Я смотрела на мамино лицо и не узнавала его. Морщины, которые раньше казались мне родными, теперь складывались в маску чужого человека. Женщины, которая только что лишила меня наследства.
— Всё, что у меня есть — трёхкомнатная квартира, машина вашего отца, обе дачи и бабушкина квартира — я завещаю Леночке, — мама произнесла это спокойно, будто сообщала прогноз погоды.
Костя подавился чаем. Я замерла, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— Что, прости? — мой голос прозвучал хрипло.
Ленка, моя младшая сестрица, сидела с опущенными глазами, но я видела, как дрожат уголки её губ от сдерживаемой улыбки. Маленькая дрянь всегда плохо скрывала триумф.
— Я всё сказала, — мама отрезала кусок торта. Того самого, что я привезла. Испекла сама, встав в пять утра. — Вам с Костей ничего не нужно. У вас всё есть.
***
— Всё есть! — я швырнула сумку на кровать нашей «роскошной» двушки в панельке на окраине. — Ты слышал? У нас, оказывается, всё есть!
Сергей молча наблюдал за моей истерикой. Он давно знал мою семейку и ничему не удивлялся.
— Двенадцать лет, — я сорвала с себя серьги, подаренные мамой на прошлый день рождения. — Двенадцать лет мы с Костей возили её задницу на эту чёртову дачу! Мы делали ремонт в её квартире! Мы отправляли её в санаторий, когда у неё спина болела!
— Таня...
— А эта... эта... — я задыхалась от ярости, — эта дрянь только и делала, что клянчила деньги! «Мамочка, мне нечем за квартиру платить», «Мамочка, Петеньке на новый костюм надо», «Мамочка, у Машеньки день рождения»!
Я рухнула на кровать и разрыдалась. Сергей сел рядом и положил руку мне на плечо.
— Знаешь, что самое паскудное? — я подняла заплаканное лицо. — Я ведь правда любила её. Маму. Несмотря на то, что она всегда любила Ленку больше.
***
Мама всегда была слабой. Не физически — характером. После смерти отца она словно потеряла стержень. И Ленка, моя хитрая сестрица, быстро это просекла.
Началось с малого. «Мама, можно я возьму твою машину?» Конечно, Леночка. «Мама, можно мы с Петей на второй даче поживём летом?» Разумеется, детка. «Мама, мне нужно десять тысяч до зарплаты». Бери, солнышко.
А потом пошли разговоры. Шёпот за спиной. Яд, который Ленка методично вливала в мамины уши.
— Ты знаешь, что Костина жена раньше по вызову работала? — услышала я однажды, зайдя в мамину квартиру со своим ключом.
— Леночка, не может быть! — охнула мама.
— Ещё как может. А Танька с Серёжей недавно в Турцию ездили. Пятизвёздочный отель, всё включено. А тебе говорят, что денег нет.
Я влетела в комнату, чувствуя, как закипаю:
— Какая, на хрен, Турция?! Мы с Серёжей третий год никуда не ездили!
— Танечка! — мама всплеснула руками. — Что за выражения!
— А врать про мою семью — это нормально?! — я повернулась к сестре. — Ты совсем совесть потеряла?
Ленка прижалась к маме, как испуганный котёнок:
— Видишь, мам? Она всегда на меня кричит. Завидует, что у меня семья хорошая...
Я расхохоталась:
— Семья?! Твой Петя по бабам шляется, пока ты тут маму доишь!
Это был удар ниже пояса. Я знала, что у Петра интрижка на стороне, но не собиралась использовать это против сестры. Пока она не начала эту грязную игру.
Ленка побелела, потом покраснела:
— Ты... ты... — она разрыдалась, уткнувшись маме в плечо.
— Таня, как ты можешь! — мама гладила Ленку по голове. — Уходи сейчас же!
Я ушла. И не появлялась у мамы две недели. А когда пришла — обнаружила, что мой ключ больше не подходит к замку.
***
— Я не понимаю, — говорил Костя, когда мы сидели в кафе после маминого объявления о завещании. — Чем мы это заслужили?
Он выглядел постаревшим на десять лет. Его жена Наташа, тихая учительница младших классов, которую Ленка окрестила «проституткой», сидела рядом и молча гладила его по руке.
— Тем, что родились не Ленкой, — я залпом выпила коньяк. — Знаешь, сколько раз я слышала в детстве: «Почему ты не можешь быть как Леночка? Посмотри, какая она аккуратная/послушная/милая»?
Костя кивнул:
— А помнишь, как она разбила мамину любимую вазу, а свалила на меня?
— А как она украла мои сережки и сказала, что я их потеряла?
Мы горько рассмеялись. Наташа смотрела на нас с сочувствием.
— И что теперь? — спросил Костя.
— А ничего, — я пожала плечами. — Мама сделала выбор. Пусть теперь Ленка о ней заботится.
***
Звонок раздался в два часа ночи. Я нащупала телефон, щурясь от яркого экрана.
— Да?
— Танечка... — мамин голос был слабым. — Мне плохо... Сердце...
Я вскочила с кровати:
— Скорую вызвала?
— Да... Но они едут... Я Лене звонила, она не берёт трубку...
Конечно, не берёт. Зачем ей? Завещание уже в кармане.
— Я сейчас приеду, — я натягивала джинсы, зажав телефон плечом.
Сергей сонно приподнялся:
— Что случилось?
— Маме плохо. Еду к ней.
— Я с тобой.
Мы мчались по ночному городу, нарушая все правила. Я думала о том, что, несмотря на обиду, несмотря на несправедливость — это моя мать. И я не могу её бросить.
Когда мы подъехали, скорая уже стояла у подъезда. Врачи выносили каталку. Мама лежала бледная, с кислородной маской на лице.
— Вы родственница? — спросил врач.
— Да, дочь.
— Инфаркт. Нужна срочная госпитализация.
В больнице я просидела до утра. Сергей привёз мне сменную одежду и термос с кофе. К обеду приехал Костя. Ленка появилась только к вечеру, с букетом цветов и виноватым лицом.
— Я телефон отключила, — она опустила глаза. — Мы с Петей поссорились...
Я промолчала. Не место и не время выяснять отношения.
Маму прооперировали. Врач сказал, что всё прошло успешно, но нужен постоянный уход. Кто-то должен быть с ней постоянно первое время после выписки.
— Я не могу, — сразу сказала Ленка. — У меня работа, Машенька болеет...
— Я возьму отпуск, — вздохнул Костя.
— Будем чередоваться, — я потёрла воспалённые глаза. — Я тоже отпрошусь на работе.
Ленка смотрела в пол.
***
Две недели мы с Костей по очереди дежурили у маминой постели. Я готовила еду, стирала, давала лекарства. Костя возил на процедуры, делал уколы, помогал с гигиеной.
Ленка приезжала раз в три дня на час, привозила фрукты и сидела в телефоне.
Однажды, когда я меняла маме постель, она вдруг взяла меня за руку:
— Таня, прости меня.
Я замерла:
— За что, мам?
— За всё, — её глаза наполнились слезами. — Я была несправедлива к вам с Костей. Ленка... она говорила такие вещи... А я верила.
Я молчала, продолжая заправлять простыню.
— Я вызвала нотариуса, — тихо сказала мама. — Хочу изменить завещание.
— Не надо, — я покачала головой. — Делай как считаешь нужным.
— Но это несправедливо! Вы с Костей всегда были рядом, а я...
— Мам, — я села на край кровати. — Мы с Костей помогаем тебе не из-за наследства. А потому что любим. Несмотря ни на что.
***
Нотариус приехал через три дня. Мама изменила завещание, разделив имущество поровну между нами тремя.
Когда Ленка узнала об этом, она устроила скандал.
— Ты обещала мне! — кричала она, не заботясь о мамином состоянии. — Я рассчитывала на эти деньги!
— Леночка, — мама смотрела на неё с грустью, — разве в этом дело? Разве не важнее, что мы семья?
— Семья?! — Ленка расхохоталась. — Да плевать я хотела на эту семью! Я терпела твои звонки, твои жалобы, твои болезни только потому, что знала — всё это будет моим!
Она осеклась, поняв, что сказала лишнее. Мама побледнела и откинулась на подушки.
— Уходи, — тихо сказала она. — Сейчас же.
Ленка выскочила, хлопнув дверью. Я бросилась к маме, проверяя пульс.
— Всё хорошо, — она слабо улыбнулась. — Теперь всё хорошо. Я наконец-то прозрела.
***
Прошло полгода. Мама постепенно восстанавливалась после инфаркта. Мы с Костей по-прежнему помогали ей. Ленка не появлялась.
Однажды мама позвонила мне:
— Таня, приезжай. И Костю позови. Разговор есть.
Когда мы приехали, мама сидела за столом с какими-то бумагами.
— Я всё решила, — сказала она твёрдо. — Не хочу ждать своей смерти, чтобы вы получили то, что заслуживаете.
Она протянула нам документы:
— Я переписала на вас часть имущества уже сейчас. Косте — машину отца и дачу. Тебе, Таня — бабушкину квартиру. Буду жить в своей, а вы распоряжайтесь этим как хотите.
— Мам, не надо... — начал Костя.
— Надо, — отрезала она. — Я хочу исправить свою ошибку, пока жива.
— А Ленка? — спросила я.
Мама вздохнула:
— Я оставила ей долю в завещании. Всё-таки она моя дочь. Но больше я не позволю ей манипулировать мной.
***
Вечером того же дня в дверь нашей квартиры позвонили. На пороге стояла Ленка — растрёпанная, с покрасневшими глазами.
— Довольна? — прошипела она вместо приветствия. — Отобрала у меня всё?
Я скрестила руки на груди:
— Я ничего у тебя не отбирала. Это мама решила.
— Врёшь! — она ткнула в меня пальцем. — Ты промыла ей мозги! Ты всегда меня ненавидела!
— Лена, — я устало вздохнула, — иди домой. Ты пьяна.
— Не указывай мне! — она попыталась протиснуться в квартиру, но я загородила проход. — Пусти! Я хочу поговорить с Серёжей! Он всегда был нормальным, в отличие от тебя!
— Серёжи нет дома, — солгала я. Муж был в ванной и, к счастью, не слышал этот цирк.
— Врёшь! — она снова попыталась прорваться, но я удержала дверь.
— Лена, уходи по-хорошему.
— Ты ещё пожалеешь! — она погрозила мне пальцем. — Думаешь, мама теперь будет любить тебя больше? Как бы не так! Я её любимица, всегда была и буду!
Я закрыла дверь перед её носом и прислонилась к ней спиной. Из ванной вышел Сергей с мокрыми волосами:
— Кто там был?
— Никто, — я покачала головой. — Просто ошиблись дверью.
***
Через неделю мы с Костей и его семьёй приехали к маме на обед. Она выглядела помолодевшей, в глазах появился давно забытый блеск.
— Знаете, — сказала она, разливая чай, — я только сейчас поняла, что значит настоящая семья. Это не те, кто льстит и обещает, а те, кто просто рядом. В горе и в радости.
Я посмотрела на брата. Он улыбнулся мне через стол. Мы не были идеальными детьми. Мы обижались, злились, уставали. Но мы никогда не переставали любить.
А деньги... Что деньги? Они ничего не стоят по сравнению с тем, что действительно важно.
— За семью, — я подняла чашку.
— За семью, — эхом отозвались все.
За окном шумел весенний дождь, смывая прошлые обиды и открывая дорогу новому началу.