но так отчётливо, что все в родзале замерли.
Елизавета резко повернула голову к мужу:
— Что ты несёшь? Антон!
Но он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к двери, за которой ждал его друг.
— У меня с детства непереносимость лактозы и аллергия на определённые группы белков, — голос Антона звучал странно спокойно. — Рецессивный признак по женской линии. Три поколения. Мы обсуждали это с генетиком перед планированием ребёнка. У нас обоих тёмные волосы, карие глаза. А этот малыш...
Я невольно посмотрел на ребёнка. Светловолосый, с характерной родинкой у правого уха.
— Такая же родинка, как у Игоря, — Антон произнёс это еле слышно, но в звенящей тишине родзала слова прозвучали как выстрел.
— Антон, ты с ума сошёл! — Елизавета попыталась приподняться. — Что за бред ты несёшь? Роды тебя так шокировали?
Но её муж уже шёл к двери. Распахнул её и замер на пороге.
Его друг Игорь сидел на стуле в коридоре, нервно постукивая пальцами по колену. Увидев Антона, он вскочил:
— Ну что? Всё хорошо? Я стал крёстным?
Но вместо ответа Антон ударил его. Сильно, наотмашь. Игорь отлетел к стене, схватившись за скулу.
— Ты... — начал было Антон, но не смог продолжить. Просто развернулся и быстрым шагом ушёл по коридору.
Игорь, с растерянностью на лице, бросился к двери родзала:
— Что случилось? Лиза!
И тут я увидел его. По-настоящему увидел. Светлые волосы, характерные черты лица. И родинка — точно такая же, как у новорожденного — у правого уха.
— Молодой человек, — я преградил ему путь, — думаю, вам сейчас лучше тоже уйти.
Он уставился на меня непонимающе:
— Почему? Что происходит? Я должен увидеть Лизу и ребёнка!
— Ребёнка? — я поднял бровь. — Или своего сына?
— Она... она сказала, что всё решит, — прошептал он. — Что скажет ему правду после родов...
— Но не сказала… — Я понял, что роженица играла на чувствах обоих мужчин, но почему не могла выбрать между ними? Читать далее...