Железные колёса электрички лязгнули последний раз. Всё, добрался. Серёга втащил свою потрёпанную сумку на перрон и замер. После трёх месяцев северного ветра и мужских рож город казался неестественно ярким. Весна. Нормальные люди радуются, а у него внутри — вата. Усталость после вахты такая, что даже домой не тянет особо.
— Серый! Встречай! — телефон разразился визгливым голосом Витьки. — Я тут недалеко. Подброшу!
— Не, Витёк. Сам доберусь.
— Брось! Я через пять минут... Надо поговорить.
У Витьки голос странный какой-то. Будто не решается что-то сказать. Да и с каких это пор он встречающую службу открыл? Три года, как Серёга на вахты ездит, ни разу не встречал. Но спорить не было сил.
Когда Витькин драндулет затормозил у подъезда, Серёга просто кивнул и вылез, не попрощавшись. Странный сегодня Витёк — то трещит без умолку, то вдруг молчит и смотрит как-то косо. И темы эти его дурацкие — про какой-то мужской клуб, про то, что Серёге шевелиться надо бы активней. Таких разговоров между ними сроду не было.
— Ты чё, друг, хотел-то? — Серёга придержал дверцу перед тем, как захлопнуть.
— А? — Витька дёрнулся, как от удара. — Да так... потом поговорим.
Рука у Витьки на руле, Серёга заметил, тряслась мелко-мелко.
Лифт полз как черепаха. В кабине воняло кошками и почему-то корицей. Серёга привалился к стенке и прикрыл глаза. Он не хотел возвращаться. Впервые за три года вахт он по-настоящему не хотел домой. Там Наташка... Его Наташка, с которой что-то не то стало происходить. Ещё до этой вахты. Чужая, холодная, будто перегорели в ней все провода. Телефон держит под подушкой, вздрагивает от каждого звонка. На Серёгины расспросы только отмахивалась: "Ничего, это ты себе придумал".
Может, и правда придумал.
Ключ провернулся в замке с непривычным усилием. Серёга застыл на пороге. По квартире плыл сизый дым — Наташка жарила что-то. Запах странный — обычно она так не готовила.
— Пришёл? — Наташка выглянула из кухни, вытирая руки о фартук. Красивая. Даже слишком. Волосы свежепокрашенные, лицо — как фарфоровое. И на какую-то долю секунды в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.
— Ну да, — Серёга бросил сумку и прислушался. В квартире было слишком тихо. — А где Стёпка?
— У мамы, — она отвела взгляд. — Я думала, ты завтра будешь. Хотела встретить по-человечески...
Она подошла обнять его, но что-то было не так. От неё пахло незнакомым парфюмом. И обнимала она как-то боком, словно боялась испачкаться о его куртку.
— Есть будешь? — она быстро отстранилась. — Я котлеты пожарила...
— Помоюсь сначала.
Серёга пошёл в ванную, ощущая, как внутри растёт что-то тяжёлое и мутное. По пути задел тумбочку в прихожей — и замер. Рядом с Наташкиной косметичкой лежала связка ключей с брелоком-гитарой. Чужие ключи. Не его, не тёщины. Серёга поднял связку, повертел в пальцах. Пальцы начали мелко подрагивать, будто сами по себе.
— Чьи это? — он вернулся на кухню, держа ключи на ладони.
Наташка замерла у плиты. Пальцы, сжимавшие лопатку, побелели.
— Где нашёл? — голос охрип, стал ниже на октаву.
— На тумбочке. У всех на виду, — Серёга чувствовал, как внутри поднимается что-то холодное и острое. — Так чьи они, Наташ?
— Подруги... Ленки... — она запнулась и начала яростно мешать что-то в сковородке. — На время оставила...
Серёга медленно опустился на табурет. Ключи позвякивали в руке.
— У Ленки... с розовыми волосами, да? Которая ещё в транспортной конторе работает? И гитару любит? — он сам не знал, откуда взялись эти подробности, но они как-то сами всплыли в голове, соединяясь с Витькиными намёками.
Сковородка грохнула об плиту.
— Какая к чёрту Ленка с розовыми волосами? — закричала Наташка, и лицо у неё стало некрасивым, перекошенным, как у совсем чужого человека. — Ты совсем того от своих вахт?
Серёга молча встал и прошёл в комнату. Три месяца он вкалывал на Севере. Мёрз, недосыпал, экономил каждую копейку. Слал ей деньги. Звонил каждый вечер. Рассказывал сказки Стёпке. А она...
В шкафу, на нижней полке, лежала стопка каких-то футболок. Не его размера. И запах от них шёл — сладковатый, приторный. Серёга вывернул карманы джинсов, висевших рядом. В одном нашлась смятая пачка сигарет, в другом — помятый чек из кафе, о котором Наташка никогда не упоминала. Трёхнедельной давности.
— Что ты делаешь?! — Наташка влетела в комнату и вцепилась в его руку. Серёга стряхнул её и молча пошёл на балкон. В углу балкона стояла пепельница, полная окурков. Наташка не курила никогда.
— Это... это Машка заходила... ты же знаешь, она... — голос у Наташки сорвался и она заплакала, некрасиво, с подвываниями.
— Хватит врать, — тихо сказал Серёга. Внутри всё словно заледенело. — Собирай вещи и уматывай к своей маме. Вместе со своим... кем он там тебе.
— Серёжа! Не надо... — Наташка вцепилась в его рукав. — Я всё объясню! Это не то, что ты думаешь!
— А что я думаю? — Серёга отодвинул её. — Думаю, ты тут развлекалась, пока я вкалывал. Причём не первый день. А этот... этот твой... он, видно, постоянно тут околачивается. Раз даже ключи свои оставил.
— Сергей... — Наташка опустилась на пол. Тушь размазалась по лицу чёрными разводами. — Это случайно вышло... я не хотела, честно... Просто ты вечно на этих вахтах... месяцами... А я... я молодая ещё, мне жить хочется...
— Значит, жить? — Серёга почувствовал, как что-то внутри с треском ломается. — А как же "я тебя люблю"? А как же "я буду ждать"? А как же все эти... — он замолчал, глядя на рыдающую жену. Раньше от её слёз у него сердце разрывалось. А сейчас — ничего. Будто не его жена, а манекен какой-то.
— Кто он? — спросил Серёга тихо.
— Какая теперь разница? — Наташка подняла зарёванное лицо. — Ты всё равно меня выгоняешь.
— Значит, не случайно вышло, — хмыкнул Серёга. — И не один раз.
Он стоял, глядя на жену, и не мог поверить. Это не с ним происходит. Это какой-то дурацкий сериал. Сейчас он проснётся в бытовке, и всё будет как прежде.
Наташка начала торопливо собирать вещи. Стягивала их охапками с полок, запихивала в сумку. Футболки не его размера легли туда же.
— Фотку Стёпкину хоть оставь, — процедил Серёга.
— Не указывай, что мне брать! — огрызнулась Наташка. — Ты не знаешь, как мне было тяжело! Одной с ребёнком! В четырёх стенах! Ты сам виноват! Променял нас на свою вахту!
— Я деньги зарабатывал, — Серёга опустился на край кровати. — Для нас. Для Стёпки.
— Ага, деньги! — Наташка швырнула в сумку какие-то мелочи с туалетного столика. — Знаешь, сколько стоит твоя трёхмесячная вахта? Десять разбитых вечеров, когда Стёпка рыдает в подушку, потому что папа снова не приехал! Тыщу раз, когда надо мужские руки, а я тащу всё сама! Миллион ночей, когда я реву в подушку от одиночества!
— Пока не нашла кого потеплее? — Серёга с удивлением заметил, что собственный голос дрожит.
Наташка замерла с какой-то коробочкой в руках. Потом медленно повернулась.
— А ты бы хотел, чтоб я одна куковала, да? Всю жизнь, как монашка, ждала бы твоих приездов на две недели? А потом снова три месяца одна?
— Я думал, мы семья, — глухо ответил Серёга.
— Семья — это когда вместе! — закричала Наташка, запихивая вещи в сумку с такой злостью, будто это Серёга был виноват во всём. — А не когда муж призрак, который появляется раз в сто лет и требует, чтоб его все ждали и любили!
Серёга смотрел на её порывистые движения, на покрасневшие от слёз глаза... и не чувствовал ничего, кроме глухой, тупой боли. Не-та-шка. Так её называл Стёпка, когда только учился говорить. А сейчас Наташка подхватила телефон, набрала номер.
— Мам, можно я у тебя поживу? — голос дрожал, но слёз уже не было. — Да, со Стёпкой. И вещи возьму. Что случилось? Серёга вернулся... всё понял... да, да, я сейчас приеду.
Она нажала отбой и бросила телефон в сумку.
— Ты, значит, ещё и тёща в курсе? — ошеломлённо спросил Серёга.
Наташка отвернулась, застёгивая сумку.
— Не начинай. Она ни при чём. Я ей не всё рассказывала.
— А что рассказывала? Что ты мне изменяешь? Что у тебя тут... постоянный?..
Сказать вслух самое страшное слово он не смог. Наташка бросила на него быстрый взгляд и вдруг спросила тихо:
— Ты меня ненавидишь сейчас?
Серёга открыл рот, собираясь выплеснуть на неё всё, что кипело внутри. Но вместо этого вдруг сказал:
— Да нет... я себя больше ненавижу. За то, что всё проморгал. Что не приехал раньше. Что верил твоему вранью в телефон.
Наташка на секунду застыла, потом резко отвернулась и подхватила сумку.
— Поеду я. От греха подальше.
— Наташ, — Серёга вдруг поймал её за руку, сам не понимая, зачем. — Который это... месяц? Ну, вы с ним?
— Год, — она смотрела мимо него. — Уже почти год.
Сердце пропустило удар и забилось часто-часто, как бешеное. Серёга с трудом выдавил:
— Год? То есть... ты мне врала целый год?
— Не начинай, — Наташка дёрнула руку, освобождаясь. — Я поехала.
— Погоди, — Серёга протянул ей связку ключей с гитарой. — Отдай своему... этому. Чтоб не забыл.
Наташка заколебалась, потом взяла ключи и сунула в карман куртки.
— Прости меня, — вдруг сказала она на пороге. — Но так лучше. Честно. Нам всем. И Стёпке тоже... Я позвоню, когда придумаю, как ему объяснить.
И исчезла за дверью.
А Серёга долго сидел на кровати, глядя в стену. Год. Целый грёбаный год она врала ему. Смотрела в глаза по видеосвязи, говорила, что любит, что ждёт. И тут же шла к... своему этому.
На полу валялась детская футболка Стёпки. Серёга поднял её, прижал к лицу. Пахло стиральным порошком и почему-то карамелью. По спине полз холодный пот. Стёпка... Как ему теперь объяснить-то? Что папа и мама больше не будут жить вместе. Что чужой дядька с ключами-гитарой теперь будет... А что он будет? Отчим? Друг семьи?
От этих мыслей к горлу подкатила тошнота. Серёга медленно встал и побрёл на кухню. Жаренные котлеты почернели в сковородке. Сиротливо стояла открытая бутылка вина и два бокала. Видимо, она собиралась встречать своего... если бы Серёга не явился на день раньше.
Забавно, как всё сложилось. Не приедь он сегодня, не заметь он чужих ключей... так бы и жил дальше, не зная, что семьи-то у него уже давно нет. На самом деле.
Серёга открыл холодильник, достал бутылку водки, которую Наташка держала для гостей. Никаких стопок. Сделал долгий глоток прямо из горлышка. Обжигающая волна прокатилась по пищеводу, ударила в голову. Сразу стало легче. Ещё глоток. И ещё.
Телефон тренькнул, принимая сообщение. Серёга открыл.
"Ты в порядке, друг?" — это Витька. Значит, и правда знал. Наверное, все знали. Только Серёга, как последний лох, ничего не подозревал.
Серёга медленно напечатал ответ: "В полном. Нормально всё. Теперь точно нормально". И с силой швырнул телефон об стену. Треск разбитого стекла прозвучал как выстрел.
Он вернулся домой. Только вот теперь нужно было понять, что такое этот дом без Наташки и Стёпки. И как в этом странном, вывернутом наизнанку мире дальше жить.
Читайте также: