Фонарь под окном барахлил, разбрасывая по заснеженной дорожке кривые тени. Серёга застыл у подъезда, подтянул съехавшую лямку рюкзака и ещё раз зыркнул на окна третьего. Силуэт — такой смутный, будто призрак — снова мелькнул за шторкой и тут же пропал. Левый глаз у Серёги дёрнулся, а пальцы неосознанно так сжали лямку, что аж костяшки побелели.
"Да ну, привиделось", — подумал он, но внутри что-то тупо ныло, как старый синяк, который задели.
Три месяца на северной вахте слились в бесконечную череду одинаковых дней — пахота-храп-пахота. Только Наташкина фотка на заставке мобилы да вечерние звонки домой не давали свихнуться в этой замороженной реальности. И вот сейчас, когда до встречи оставалось всего ничего, под рёбрами скребло какое-то поганое предчувствие.
Код на подъезде, слава богу, не сменили. Сергей зачем-то позвонил в звонок собственной хаты, хотя ключи лежали в кармане. Внутри грохнуло что-то, будто стул опрокинулся, потом послышались торопливые шаги.
— Кто там? — Наташкин голос звучал как-то не так, напряжённо.
— Открывай давай, это я, — буркнул Сергей, чувствуя, как во рту пересыхает.
Дверь открылась, как ему показалось, целую вечность спустя. Наташка стояла перед ним — лохматая, в его старой футболке, которая ей была до колен. Лицо бледное, только скулы полыхали неровными пятнами.
— Серёжа? Ты же... ты ж должен был завтра приехать... — она запнулась и вдруг выдавила улыбку, такую неестественную, что аж зубы заныли. — Господи, вот это сюрприз-то!
Наташка шагнула к нему, обняла, но что-то было в этом объятии не то — какая-то скованность, неловкость. Раньше она прям вжималась в него, а сейчас будто держалась на расстоянии.
— Нас пораньше отпустили, — Сергей прошёл в квартиру, озираясь по сторонам. — Начальство новое пришло, зам по персоналу решил, что можем на день раньше вырваться.
Вроде всё стояло на своих местах, но что-то неуловимо изменилось. В воздухе плавал чужой запах — то ли одеколона, то ли сигарет каких-то.
— А я как раз собиралась тебе звякнуть! — Наташка засуетилась, выхватывая у него куртку. — Ты, наверно, голодный, как волк? Я щас чё-нибудь разогрею. Только у меня тут бардак такой...
Сергей зашёл в комнату. На журнальном столике стояли две чашки — одна с подсохшей кофейной жижей на дне, вторая почти полная, ещё тёплая.
— К тебе кто-то приходил, что ли? — спросил он, стараясь, чтоб голос звучал как обычно.
Наташкина спина вдруг напряглась, стала как доска.
— А? Не... то есть, да, Ленка заскакивала, — она повернулась, заправляя растрёпанную прядь за ухо – жест, который Сергей знал как признак того, что она нервничает. — Буквально перед тобой свалила. Ты её не встретил?
— Никого не видел, — Серёга плюхнулся на диван, не снимая рюкзака. — А я вот на окна смотрел, и такое ощущение, что там кто-то был. Мужик какой-то.
— Мужик? — Наташкин голос дрогнул. — Да ну, что ты выдумываешь? Может, просто показалось? Освещение дурацкое из-за фонаря, он же моргает как припадочный.
Сергей молча кивнул и пошёл в ванную. Там вроде всё было как всегда, только его полотенце висело как-то криво, словно его недавно снимали и наскоро повесили обратно. На полочке у зеркала стоял новый флакон женских духов.
— Наташ, я на лестнице нашего соседа не встретил? — крикнул он, выходя из ванной. — Того, что сверху живёт. Высокий такой, в очочках.
— Да откуда я знаю-то? — В голосе жены проскочили нотки раздражения. — Я целый день дома торчала, сериал смотрела. Никого не видела, кроме Ленки.
Сергей вернулся на кухню. Наташка гремела посудой, доставая тарелки из шкафа. Руки у неё ходили ходуном.
— Странно всё это, — протянул Сергей, наблюдая за женой.
— Что странного-то? — она резко обернулась, и тарелка выскользнула из её рук, разлетевшись о кафель с громким дребезгом.
— Чёрт... то есть... блин, разбила... — Наташка присела на корточки, начала судорожно сгребать осколки.
— Осторожно, порежешься ещё, — Сергей опустился рядом с ней и заметил, как она шарахнулась, словно не хотела, чтобы он приближался.
Их пальцы случайно соприкоснулись, и Наташка дёрнулась, будто её током шарахнуло. Глаза её на миг метнулись к двери, потом к окну, словно искали, куда бы сбежать.
