Что считается красивым цветом в эпоху рыцарства и куртуазной культуры?
Ответить на этот вопрос непросто, поскольку средневековые представления о наслаждении, гармонии и красоте сильно отличались от современных. Даже цветовые сочетания и контрасты в те времена могли восприниматься иначе, чем сейчас. Например, сочетание желтого и зеленого считалось самым резким контрастом для средневекового человека. А сочетания красного с зеленым или красного с желтым, которые мы воспринимаем как контрастные, в XII–XIII веках не считались таковыми, поскольку эти цвета располагались рядом на хроматической шкале, принятой живописцами и учеными.
Как же современным людям судить о красоте цветов, сохранившихся с той эпохи? Мы видим их не в первозданном виде, а такими, какими их сохранило время. Освещение, которое мы используем, не имеет ничего общего с источниками света того времени. Кроме того, наш глаз не привык оценивать такие композиции, градации света и тени или гармонию красок, как в произведениях искусства того периода. В XII–XIII веках умели отличать светлое от сияющего, тусклое от бледного, гладкое от ровного, но как сделать это сегодня? Для нас эти понятия кажутся настолько схожими, что мы склонны их путать, а в те времена они даже не были близкими.
Средневековые живописцы, геральдисты и энциклопедисты знали, что «пурпур» на гербовом щите — это не то же самое, что пурпур императорской мантии. Они понимали, какой цвет считается сухим, а какой влажным, какой холодным, а какой теплым. Как нам усвоить эту разницу? Для современников Людовика Святого зеленый — цвет воды — был холодным, а синий — среди прочего и цвет воздуха — теплым. Зеленый также считался красивым цветом, а некоторые авторы даже называли его прекрасным. Не только потому, что он преобладает на лугах, в лесах и садах и тем самым радует глаз, но и потому, что это умиротворяющий цвет, который дает отдых зрению и душе.
Для многих авторов зеленый — еще и веселый, «смеющийся» цвет (color ridens, по выражению святого Бонавентуры), то есть цвет, который оживляет и освещает покрытые им поверхности. Вот почему он так быстро получил распространение в тех видах средневекового искусства, где главное — свет: витраже, эмали, миниатюре.
Во всех этих случаях речь идет о ярком и относительно светлом оттенке зеленого. Конечно, в наши дни сохранилось не так много витражей, созданных до середины XII века, но в уцелевших окнах или фрагментах всегда присутствует зеленый цвет, а в немецкоязычных странах он встречается особенно часто. Убедительным доказательством этого может послужить большой витраж Аугсбургского собора, посвященный пророкам: он создан в 1110–1120-х годах, и зеленый занимает значительное место.
То же можно сказать и об эмалях XII века, на которых зеленый часто появляется в сочетании с синим и с белым. В следующем столетии он будет встречаться реже, как на витражах, так и на эмалях, особенно во Франции, где ошеломляющий взлет синего во всех его оттенках и триумф пары синий/красный в эпоху Людовика Святого отодвинут зеленый на второй план. В странах Священной Римской империи зеленый продержится дольше, однако до зарождения романтизма в конце XVIII века ему уже не суждено будет занять в искусстве такое важное место, какое он занимал в эпоху романского стиля.