Тишина подъезда разломалась от грохота сумки. Серега швырнул ее под ноги, потому что правый локоть страшно ныл — три месяца адской работы на месторождении. Три месяца жрал, спал, вкалывал. И наконец — дома.
— Не думал, что скучать по этому запаху плесени буду, — хмыкнул он, поднимаясь по ступенькам.
Ключ не сразу вошел в замочную скважину, как будто квартира его не узнавала. Или не хотела признавать.
— Настя! Ну выходи уже, чего прячешься? — крикнул он в темную прихожую. — Это я, твой вахтовик любимый приехал!
Тишина обняла его колючими руками. Серега шагнул внутрь, щелкнул выключателем. Серый свет лампы вылизал пустой коридор. Открытка на тумбочке — единственное яркое пятно.
«Я у Светки. Вернусь поздно. Не жди».
Серега перечитал три строчки раз пять, будто пытался расшифровать какой-то код. Почерк Насти, но буквы танцевали, как пьяные. Он кинул открытку обратно. Хотелось жрать.
В холодильнике — пара бутылок пива и засохший сыр.
— Ладно, — буркнул он, захлопывая дверцу. — Может, не ждала...
Телефон загудел в кармане. Номер незнакомый.
— Алло.
— Сергей? — голос мужской, непонятный. — Это Виталик, муж Светланы. Помнишь меня?
— Мутно, — честно ответил Серега. — А что?
— Твоя Настя опять у нас зависает. Третий день уже. Слушай... ты когда вернулся-то?
Сердце екнуло между ребрами.
— Только щас. А что?
— Да просто... — Виталик запнулся. — Слушай, неудобно, конечно. Но ты знаешь, что она на твои деньги тут по барам всех своих подруг таскает? Светка моя стала наряжаться как фифа, говорит, что Настя ей всё оплачивает. Концерты, выставки какие-то... в ресторанах сидят.
Серега не ответил. Сердце срыгнуло и провалилось куда-то в живот.
— Алло? Ты тут? — забеспокоился Виталик.
— Тут, — выдавил Серега. — И чего... много денег просаживают?
— Не знаю точно. Но Светка теперь с таким видом ходит, типа "мы теперь можем себе позволить". А я, блин, вкалываю как проклятый, а она... В общем, извини, что позвонил. Просто мужская солидарность.
— Ага, — Серега потер переносицу. Мысли ворочались медленно, как ржавые шестеренки.
— Ну давай, — Виталик отключился.
Часы показывали почти полночь, когда в замке заскрежетал ключ. Серега сидел в темноте кухни. Три бутылки пива уже выстроились рядом с ним. Четвертая грелась в ладони.
— Ой! — вскрикнула Настя, когда включила свет и увидела его. — Ты чего в темноте сидишь? Напугал!
Она выглядела потрясающе. Сережа даже моргнул. Новая прическа — когда успела? Платье — явно недешевое. И туфли... Когда он уезжал, она бренчала, что "на нормальную обувь не хватает".
— Привет, — сказал он тихо. — Как съездила?
— Куда? — Настя замерла.
— На вахту. Ты ведь тоже на вахте была, да? Только твоя — ходить по барам за мой счет.
Глаза Насти расширились, а потом сузились. Она сбросила туфли.
— Виталик звонил, да? Этот придурок...
— Значит, правда, — кивнул Серега. Внутри что-то треснуло, как сухая ветка.
— А что такого? — она внезапно перешла в атаку. — Ты там вкалываешь, деньги получаешь. А я тут одна сижу? Да мне с ума сойти можно!
— И сколько ты потратила?
— Не знаю. Не считала.
— Настя...
— Что "Настя"? — она взмахнула рукой, и Серега заметил новый браслет. — Ты не представляешь, каково это — месяцами одной тут сидеть! Все эти подружки со своими мужьями... А я что, хуже?
— То есть ты просто решила им всем показать, какая ты крутая на мои деньги? — Серега поставил бутылку на стол. — А на самом деле меня не было тут три месяца. Три долбаных месяца я вкалывал в грязи, холоде, чтобы потом нам вместе...
— Вместе что? — перебила она. — Сидеть в этой конуре и экономить? У Светки муж такие же деньги получает, но они живут нормально! А мы всё копим, копим!
— Потому что мы на квартиру собираем! — рявкнул Серега. — Мы ж договаривались!
Она фыркнула и отвернулась.
— Я устала ждать. Мне тридцать скоро. У всех жизнь, а у меня что?
— У тебя муж есть, — горло перехватило. — Который пашет.
— Муж... — она поморщилась. — Которого вечно нет рядом.
Серега встал так резко, что стул опрокинулся.
— Я там горбачусь, чтобы у нас всё было! А ты... ты просто... — слова не шли. Он просто стоял и дышал, как загнанная лошадь.
— Просто что? — она вздернула подбородок. — Ну, давай, скажи.
— Просто дрянь, — выдавил он.
Настя дернулась, словно он ее ударил.
— Прекрасно, — процедила она. — Знаешь что? Я к Светке поеду. Тебе остыть надо.
— К Светке? — он невесело усмехнулся. — А ее муж знает, что ты опять к ним собралась?
— Виталик сам меня пригласил.
Что-то не сходилось. Серега нахмурился.
— А зачем тогда он мне звонил?
Настя замерла с сумкой в руках.
— Что?
— Виталик. Муж Светки. Он позвонил мне, чтобы сказать, что ты на мои деньги его жену по ресторанам водишь.
Лицо Насти дрогнуло, и она внезапно рассмеялась — резко, неестественно.
— Вот дурак! Это был не Виталик.
— А кто?
— Костя, наверное. Шутник хренов. Решил тебя разыграть.
— Какой еще Костя?
— Костя. Мы с ним на прошлой неделе... — она осеклась.
— Что вы с ним на прошлой неделе?
Настя дернула плечом.
— Познакомились в баре. Он прикольный. Узнал, что муж на вахте, вот и решил пошутить.
Серега почувствовал, как леденеет затылок.
— То есть ты еще и с мужиками знакомишься в барах за мои деньги?
— Да не за твои! — вскрикнула она. — У меня своя зарплата есть!
— Которой тебе всегда не хватало на новые туфли, — он кивнул на ее ноги.
Настя прикусила губу.
— Знаешь что? Я пошла. Утром поговорим.
— К Косте пошла? — тихо спросил Серега.
— Да пошел ты! — она развернулась и выскочила в коридор.
Дверь хлопнула так, что зазвенела люстра. Серега медленно выдохнул и поднял опрокинутый стул. Сел. Тишина обволакивала его, как вата.
Телефон снова загудел. Он думал, что это Настя, но на экране высветился тот же незнакомый номер.
— Алло.
— Сергей? Это опять Виталик. Твоя жена сейчас к нам ломится. Говорит, что вы поругались.
Серега сжал переносицу. В висках застучало.
— Она сказала, что это не ты звонил. Что это какой-то Костя.
— Какой еще Костя? — удивился Виталик.
— Мужик из бара. С которым она познакомилась.
— Твою... — Виталик осекся. — Слушай, не знаю я никакого Костю. Но Светка реально загуляла. Мне надоело, что она за твой счет шикует.
Серега встал и подошел к окну. Дождь заливал стекло, и огни машин расплывались, как разбитые яйца.
— Сколько они тратят, хоть примерно?
— Настя твоя три дня назад квитанцию из ресторана оставила. Там пятнадцать штук за вечер.
Серега свободной рукой стиснул подоконник.
— Ладно, — выдавил он. — Разберусь.
Настя вернулась утром. Серега не спал, сидел на кухне с ноутбуком, проверял счета. Стиснутые зубы ныли от напряжения.
— Не спишь? — она заглянула, уже переодетая в домашнее. Глаза опухшие.
— Нет, — отрезал он. — Ты в курсе, что за последние три месяца с карты снято почти триста тысяч?
Она молчала, теребя рукав халата.
— Мы копим, Настя. На квартиру. А ты все спустила на какую-то фигню.
— Не фигня это.
— А что? — он захлопнул ноутбук. — Что это было? Шмотки? Рестораны? Или ты Косте своему бабки дарила?
— Не было никакого Кости, — прошептала она. — Я наврала.
Серега почувствовал, как внутри что-то надламывается.
— А что ты еще наврала?
Она села напротив, обхватила себя руками.
— Не знаю, что на меня нашло. Светка с этой своей новой компанией... Они такие... блестящие все. Разговоры умные, тусовки. А я кто? Жена вахтовика, которая в декрете сидела, а потом — кассиром. Мне хотелось, чтобы они... — она всхлипнула. — Чтобы они меня заметили. Приняли.
— И ради этого ты все наши деньги...
— Не все! Там еще осталось.
— Сколько?
Она опустила глаза.
— Тысяч сто.
Серега медленно выдохнул. Триста тысяч за три месяца — сто в месяц. Это и есть его вахтовая зарплата.
— И на что все ушло?
— Светке кольцо помогла выбрать... Она так хотела.
— А Виталик в курсе?
— Нет. Она сказала, что это подарок от нее.
— Прекрасно, — он невесело усмехнулся. — Еще?
— Рестораны... — она сглотнула. — Там очень дорого, но все ходят, и я не могла отказаться. Потом Светка захотела на концерт, а билеты...
— Подожди, — перебил Серега. — Ты покупаешь кольцо, рестораны, билеты — и все Светке? А она что, нищая?
— Нет, но... — Настя закусила губу. — Понимаешь, Виталик не дает ей денег. Все контролирует.
— И ты решила быть ее спонсором? За мой счет?
— Не так все...
— А как? — он стукнул ладонью по столу. — Как, Настя? Потому что я не понимаю. Я три месяца в грязи, в холоде, вкалывал как проклятый, думал, что мы копим. А ты тут транжирила все!
— Я не думала, что так получится, — она заплакала. — Сначала пару раз сходили, потом еще... Светка постоянно что-то хотела. А я... хотела быть с ней на равных. Чтобы она меня не считала... деревенщиной.
Серега опустил голову. Левый висок пульсировал, отдаваясь болью в зуб.
— А где сейчас Светка?
— Дома, наверное.
— И она не хочет больше тусить? Деньги ж кончились.
Настя отвернулась.
— Она сказала, что я... что мне не стоит больше с ними ходить. Что я не вписываюсь.
Серега долго молчал. Потом встал и подошел к окну. Дождь перестал, но небо осталось серым, как старая простыня.
— Знаешь, я три месяца на буровой на фотку твою смотрел. Каждый вечер. Думал, вот приеду — обниму, расскажу, как скучал.
Настя всхлипнула за его спиной.
— А приехал — и оказалось, что ты за эти три месяца вообще обо мне не думала. Только о том, как тебя какая-то Светка воспринимает.
— Неправда, — прошептала она. — Я думала.
— Когда? Между ресторанами или пока ей кольцо выбирала?
Она не ответила. Серега развернулся.
— Ты хоть понимаешь, что мы теперь снова с нуля начинать будем? Все наши планы...
— Прости, — выдавила она. — Я все понимаю.
Серега смотрел на нее — заплаканную, скукожившуюся — и не узнавал. Что случилось с ней за три месяца? С ними?
Они долго молчали. Потом Настя подняла голову.
— Что теперь будет?
Серега не знал. Внутри пульсировала обида, злость. И тоска.
— Я устал, — наконец выдавил он. — Пойду посплю. А вечером поговорим.
Он шел в спальню, а в голове стучала одна мысль — у Насти новое кольцо на пальце. Давно ли? И не говорила ли она про подарок от "них"?
В комнате пахло духами. Незнакомыми. Серега рухнул на кровать и закрыл глаза.
Проснулся он от странного звука. Кто-то плакал. Он приподнялся и увидел Настю, сидящую на полу у кровати. Перед ней лежала открытая шкатулка.
— Что ты делаешь? — спросил он хрипло.
Она вздрогнула и подняла заплаканное лицо.
— Я не думала, что ты... — она всхлипнула и вытерла щеки. — Я думала, ты просто спишь.
Серега сел на кровати.
— Что в шкатулке?
Она протянула ее. Внутри лежали фотографии, какие-то билеты, монетка старая... И браслет. Тот самый, что был у нее вчера на руке. И кольцо.
— Это что? — спросил он.
— Это то, что я купила себе. Не Светке, — она шмыгнула носом. — Думала, ты обрадуешься, что я... красивая.
Серега взял браслет. Дешевая бижутерия.
— Ты всегда была красивая.
Настя неожиданно громко всхлипнула и уткнулась лицом в колени. Ее плечи тряслись.
— Я такая дура, — она рыдала. — Такая дура...
Серега смотрел, как дрожит ее рука с дешевым кольцом, и ощущал, как что-то рушится внутри. Все планы, которые они строили вместе. Их мечты. Доверие.
— Настя, — позвал он тихо.
Она подняла мокрое от слез лицо. Макияж растекся, делая ее похожей на испуганного енота.
— Обещай, что больше никогда... — он не смог закончить. Горло перехватило.
— Обещаю, — прошептала она. — Клянусь. Я буду работать. Все верну. Мы накопим снова. Только не уходи.
Он не думал уходить. Но как вернуть то, что она разрушила?
Она вдруг схватила его за руку.
— Помнишь, — выдавила она сквозь слезы, — ты говорил... если б мог, трижды бы на мне женился?
Он помнил. Шесть лет назад, когда они только расписались. Он пьяный, счастливый, кричал это с балкона общаги.
— А я теперь... — она всхлипнула. — Такое сделала.
Серега смотрел в ее заплаканные глаза, на размазанную тушь, и внезапно почувствовал страшную усталость.
— Принеси кофе, — сказал он глухо. — Поговорим.
Она вскочила так быстро, что чуть не упала, кинулась к двери. А потом вдруг обернулась.
— Я просто боялась, что все будет, как у моих родителей. Папа на вахте, мама одна с нами. И вечная нищета. А потом он совсем уехал... — она вытерла слезы. — Но это все равно не оправдание. Я все верну. Обещаю.
Когда она вышла, Серега еще долго сидел с шкатулкой в руках. Доставал фотографии — их совместные. Старые билеты в кино. Монетка, которую они нашли в день знакомства. Дешевый браслет.
Он не знал, как простить. Но отчаянно хотел, чтобы она перестала плакать.
Из кухни донесся грохот — что-то разбилось. Серега встал и пошел на звук. Настя стояла над осколками чашки, растерянно глядя на них. Увидев его, она виновато улыбнулась:
— Руки трясутся.
Серега молча взял веник. Когда он подметал осколки, Настя вдруг тихо спросила:
— Ты сможешь меня снова полюбить?
Он замер, стиснув веник.
— Я и не переставал, — ответил он наконец, не поднимая головы. — Просто не знаю, что теперь с этим делать.
Внезапно она опустилась рядом с ним на колени и стала помогать собирать осколки голыми руками.
— Эй, порежешься! — Серега схватил ее за запястье.
— Не важно, — прошептала она. — Может, мне надо почувствовать, как больно, когда что-то ломаешь.
Он смотрел в ее заплаканные глаза, и что-то внутри надрывалось, как старая ткань. Нащупав острый осколок, он сжал его в ладони до боли.
— Нам обоим будет больно, — сказал он тихо. — Но мы попробуем склеить.
Он не знал, получится ли. Но когда она положила свою ладонь на его, почувствовал, что хочет попытаться. Прямо сейчас — с осколками, с болью, со всем этим. Стучать в закрытые двери бесполезно. Но иногда и из осколков можно сложить что-то новое.
— Кофе, — неожиданно всхлипнула Настя и улыбнулась сквозь слезы. — Сейчас будет кофе.
Он смотрел, как она наливает воду, как ее руки слегка подрагивают, и понимал — с этого им придется начать заново. С этой разбитой чашки, с дрожащих рук, с горького привкуса прощения. И с надежды, что из осколков можно собрать что-то новое. Может, не такое целое как прежде. Но их.