Ключ повернулся в замке с глухим скрежетом. Серега застыл на пороге, не решаясь сделать шаг. Дома пахло жареной картошкой и чем-то неуловимо чужим.
— Приехал? — Танька выглянула из кухни, вытирая руки о фартук. Волосы собраны в неряшливый пучок, под глазами — тени.
— Ну не призрак же, — буркнул он, сбрасывая рюкзак. Спина ныла после тринадцати часов в поезде. — Что такая кислая? Не рада?
Она дёрнула плечом — непонятно, то ли да, то ли нет. Раньше бросалась на шею, а теперь стояла в дверном проёме, будто чужая.
— Ясно, — протянул Серега, стаскивая ботинки. Левый носок протёрся насквозь, холодный палец высунулся наружу. — Три месяца не виделись, а ты...
— А я что? — перебила Танька. Её левая бровь дернулась, как всегда, когда нервничала. — Ужин готовлю. Поешь — и поможешь мне. Ноут глючит, фотки не открываются.
Серёга кивнул. Внутри что-то сжалось от её тона — отстраненного, делового. Три года в браке, а между ними пропасть шириной в Северный Ледовитый.
— Пахнет вкусно, — попытался он растопить лёд. Прошёл на кухню, задев вешалку. Грохот. Танькина шуба, его куртка — всё на полу.
— Блин, Серый! — она закатила глаза. — Только приехал, уже всё вверх дном.
Он хотел огрызнуться, но осёкся. На Таньке была футболка — его старая футболка с выцветшим принтом рок-группы. Он покупал её на первом свидании.
За ужином молчали. Серёга жевал картошку с котлетами, украдкой поглядывая на жену. Она сидела напротив, ковыряя вилкой в тарелке, и смотрела куда-то сквозь него.
— Как родители? — спросил он, чтобы что-то спросить.
— Нормально. Отец крышу перекрыл. Мама на новую работу устроилась.
— Хм, — промычал Серёга. — А твои дела как?
— Ты же про ноут спросить хотел, — она резко встала, гремя посудой. — Пойдём, покажу.
В их маленькой спальне всё оставалось по-прежнему. Та же кровать с продавленной посередине. Те же шторы с васильками. Только на тумбочке — новая фотография в рамке. Двое. Танька и какой-то парень. Смеются.
Серёга замер.
— Кто это? — голос прозвучал хрипло, будто наждачкой по горлу.
— А, — Танька мельком глянула на фото. — Витька, брат двоюродный. Приезжал на День города.
— У тебя нет двоюродного брата Витьки.
— Есть. Со стороны тётки Зины.
Серёга хмыкнул, но ничего не сказал. Тётки Зины не существовало. Он знал всю её родню наизусть.
Таня села на кровать и открыла ноутбук.
— Вот, смотри. Фотки не открываются — пишет, что повреждены или ещё что-то.
— Дай глянуть, — Серёга опустился рядом, чувствуя запах её шампуня. Сердце застучало быстрее, а в затылке появилось тупое давление.
На экране была папка «Воспоминания» с кучей файлов. Серёга щёлкнул на первый — ошибка. Второй, третий — то же самое.
— Видишь? — Танька наклонилась ближе. — Ничего не открывается.
— Странно, — пробормотал он, копаясь в настройках. — А другие папки?
— Не знаю... Посмотри.
Серёга открыл папку «Лето_2024». Фотографии загрузились мгновенно. Пляж. Вода. Танька в красном купальнике. Мужская рука на её плече.
Палец замер над тачпадом. Серёга листал дальше. Танька и тот же парень с фотографии. «Двоюродный брат». Танька смеётся, запрокинув голову. Парень целует её в щёку.
— Это... — горло сдавило. — Это что за ерунда?
Левый глаз задёргался. Серёга почувствовал, как горячая волна поднимается от груди к вискам.
— А, это... — Танька резко захлопнула ноутбук. — Да так, ничего особенного.
— «Ничего особенного»? — он вскочил с кровати. — Ты меня за дурака держишь? Какой двоюродный брат?
— Серый, ты что? — голос Таньки дрогнул. — Ну да, познакомились летом... Просто друг.
— «Просто друг», который тебя лапает и целует?
— Да не целует! Это просто... просто фотка такая! — она прижала ноутбук к груди, как щит.
Серёга резко выхватил компьютер, снова открыл. Листал дальше, дальше... Вот они в ресторане, вот у какого-то озера. Вот Танька у незнакомой двери — видимо, его квартира.
— Ты... — слова застряли в горле. — Ты...
— Ну да! — вдруг закричала она, вскакивая. — Да! Закрутила с Лёшкой! А что мне было делать? Ты на вахте вечно! Три месяца там, две недели здесь — и снова улетаешь! Я с тобой живу или с твоими командировочными?
Серёга молчал. Руки онемели, ноутбук чуть не выскользнул на пол.
— Я ждала тебя, Серый, — Танькин голос упал до шёпота. — Три года ждала. Каждый раз надеялась — вот вернётся, и останется. А ты всё «ещё один контракт, последний»...
— Я деньги зарабатывал! — рявкнул он. — Для нас!
— Для кого — «для нас»? — она тихо засмеялась, утирая выступившие слёзы. — Нас уже давно нет, Серёга. Есть ты и твоя вахта. И я... одна.
Серёга швырнул ноутбук на кровать. В висках стучало. Пальцы левой руки скрутило судорогой.
— Так зачем ты вообще меня ждала? Зачем ужин готовила? Зачем этот цирк с «фотки не открываются»?
Она замерла, глядя на него расширенными глазами.
— А ты не понял? — её голос странно охрип. — Я хотела, чтобы ты сам увидел. Чтобы понял. Я... я не могла просто сказать.
За окном раздался сигнал автомобиля. Один, второй. Танька дёрнулась, глянула на часы.
— Это за мной, — сказала она тихо.
— Что?
— Я ухожу, Серый. Насовсем. Вещи уже собраны, — она кивнула на чемодан в углу, который он почему-то не заметил раньше. — Просто хотела... попрощаться нормально.
Серёга опустился на кровать. Комната вдруг сделалась меньше, воздух — горячее.
— И куда ты? К нему?
— Пока к маме. Потом... не знаю.
— А с этим... с Лёшкой что?
Танька провела рукой по волосам, распуская пучок. Волосы упали на плечи — каштановые, с рыжиной. Как Серёга любил.
— Не знаю, — повторила она. — Он хороший. Внимательный. Рядом.
— А я, значит, дерьмо? — Серёга сам не узнал свой голос — надтреснутый, тонкий.
— Ты... ты просто не здесь, Серый, — она вдруг присела рядом, взяла его руку. На безымянном пальце — золотое кольцо, которое он подарил. — Ты хороший, правда. Но тебя нет. Уже давно нет.
Сигнал автомобиля повторился — нетерпеливо, резко.
— Мне пора, — Танька встала, потянулась за чемоданом.
Серёга смотрел, как она собирается. Косметичка, зарядка от телефона, маленький плюшевый заяц, которого он выиграл для неё в тире пять лет назад.
— А ноут? — внезапно спросил он, кивая на кровать.
— Забери, — она пожала плечами. — Там всё равно только старые фотки. Наши.
Серёга судорожно сглотнул. Перед глазами всё плыло.
— Таня, — позвал он, когда она уже стояла в дверях. — А если бы я... если бы остался? Совсем?
Она замерла. За окном снова просигналили.
— Не знаю, — ответила она после паузы. — Правда не знаю. Может, было бы по-другому. А может...
— Может, я ещё смогу? — его голос дрогнул. — Остаться?
Танька смотрела на него долго, изучающе. По щеке скатилась слеза, но она не стала её вытирать.
— Попробуй, — сказала она наконец. — Но не для меня, Серый. Для себя попробуй. Научись быть дома.
Она подошла, легко коснулась губами его щеки. Запах шампуня, тепло. А потом — шаги по коридору, хлопок двери.
Серёга открыл ноутбук. Папка «Воспоминания» — та самая, которая «не открывалась». Он нажал на первый файл. Фотография загрузилась мгновенно.
Их свадьба. Танька в белом платье смеётся, прижимаясь к нему. А он смотрит не на неё — в сторону куда-то, на часы косится. Самолёт вылетал через шесть часов. Северная вахта ждала.