За окном мелькнула тень. Сергей резко вскочил и подошёл к балкону. В доме напротив горел свет, люди копошились в своих квартирах, занимаясь обычными вечерними делами.
— Ты чего там высматриваешь? — Наташка нервно хохотнула. — На соседку-красотку пялишься? Только с вахты, а уже на других заглядываешься!
Сергей промолчал. В спальне что-то привлекло его внимание — из-под кровати торчал уголок какой-то шмотки. Он наклонился и вытащил мужской носок. Не его.
— Это что такое? — он держал находку двумя пальцами, как дохлую крысу.
Наташка побледнела так, что веснушки стали похожи на брызги грязи. На лбу выступили капельки пота.
— Это... это твой старый... ты ж сам просил выкинуть его, а я забыла.
— Мой? — Сергей усмехнулся. — Я такую муть не ношу. Никогда не носил.
Они стояли друг напротив друга. В глазах Наташки плескался страх, смешанный с отчаянием.
— Серёжа, ты себя накручиваешь, — её голос звучал почти умоляюще. — Я понимаю, ты устал с дороги, замёрз, голодный. Давай я тебе поесть разогрею, ляжешь отдохнёшь...
Сергей подлетел к окну, распахнул его настежь. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату, чуть не сорвав занавески.
— Кого ты пытаешься дурить, Наташа? — спросил он еле слышно. — Меня или себя?
— Никого я не дурю! — она почти завопила, а потом вдруг осеклась и закрыла лицо руками. — Серёжа, умоляю...
Наташкины плечи затряслись, а пальцы на правой руке начали судорожно сжиматься и разжиматься — нервный тик, который появлялся у неё только когда она была на грани.
Где-то внизу бабахнула дверь подъезда. Сергей молча протопал мимо жены, вернулся на кухню и грохнулся на стул. Их свадебная фотка стояла на полке рядом с холодильником — там они были такие счастливые, лыбились во все зубы, не догадываясь, что будет дальше.
— Я так скучал по тебе, — сказал он вдруг, уставившись в окно. — Каждый поганый день на вахте представлял, как вернусь домой, как обниму тебя.
Наташка присела напротив, глаза её покраснели и опухли.
— Серый, между нами всегда была только правда, — её голос дрожал как осиновый лист. — И сейчас говорю тебе правду. Не было тут никого.
Правая ладонь Сергея сама собой сжалась в кулак. В висках застучало, как отбойный молоток. Он поднялся, швырнул находку на пол и вышел на балкон глотнуть морозного воздуха. Внизу, у подъезда, кто-то торопливо шагал, пригнувшись от ветра — высокая фигура в знакомой кожанке.
Противное ощущение под рёбрами стало острее, словно кто-то всадил туда нож и проворачивал. Сергей вернулся в комнату и обвёл глазами квартиру — их маленький мирок, где каждый уголок был родным и знакомым до последней царапины. Где они строили планы, мечтали о том, как заживут. Теперь всё это казалось чужим и промозглым, как заброшенный дом.
— Я знаю этого человека? — спросил он тихо.
Наташка молчала, только губы её тряслись, будто она беззвучно бормотала какие-то слова.
Сергей как робот снял с вешалки куртку, натянул её и схватил рюкзак, который так и не распаковал.
— Не уходи! — Наташка вдруг подскочила и вцепилась в его рукав, как утопающий в соломинку. — Давай поговорим нормально. Это всё не так, как тебе кажется!
— А как? — Сергей посмотрел ей прямо в глаза.
— Я... это... понимаешь... — она запнулась, явно подбирая слова, и Сергей понял, что снова услышит брехню.
— Хватит, — он аккуратно высвободил рукав. — Я всё равно не поверю. Мне хватило твоих глаз, когда я зашёл.
Он шагнул к двери, и в этот момент Наташка рванулась вперёд, повисла на нём всем весом.
— Прости меня, — прошептала она, уткнувшись носом в его плечо. — Прости... я не хотела... так получилось...
Сергей застыл, не отвечая на объятие. Наташка пахла чужим одеколоном. Его левый глаз снова задёргался, и на этот раз он не смог сдержать нервный смешок.
— Ты никогда не умела врать, — сказал он, отстраняясь. — Даже сейчас не можешь сделать это нормально.
Он вывалился на лестничную площадку, не оглядываясь. За спиной Наташка что-то бормотала сквозь слёзы, но он уже не слушал. Внизу, у подъезда, всё тот же фонарь продолжал барахлить, разбрасывая кривые тени по заснеженной дорожке. Сергей подтянул съехавшую лямку рюкзака и зыркнул вверх на окна третьего этажа. За шторкой мелькнул силуэт — на этот раз точно женский.
Левый глаз снова дёрнулся, но теперь это было уже не так больно.
Читайте еще: