Вжик-вжик — детские качели разрывали тишину двора. Санёк стоял как вкопанный перед подъездом, пальцы до побеления стиснули чемоданные ручки. Три месяца вахты, туда-обратно на поезде — и вот он дома. Только чё-то не радовало.
— Да зайди ты уже, герой нефтяной! Чё столбом встал? — донеслось с лавочки. Тётя Зина, местная информбюро, восседала в окружении товарок. — Или денег так много, что считать замаялся?
Санёк буркнул что-то невнятное. Три месяца на морозе, почти без выходных, да отказался от двух смен на праздники. И всё ради этого момента. В кармане — документы на новую квартиру. Не какую-то там халупу на отшибе, а настоящую однушку в кирпичном доме, недалеко от центра. С мебелью даже.
Эх, видел бы отец. Сколько раз от него слышал: «Руки из задницы, ни на что не способен». А потом ушёл, оставив их с мамой в общаге. Мать последние годы болела, денег вечно не хватало. Общажную комнату после её смерти пришлось освободить. Пустили пожить сестра с мужем, но на птичьих правах, в уголке, между стиральной машинкой и диваном. Санёк терпел, копил, молчал.
И вот теперь — своя крыша. Звучало как песня.
Домофон запищал привычно. В грудь ударил запах капусты — наверно, Маринка, сестра, щи варит. Раньше радовался, теперь впервые подумал — надоело.
— О! Явился! — Маринкин муж Витёк восседал на кухне. Футболка с растянутым воротом обнажала татуировку — какую-то синюю мазню. — Проходь, чё встал? Выпьем за приезд?
— Не, я с дороги устал... — Санёк протиснулся мимо.
— Да ладно, не ломайся! Мы тут вообще-то ждали тебя. Разговор есть, — Витёк уже тянулся к шкафчику за стаканами.
— Сашенька, как доехал? — Маринка выглянула из комнаты, но глаза бегали, не смотрела прямо. — А мы тут... ну... квартирный вопрос решали.
Тут в уголке дивана Санёк заметил знакомую фигуру — тётка Валя, их дальняя родственница. Сидела как мышь, но глаза блестели любопытством.
— Какой ещё квартирный вопрос? — язык вдруг стал шершавым, как наждачка.
— Ой, Сашка! — оживилась тётка Валя. — А мы думали, ты уже знаешь! Маринка сказала, вы договорились, что новая квартира на всех будет записана...
У Санька в глазах потемнело. Чемодан с грохотом упал на пол.
— Что за бред? Какая «на всех»? Я её на свои кровные купил!
— Ну вот, — вздохнул Витёк, косясь на Маринку. — А я говорил, надо было сначала обсудить. Он психует.
— Я не психую, — Санёк сам не узнал свой голос — низкий, чужой какой-то. — Я спрашиваю, что за хрень вы тут придумали? Маринка, вы что, сдурели все?
Сестра закусила губу, покраснела пятнами.
— Саш, ну ты чего сразу? Мы ж семья. Мама всегда говорила — надо держаться вместе. Ты подумай сам — зачем тебе целая квартира? Ты ж на вахте всё время. А мы тут с Витей... и Настенька у нас подрастает... Тесно втроём-то...
— А я спать где буду, когда с вахты возвращаюсь? Под лавкой?
— Зачем под лавкой, — заторопилась Маринка. — Вон диван есть... Витя скоро машину купит, может подработку найдём подвезти тебя куда надо...
У Санька внутри что-то хрустнуло. Он смотрел на сестру — та же родинка над бровью, как у мамы. Родная кровь. А вот душа непонятная.
Витёк плеснул в стакан:
— Да ты не кипятись. На всех оформим, по-честному. Вон доверенность уже подготовили...
— Доверенность? — правая рука Санька сжалась в кулак, левое веко дёрнулось. — Вы без меня уже и бумаги состряпали?
Тётка Валя деловито покивала:
— Я знакомого в МФЦ попросила помочь. Грамотно всё, по закону.
Санёк медленно вдохнул. Три месяца вахты. Жил в бытовке с мужиками, экономил каждую копейку. Не курил, не пил. Мозоли на ладонях ещё не сошли.
— Я так понимаю, вы тут уже всё решили, — он опустился на табуретку. — И моего мнения никто не спрашивал.
— Да зачем спрашивать-то? — удивилась тётка. — Мы ж для твоего блага стараемся. Один ты что, будешь квартиру содержать? Платежи там, ремонт... А так — семья поможет!
Санёк вдруг вспомнил, как в детстве ему подарили машинку на пульте — единственную дорогую игрушку. Маринка тогда закатила истерику. Мама устала спорить, отдала машинку ей. Через неделю та сломалась.
— А Настя где? — спросил вдруг Санёк.
— В садике, — Маринка непонимающе моргнула.
— Жаль. Я ей подарок привёз, — он встал, взял чемодан. — Ладно, бывайте.
Витёк заступил дорогу:
— Э, ты куда? Мы не договорили. Ты на эмоциях не решай.
— Отойди, — тихо попросил Санёк.
— Чё? Ты кому указываешь? Мы тут, между прочим, живём! А ты так, мимо проходил!
— Мимо я и дальше пройду, — Санёк обогнул его. — Маринка, записывай адрес новый. У меня через две недели опять вахта начинается. К тому времени чтоб вещи мои собрали, я заберу.
— Саш, — в глазах сестры заблестели слёзы, — ты чего? Я ж как лучше хотела...
— Как лучше для кого? — он повернулся в дверях. — Для меня? Или для себя? Я три месяца вкалывал, чтоб наконец-то иметь что-то своё. Понимаешь — своё! Не делёное, не отнятое. А вы уже документы готовите за моей спиной.
— Да ты всё равно на вахте пропадаешь! — вклинилась тётка. — Чё добру пустовать?
— Тёть Валь, вы ж верующая вроде. В церковь ходите. Там чёй-то не рассказывают про «не укради» и «не пожелай дома ближнего своего»?
Тётка побагровела, пальцы затеребили кофту:
— Ты мне тут... морали не читай! Я тебе памперсы меняла вообще-то!
— Спасибо за памперсы, — кивнул Санёк. — Только квартира всё равно моя.
Вышел на лестницу, прикрыл дверь. За спиной закричали, заспорили. Кто-то всхлипывал — кажется, Маринка.
Санёк медленно спустился вниз, вышел во двор. Качели уже не скрипели — видать, ребятня обедать убежала. Он сел на лавочку, достал телефон. В контактах нашёл номер — «Риэлтор Ольга».
— Алло, Ольга? Это Александр. Помните, квартиру у вас покупал месяц назад? Да-да, на Красина... Слушайте, я тут подумал — можно срочно ключи получить? Прямо сегодня хочу заехать.
Он откинулся на спинку, смотрел, как облака ползут над крышами. Где-то там, среди этих крыш, есть одна, которая теперь его. Санёк вдруг понял, что улыбается.
Из подъезда выскочила Маринка — глаза красные, нос распух.
— Саш, — она села рядом, руки нервно теребили край кофты, — ты извини. Я не подумала. Витька придумал, а я... поддалась. Он всё говорит — чем ты хуже других? Все квартиры имеют, а мы с маленьким ребёнком тут...
— Все — это кто? — спросил Санёк.
— Ну, другие... — она размазала слезу по щеке.
Санёк смотрел на сестру. Вспомнил, как в детстве таскал её на закорках, когда мать задерживалась на работе. Как отдавал ей свои конфеты — последние, из новогоднего подарка.
— Ты ведь даже не спросила, — сказал он тихо. — Сразу решили — заберём. Будто я не человек, а денежный мешок на ножках.
— Санечка, — она схватила его за руку, — прости дуру. Не уходи навсегда, ладно? Настька без тебя скучает. Всё спрашивает, когда дядя Саша с большой-большой работы вернётся.
Внутри что-то сжалось. Санёк с трудом сглотнул — в горле пересохло.
— Мелкую не впутывай. Я ей подарок всё равно привезу.
— А мне? — она попыталась улыбнуться, как в детстве, заискивающе.
— А тебе... — он вздохнул. Достал из кармана связку ключей. — Вот. Это от квартиры. Не моей новой, а от этой, где вы живёте. Я комендантше звонил, она согласна на тебя договор перезаключить, раз я съезжаю. Витёк только пусть свои замашки умерит, а то живо выселит.
Маринка смотрела на ключи, хлопала глазами.
— Ты... нам оставляешь?
— А куда вас девать, — буркнул Санёк. — Настьке ещё расти и расти. А мне своя крыша нужна. Понимаешь? Своя.
Она кивнула, вдруг всхлипнула и уткнулась лицом ему в плечо. Как в детстве — сопли, слёзы, всё в одном флаконе.
— Прости-прости-прости...
Санёк неловко похлопал её по спине. Телефон в кармане звякнул — от риелтора.
«Ключи можно забрать через час. С новосельем!»
— Ладно, хорош реветь, — он отстранил сестру. — Мне пора.
— Куда? — она растерянно поглядела на него.
— Домой, — ответил Санёк. И впервые за долгое время это слово прозвучало правильно.
Читайте еще: