Глава 25
Когда я закончила готовить кофе и ставила чашки на стол, к кухне подошла Клара.
– Мария, моя дорогая, давай разберемся с этим, – сказала она, садясь рядом со мной. – Роман и я будем твоими гуру по вопросам любви.
– Именно! – согласился Роман, и мы устроились за столом, пока кофе настаивался.
– Мария, – начала Клара, – я задам тебе вопрос, и хочу, чтобы ты была честна со мной, ладно?
Я кивнула, а она, взглянув мне в глаза, спросила:
– Ты влюблена в Вадим?
Я почувствовала, как на щеках появляется румянец, и сказала:
– Да.
– Тогда тебе нужно что-то с этим делать, – сказала она с решимостью в голосе. – Тебе нужно показать ему, как ты себя чувствуешь.
– Я не уверена, что смогу, – сказала я, ощущая, как моё сердце сжимается от волнения.
– Мария, – с мягкой настойчивостью произнесла Клара, – твоё счастье важнее всего. Ты ведь хочешь быть счастлива, верно?
Я кивнула.
– Тогда тебе нужно бороться за это. Ты должна действовать.
– Попробуй соблазнить его, – предложил Роман с легкой улыбкой, и я почувствовала, как в панике начинаю терять нить разговора.
– Самое главное, что я могу тебе сказать, Маш, – продолжила Клара, – не пытайся заменить того, кого ты действительно любишь, кем-то другим. Это может привести только к боли. Будь откровенна со своими чувствами, чтобы не потерять того, кто тебе действительно дорог.
Её слова глубоко запали мне в душу. Я почувствовала, как мне стало легче, как будто огромная тяжесть снялась с плеч.
– Я сделаю это! – сказала я с уверенностью, которой не ощущала ещё пару минут назад, и, несмотря на весь хаос в голове, почувствовала, что готова двигаться вперёд.
***
Я вошёл в дом, и меня сразу окутал гул голосов, смех – он летал по комнатам, заполняя воздух. Словно дом ожил и задышал не по-моему, не по-хозяйски. Я остановился на мгновение у порога, вслушиваясь. Смутное чувство пробежало по спине. Вспомнил: Маша просила разрешения пригласить друзей с университета – у них, мол, групповое задание. Я кивнул тогда, не придал значения. А вот теперь стою и думаю – действительно ли задание?
Шаги мои звучали глухо по деревянному полу, я направлялся в сторону кухни, откуда и раздавался смех, перемешанный с обрывками фраз. Конечно, подслушивать – дело низкое. Не моё. Но то, что я услышал, зацепило меня сразу, как крючок под кожу. Остановиться было уже невозможно.
– Постарайся понять, чего он на самом деле хочет. Прислушайся к себе – есть ли у вас химия? Если он с ходу полезет целоваться или обниматься – гони его в шею. Скажи прямо, что тебе отношения не нужны, – произнесла девушка с таким апломбом, будто давала советы с вершины жизненного опыта.
Это что, черт подери, любовные наставления? Я нахмурился. В следующую секунду услышал голос Марии:
– Хорошо, я поняла, – ответила она, и её интонация звучала... тревожно просто, даже послушно.
Что-то во всём этом показалось мне неуместным. Я вдруг ощутил, как тревога сжала грудную клетку. Чужая, непрошеная. Решил не мучиться догадками и вошёл в кухню, будто бы только-только пришёл домой, невинный как мартовский кот.
– Привет, ребята! – сказал я нарочито бодро. И тут же увидел их лица – они замерли, как застигнутые на месте преступления школьники, крадущие пирожки с подоконника.
– Привет... – буркнул парень с набитым ртом, отвёл взгляд.
– Привет! – рыжая девушка изо всех сил улыбнулась и помахала рукой, но рука её дрогнула.
– Привет, – отозвалась Мария, и на её щеках проступил румянец – не от жары, от неловкости. Я знал её достаточно, чтобы это понять.
– Мы уже уходим, – резко сказала рыжая, поднимаясь из-за стола. Она схватила рюкзак так, словно в нём была добыча, а не учебники.
– Да ну, не из-за меня же, оставайтесь, я ненадолго, – ответил я, действительно удивлённый их поспешностью.
– У нас дела, правда, Ромка? – обратилась она к парню и локтем подтолкнула его, как будто он был плохо выдрессированным псом.
– А? Да-да, точно, дела! – закивал тот, проглатывая кусок торта, едва не поперхнувшись. Быстро встал, даже не закончив.
– Увидимся в понедельник, Маш. Напиши мне после встречи, хорошо? – сказала рыжая напоследок, уже на ходу.
Слово «встреча» зазвенело у меня в голове, как ложка, упавшая в пустую кастрюлю. Какая ещё встреча? У меня не было в расписании «встречи Марии».
Я так погрузился в эту мысль, что даже не заметил, как они ушли. Воздух в кухне словно разрядился, осталась только Мария, сосредоточенно убирающая со стола. Я смотрел на неё, как будто впервые видел. И вдруг спросил:
– У тебя свидание? – Слова сорвались сами, и прозвучали грубее, чем я хотел.
Я кипел внутри, но внешне старался держать себя в руках. Голос был спокоен. Почти.
– Это не совсем свидание. Просто прогулка с другом, – ответила она просто, как будто говорила о походе в магазин.
Но внутри меня что-то оборвалось. Нет, не поход. И не просто друг.
– Я знаю этого друга? – продолжал я, пытаясь не выдать раздражения, одновременно помогая ей со столом – чисто механически, лишь бы не сжать кулаки.
– Не уверена, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Мы познакомились... необычно.
И вот тут, в груди у меня всё сжалось. Необычно? Она рассказала, что это тот самый бармен из клуба. Он пригласил её на свидание. И она согласилась.
Внутри у меня всё кричало. Руки дрожали. Я мог бы сейчас разбить что-нибудь. Или кого-нибудь.
– Ты уверена, что стоит с ним идти? – спросил я, почти умоляя, голос срывался на тишину.
– Он хороший человек, – ответила она. Тихо. Уверенно. Как будто верила в это.
Меня этот ответ не устроил. От слова совсем.
– Люди с гнильцой часто притворяются хорошими, – сказал я почти себе под нос. Но, видимо, она услышала. И это задело.
– Он извинился. Я не вижу причин не простить его, – проговорила она, и в этих словах прозвучало что-то твёрдое, не подлежащее обсуждению.
Это ранило меня сильнее, чем я ожидал. И я понял – сейчас не время. Не место. Не я.
Я больше не стал вмешиваться. Хотя внутри всё горело.
***
Недоумение и лёгкий холодок удивления пронзили меня, когда я заметила, как настороженно и даже беспокойно смотрит на меня Вадим. Его молчание лишь подчёркивало всё, что не было сказано – а на его лице, будто на страницах раскрытой книги, читалась тревога, замешанная с раздражением. Он был расстроен тем, что я собираюсь на встречу с Фредом, это было ясно, как день, но он сдержал себя, не позволив словам сорваться с губ. Это молчание, напротив, только усилило мои сомнения. В голове всё громче звучали слова Клары, как эхо, от которого не спрятаться: возможно, Вадим испытывает ко мне чувства. И если это действительно так – неужели его терзает ревность? Но как тогда объяснить его отношения с Кристиной? Почему он с ней, если в его сердце есть место для меня? Или нет никакого «если»? А может, я просто внушаю себе сказки, потому что сама давно попалась в эту тихую ловушку – привязанности?
Для меня предстоящее свидание с Фредом не несёт в себе ничего романтического. Это просто лёгкий повод отвлечься, вырваться из рутины, поулыбаться, притвориться беззаботной, хоть на пару часов. Но сердце моё – оно давно принадлежит другому. Хотелось бы, как в старых романах, откровенно сказать Вадиму: «Не ревнуй. В моём сердце только ты, и никто, абсолютно никто не сравнится с тобой – ни взглядом, ни голосом, ни тем, как ты обнимаешь». Но я знаю: сейчас не время. Да и вряд ли он услышит. А если услышит – вряд ли поверит. Лучше не думать об этом. Лучше спрятать свои иллюзии в дальний ящик, пока они не распухли до размеров трагедии.
Я почти закончила собираться. День выдался по-настоящему жарким, солнце пронзало воздух своими остроконечными лучами, и я выбрала простое, лёгкое синее платье. На ноги – балетки, через плечо – маленькая черная сумка. Всё было просто, но в этом простом чувствовалась свобода. Вышла из комнаты и прошла в гостиную, где Вадим, погружённый в работу, сидел с ноутбуком на коленях. Его лицо было серьёзным, взгляд сосредоточенным – он был весь в делах, как всегда. И всё же я не могла не воспользоваться моментом, чтобы посмотреть на него чуть дольше, чем позволено. Волосы его отросли, борода сделала его черты более зрелыми, мужественными, и от этого он казался ещё более притягательным. На нём была простая футболка и шорты – ничего особенного, но именно эта повседневная небрежность подчёркивала его силу, его спокойную уверенность. Я скользнула взглядом по его рукам, по сильным мышцам, будто высеченным из бронзы. И снова, словно воспоминание, перед глазами всплыл тот неловкий, болезненный день, когда я застала его с Кристиной. Он тогда был без рубашки. Сердце моё сжалось, но одновременно с этим я вспоминала, как красиво выглядело его тело, как восхищение пробуждало во мне почти греховное желание.
