В января 1971 года на советский Алтайский край обрушилась небывалая стихия, унёсшая жизни 27 человек. По заверению общественников, жертв было гораздо больше. Практически всю первую декаду января в регионе шли обильные снегопады. Высота снежного покрова достигала 70–80 см. А в ночь с 13 на 14 января столбики термометров резко опустились с -19 до -36 градусов. Вместе с тем уже во второй половине дня 14 января начался сильный буран. Возникший в антициклоне буран начал поднимать и «гонять» сухой снег, лежащий на земной поверхности, создавая снежные вихри и завалы в низинах высотой до 4-5 метров. Ближе к вечеру буран усилился. Скорость ветра достигала 50 м/с. Стихия начала срывать крыши с домов и учреждений, вырывать с корнями деревья, валить опоры линий электропередач, нарушив линии электроснабжения и телефонную связь. Тогдашний Первый секретарь Алтайского крайкома КПСС Николай Лазебный докладывал в Москву: «… Конец света!.. Рвутся электрические провода и линии связи, ломаются столбы, мачты и опоры, нарушается работа транспорта… Морозы приводят к обморожение людей, которые теряют ориентацию на местности...».
Однако настоящая трагедия случилась на трассе Бийск–Ташанты (Чуйский тракт). 14 января в 16.48 часов по местному времени на 74-ом км трассы следовавшая из Горно–Алтайска автоколонна №1921, состоящая из 11 грузовиков ГАЗ-51 и перевозившая в город Бийск партию валенок «Горно-Алтайской сапоговаляльной фабрики» из-за сильного бурана и снежных заносов оказалась в снежном плену. 17 человек в 40-градусный мороз оказались заблокированными в грузовиках. Стихия застала водителей автоколонны на полностью занесённой снежными завалами дороги, далеко от населённых пунктов. До ближайшего населённого пункта Старая Суртайка было 12 километров. Вместе с тем видимость из-за бурана была нулевой. Никаких средств связи у автоколонны №1921 не было, так как по трагическому стечению обстоятельств находившиеся у водителей радиостанция «Недра» за два дня до трагедии вышла из строя и была сдана в ремонт.
Незадолго до трагедии, несмотря на предупреждения и предостережения синоптиков о сильном буране и 40-градусных морозах, никаких ограничений на движения автомобильного транспорта по загородным трассам Алтайского края введено не было. Начальник автоколонны Пётр Сумин вместе с тем проинформировал бригадира водителей Максима Онкина о том, что трасса Бийск–Ташанты накануне была очищена от снежных завалов бульдозерами, и велел принимать решение о выезде или невыезде на трассу самостоятельно. Тот, в свою очередь, стремясь успеть на день рождения дочери, принял решение выдвигаться 14 января. Данная спешка не позволила должным образом подготовится к выезду. Не был сделан достаточный запас топлива, пищи и воды. Кроме того, автомобили должным образом не были утеплены и укомплектованы зимними наборами (специальными аварийно-ремонтными комплектами, керосиновыми лампами, фонарями, спичками, тёплой одеждой, лопатами и пр.).
В 14.30 ч. автоколонна выехала из Горно-Алтайска. Уже при выезде из города автомобили начали буксовать и вязнуть в снегу. Также резко ухудшилась видимость из-за бурана. Выехав на трассу, водители автоколонны застали не очищеную от снега трассу, вопреки заверениям начальника автоколонны. Автомобили начала медленно, с пробуксовками пробираться по снежным завалам. Скорость была не более 30 км/ч. Через 50 минут езды один из автомобилей – водителя Павла Торгашина заглох из-за проблем с топливным насосом. Автоколонна остановилась, чтобы устранить техническую неисправность. В условиях сильного бурана, из-за которого видимость была почти нулевой и мороза, устранить неисправность никак не удавалось. Кроме того буран усиливался, а трасса становилась буквально не проходимой из-за снежных заносов. Автомобили начало заметать снегом. Замерзающие водители поняли: дальше движение невозможно. Спасаясь от пурги и мороза, они переместились в кабины. Позже по каким-то причинам заглохло ещё два автомобиля колонны.
Вместе с тем автомобили не были в полном объёме заправлены топливом, так как из-за всё той же спешки водители не стали дозаправляться в Горно-Алтайске. Баки объёмом 105 литров были заполнены примерно на половину. Таким образом, топлива в каждом грузовике хватало примерно на 10-15 часов холостой работы двигателя. Между тем известная всем проблема грузовика Газ-51 – слабая работа печки не давала в 40-градусный мороз должным образом согреться. Буран продолжал заметать автомобили. Чтобы поддерживать их работу, необходимо было периодически разгребать снег, чтобы не оказаться погребённым под ним. Лопат у водителей для этого не было. Кроме того, нужно было экономить топливо и не эксплуатировать мотор и печки беспрерывно. Глушить двигатель периодически – в целях экономии топлива, было нельзя, так как был велик риск не завести его вовсе. Через 2 часа водители начали паниковать, так как не знали: что делать и откуда ждать помощь?
По причине того, что грузовики были полностью заметены снегом, выхлопные газы, выделяющиеся при работе двигателя, начали скапливаться в кабинах. Водители, чтобы не задохнуться, пытались откапывать выхлопные трубы, чтобы газы из них могли выходить в атмосферу, а не под автомобиль. Ситуацию осложняло еще и то, что у самих водителей не было достаточно тёплой одежды, за исключением тонких телогреек. Через полчаса заглохли ещё три грузовика. Один из водителей – Николай Зацепин, предложил идти по трассе пешком в сторону населённого пункта Старая Суртайка, до которого было 12 километров. Однако бригадир Максим Онкин отверг данное предложение, зная: в такой ситуации ни в коем случае нельзя покидать автомобиль, так как в сильный буран ориентиры, даже такие надёжные, как трасса, с лёгкостью могут быть потеряны. Человек может мгновенно потерять ориентировку и погибнуть. Бригадир распорядился использовать пока ещё не заглохшие автомобили в качестве укрытия и дожидаться помощи.
Между тем на автобазе № 3 в Бийске, где ждали автоколонну, тревогу забили очень поздно – в 20.00 часов, так как считали, что автоколонна просто задерживается из-за бурана. В 20.07 часов начальник автоколонны Пётр Сумин созвонился со Штабом гражданской обороны города Бийска и предложил направить на встречу автоколонне несколько автомобилей в сопровождении двух бульдозеров. Однако буран был настолько сильным, что только для того, чтобы просто выехать их гаража потребовался целый час времени. Ситуацию осложнял и сильный 40-градусный мороз. Водители же попавшей в «снежный плен» автоколонны продолжали «бороться за жизнь» и ждать помощи в 5-ти ещё работающих и поддерживающих тепло грузовиках. С заглохших же машин они слили топлива, чтобы поддерживать работу тех, в которых грелись. Машины продолжало засыпать снегом.
Выдвинувшиеся на встречу автоколонне спасатели в сопровождении бульдозеров и специальной техники прорывались сквозь буран и снежные заносы всю ночь и сами попали в снежную ловушку в 15 км от застрявшей автоколонны. Между тем уже ночью застрявшие водители автоколонны №1921, чтобы согреться, начали жечь запаски машин и разбирать деревянные борта грузовиков для костра. А под утро, отчаявшись, находясь в ужасе и страхе от холода, начали поджигать грузовики. Но те выгорели очень быстро.
Автоколонну обнаружили лишь на следующий день, 15 января, в 13.56 часов. Почти все водители, так и не дождавшись помощи, погибли. Тяжело обмороженные Николай Скворцов и Борис Попов, позже скончавшиеся от пневмонии в больнице, успели рассказать о самых жутких и страшных часах их жизни: «…Когда начало заканчиваться горючее и машины начали глохнуть – сожгли всё, что можно… Всё кругом было завалено снегом, а ледяной ветер сбивал с ног. Мы были полностью дезориентированы… Руки и ноги немели, а потом и вовсе полностью потеряли чувствительность… Очень хотелось спать, и мучила сильная дрожь… Потом у многих появились судороги, и те начали терять сознания…».
По факту трагедии в отношении ряда должностных лиц, в том числе начальника автоколонны №1921 Петра Сумина, а также должностных лиц Штаба гражданской обороны Алтайского края было возбуждено уголовное дело о халатности по статье 172 УК РСФСР. За невыполнение и ненадлежащее выполнение своих должностных обязанностей, небрежного и недобросовестного к ним отношения, повлекшее гибель 2-х и более лиц и причинившее особо крупный материальный ущерб и вред государственным и общественным интересам, в июле 1971 года на скамье подсудимых оказались трое человек, которые были приговорены к пяти годам лишения свободы.
Читайте также: