Через стеклянную перегородку я видел, как Елизавета рыдает, прижимая к себе новорожденного сына. Медсестра пыталась её успокоить, но безуспешно.
— Доктор! — окликнула меня акушерка. — Что делать? Муж ушёл, а ей нужно в палату.
Я вздохнул:
— Оформляйте документы как обычно. Это не наши проблемы.
Но это было лицемерием. Я чувствовал себя причастным к этой драме, словно наблюдатель, который мог бы, но не предотвратил катастрофу.
Игорь всё ещё стоял в коридоре, прислонившись к стене, с потерянным выражением лица.
— Что теперь будет? — спросил он, глядя в пустоту.
— Понятия не имею, — ответил я сухо. — Но советую вам не появляться в поле зрения её мужа в ближайшее время. И подумать над тем, что вы натворили.
Он кивнул, как в замедленной съёмке:
— Я люблю её... Всегда любил. Ещё до их свадьбы.
— Потрясающе оригинально, — я не смог сдержать сарказм. — А она? Тоже всегда любила?
Игорь поднял на меня воспалённые глаза:
— Мы не хотели причинять боль. Это просто... случилось.
— Ничего просто так не случается, — я отвернулся. — А теперь извините, у меня работа.
Через три дня, когда Елизавету с сыном должны были выписывать, я дежурил снова. Утром я заглянул в её палату — она лежала, глядя в окно, а малыш мирно спал в кроватке рядом.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я формально.
— Он подал на развод, — ответила она, не глядя на меня. — Не приехал, не звонит. Только сообщение от адвоката.
Я молчал — что тут скажешь?
— Вы осуждаете меня, — это был не вопрос, а утверждение.
— Я врач, не судья, — ответил я уклончиво.
Елизавета повернулась, в её глазах стояли слёзы: — Знаете, я ведь правда собиралась сказать ему... после родов. Думала, когда он увидит ребёнка, то полюбит его, несмотря ни на что.
— Он бы полюбил, — согласился я. — Но дело не в ребёнке, а в вашей лжи.
Она вздрогнула, словно я ударил её:
— Я не хотела лгать! Просто... Антон так мечтал о ребёнке, а у нас долго не получалось. А потом... Игорь всегда был рядом, поддерживал. Один раз, всего один...
— Елизавета, — я прервал её, — я действительно не тот человек, которому вы должны это объяснять.
— А кому? — она горько усмехнулась. — Игорь не отвечает на звонки. Антон заблокировал меня везде. Родители в другом городе, и я не могу сказать им правду. Как я объясню, что отец моего ребёнка — лучший друг моего мужа?
В её глазах было столько отчаяния, что я невольно смягчился:
— Время всё расставит по местам. Сейчас сосредоточьтесь на малыше — он ни в чём не виноват.
Она кивнула и прошептала:
— Я назвала его Кирилл. Антону всегда нравилось это имя.
— И чем всё закончилось? — спросил Миша, когда я замолчал, допивая виски.
— Как обычно, наверное, никак, — я пожал плечами. — Они же мне не рассказывают, а я не спрашиваю.
Миша задумчиво крутил стакан в руках:
— Знаешь, в такие моменты я рад, что работаю с цифрами, а не с людьми. Как ты справляешься с тем, что постоянно видишь чужие трагедии?
Я усмехнулся:
— А кто говорит, что я справляюсь? Но ты прав — я стал свидетелем стольких драм, что иногда кажется, будто работаю не в роддоме, а в театре.
Внезапно телефон в моём кармане завибрировал. Я взглянул на экран — дежурство через час.
— Мне пора, — я поднялся, оставляя деньги за выпивку. — Кто знает, какую историю подбросит мне сегодняшняя ночь?
Миша кивнул:
— Береги себя. И... может, тебе стоит записывать эти истории? Из них получилась бы отличная книга.
Я улыбнулся:
— Медицинская тайна, помнишь? К тому же, люди не всегда хотят знать правду. Понравилось? Поблагодари автора Лайком и комментарием, а можно ещё и чашечкой кофе!