– Ты буквально прожигаешь меня взглядом, – неожиданно сказал он своим хрипловатым голосом, вырвав меня из размышлений.
Я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Стыдно – не за то, что смотрела, а за то, что он заметил мои мысли.
– Прости, – пробормотала я, подходя ближе. Он поднял глаза и задержал взгляд на мне.
– Ты так и собираешься выйти? – спросил он после паузы, скользнув по мне взглядом сверху вниз.
– А что? Что-то не так? – Я автоматически оглядела себя, пытаясь понять, не переусердствовала ли с легкостью наряда.
– Нет, просто… – Он замолчал, словно подбирал слова, и в итоге только вздохнул. – Всё в порядке, Мария. Ты выглядишь… великолепно.
Это был всего лишь комплимент. Второй по счёту от него. Но прозвучал он так, что в груди у меня вспыхнуло целое зарево чувств. Слово «великолепно» словно отозвалось эхом внутри меня, поднимая волну надежды.
– Спасибо… – прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
В его взгляде было что-то странное, неуловимое, будто внутри него шёл спор, который он никак не мог выиграть. Он поднялся с дивана, подошёл ближе. Я замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а дыхание замирает. Он смотрел на меня, и всё вокруг будто исчезло. Неожиданно – почти торжественно – он наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы были тёплыми, мягкими, и этот жест... он был нежнее, чем любой поцелуй в губы. Он будто говорил: «Я рядом. Я забочусь. Но не могу сказать больше».
– Хорошо проведи время. Если вдруг что-то случится – сразу звони мне. Обещаешь? – Его голос был уверенным, но в нём звучала тревога.
– Обещаю, – ответила я, улыбнувшись.
Мы стояли молча, просто глядя друг на друга, как будто боялись разрушить эту хрупкую паузу между нами. Словно задержались на границе между дружбой и чем-то большим… но ни один из нас не решался сделать шаг. И тут, конечно, в самый неподходящий момент, прозвучал сигнал уведомления. Телефон напомнил мне, что я не одна во вселенной. Я посмотрела – сообщение от Федора: он уже приехал.
– Тебе лучше идти, – сказал Вадим, и голос его был почти невыразителен. – Не заставляй своего… друга ждать, – он попытался улыбнуться, но его глаза оставались серьёзными.
Я колебалась. Одной ногой я уже была в дверях, но взгляд Вадима держал меня, как якорь. Всё моё существо рвалось остаться, прижаться к нему, сказать, что я вовсе не к Фреду спешу. Но я лишь прошептала:
– Пока, Вадим…
И, набравшись смелости, поцеловала его в щеку, прежде чем сбежать прочь, как девчонка, скрывая своё смятение в шуме уходящих шагов.
Когда я спустилась и вышла на улицу через тяжелую дверь подъезда, то сразу заметила машину Фреда. Она стояла, сверкая отполированным капотом, на противоположной стороне улицы, как будто терпеливо ожидала своего часа. Сам Федор опирался плечом о пассажирскую дверь, скрестив руки на груди. Его лицо озаряла легкая, почти мальчишеская улыбка – безмятежная и уверенная. Он ждал меня.
– Привет, – сказала я, чуть тише, чем хотелось бы, и судорожно сжала в ладони ремень своей кожаной сумки. В груди закралось знакомое волнение – легкая дрожь, не страх, но что-то близкое к нему. Мы уже встречались прежде, и всё же каждый раз мне приходилось словно заново учиться быть собой рядом с людьми.
– Привет, – ответил он с такой теплотой, будто между нами была не просто симпатия, а нечто уже сложившееся. – Я всю неделю ждал этой встречи. С нетерпением.
Он распахнул передо мной пассажирскую дверь – с тем изяществом, которое не требует усилий и не выглядит показным.
– Правда? – переспросила я, слегка нахмурившись, как будто не до конца верила в его слова.
– Честно, – сказал он, глядя мне в глаза. – И знаешь, это того стоило. Ты сегодня выглядишь потрясающе.
Я ответила ему улыбкой – почти по инерции. Его комплимент был приятен, как теплый ветерок весной, но мое сердце не забилось быстрее. Не было того волшебного трепета, как в тот раз, когда Вадим – с его внимательным взглядом и странной способностью видеть меня насквозь – произнес свои слова.