Порог. Серый коврик с надписью «Welcome». Заедающий замок. Тишина. Три месяца жизни, сжатые в один рюкзак с грязным бельём и один чемодан с подарками.
— Настя! Я дома, — голос прозвучал как-то непривычно громко, неуместно. Тишина квартиры поглотила его, не ответив эхом.
Гостиная встретила Сашу запахом незнакомого освежителя воздуха — сладковатым, цветочным. Раньше пахло иначе. Раньше — это еще до вахты.
— Настя? — он оставил чемодан у двери и прошёл на кухню.
На столе — чашка с остывшим кофе, крошки печенья, телефон жены. Экран подсветился уведомлением — имя контакта промелькнуло слишком быстро, чтобы разглядеть. Что-то с буквой "А".
— Ты уже вернулся? — Настя возникла в дверном проёме внезапно, с полотенцем на влажных волосах. — Я думала, ты позвонишь с дороги...
— Хотел сделать сюрприз, — улыбка получилась кривой. Три месяца вдали от дома, от жены, все разговоры — десятиминутками по видеосвязи. И вот она — стоит, смотрит растерянно, будто не знает, обнять или нет.
— Здорово, что ты... — она сделала шаг вперёд, но остановилась, — ...вернулся.
Разговор не клеился. В спальне Саша распахнул шкаф — разобрать вещи, повесить куртку, вернуться домой. Шкаф встретил его пустотой левой половины.
— А где мои... — он повернулся к Насте, замершей в дверях.
— Я навела порядок, — она поправила полотенце на голове. — Там столько всего старого было, решила разобрать.
Шкаф зиял пустотой, словно выбитый зуб. Исчезли джинсы, футболки, рубашки. Даже те новые, купленные перед самой вахтой.
— Настя, а новые джинсы? Серые, с этикеткой еще... и белые футболки, помнишь, мы вместе покупали?
Левая рука жены дёрнулась, пальцы начали теребить край полотенца, а правая замерла на дверном косяке.
— Ты столько барахла накупил перед отъездом, — голос звучал ровно, слишком ровно. — Я сортировала вещи, что-то отдала, что-то выбросила... не помню конкретно.
— Выбросила новые джинсы? — Саша уставился на пустые вешалки, чувствуя, как в солнечном сплетении что-то сжимается. — И не спросила меня?
— Мне нужно было место, — она дёрнула плечом. — Не делай из этого трагедию! Купим новые.
Саша закрыл дверцу шкафа. Медленно, аккуратно, хотя хотелось хлопнуть. В животе будто ледяной ком застрял.
— Я в душ.
Ванная тоже изменилась. Исчезли его флаконы с шампунем, бритва. На полочке — только женские баночки, тюбики, флакончики. В корзине для белья — мужская футболка, но не его. На размер больше. Серая с надписью на английском. У Саши таких нет... не было?
Вода смывала дорожную пыль и усталость, но не могла смыть растущее беспокойство. Свои вещи он нашёл в нижнем ящике под раковиной — сложенные, словно ненужные, забытые.
Из кухни донёсся звон посуды. Настя готовила ужин, гремя кастрюлями громче обычного.
— Ты голодный? — спросила она, когда он вошёл. — Я пасту сделала.
— Откуда футболка в корзине?
Нож в её руке замер над помидором. Костяшки пальцев побелели.
— Какая футболка?
— Серая, с надписью. Не моя.
— А-а-а... — протянула она слишком беззаботно. — Это Антона. Он заходил помочь с компьютером, пролил на себя сок, переоделся в запасную.
— У Антона теперь есть запасная одежда в нашем доме?
Настя отложила нож, повернулась. Глаза сверкнули неприятным холодным блеском.
— Знаешь что? Ты приезжаешь на две недели, потом снова на вахту. Три месяца тебя нет. А я здесь одна. Всё сама! Компьютер сломался, сантехник не приходит, машина стучит... — она махнула рукой. — Антон помогает. Сантехник-компьютерщик в одном флаконе. Удобно.
— Настолько удобно, что его вещи в нашей ванной? — горло перехватило. Воздух стал плотным, вязким.
— Не начинай! — она снова схватила нож, с такой силой вонзая его в помидор, что сок брызнул на белую столешницу. — Ты на вахте зарабатываешь и думаешь, что этого достаточно? А я должна здесь... как растение в горшке? Ждать твоего приезда?
— Я не об этом. Я о моих вещах, которых нет. И о чужих вещах, которые есть.
Настя бросила нож, вытерла руки о полотенце.
— Что ты пытаешься сказать? Ну, смелее! — она скрестила руки на груди. — Я вижу, ты что-то надумал. Давай, не стесняйся.
Слова обжигали горло, рвались наружу. Он почти произнёс их. Почти выплюнул это обвинение... но дверной звонок разрезал напряжение.
Они оба вздрогнули. Настя отвернулась к плите, с преувеличенной тщательностью помешивая спагетти.
— Не откроешь? — спросила она, не оборачиваясь.
Саша медленно пошёл к двери. Каждый шаг — как удар сердца, гулкий, тяжёлый. В голове крутилось: "А вдруг это он? Этот Антон?"
За дверью стояла соседка — старая Вера Петровна с классическими бигуди под цветастым платком.
— Саша! Вернулся, родненький! А я слышу, голоса у вас... дай, думаю, поздороваюсь, — она протянула пластиковый контейнер. — Пирожки! С капустой, как ты любишь.
Он механически взял контейнер, пытаясь улыбнуться. Соседка заглянула через его плечо в квартиру.
— А Настенька-то рада? Она такая молодец, без тебя не скучала. Всё время то в гости, то к ней гости. Особенно этот высокий такой, в очках, часто заходил... — Вера Петровна подмигнула.
— Антон, — выдавил Саша. — Компьютерщик.
— Ой, не знаю, как зовут. Да и компьютера-то у вас не было видно, — соседка хихикнула. — Но засиживался допоздна! Я уж спать ложусь, а у вас музыка, смех...
— Спасибо за пирожки, Вера Петровна, — он попятился в квартиру. — Мы как раз ужинать собирались.
Закрыв дверь, Саша прислонился к ней спиной. В ушах звенело. Пластиковая крышка контейнера впилась в ладонь — он слишком сильно её сжал.
— Кто там? — Настя выглянула из кухни, вытирая руки.
— Соседка. Пирожки принесла, — он поднял контейнер. — И новости.
— Какие новости? — она замерла, глаза расширились.
— О твоём Антоне. Который, оказывается, засиживается допоздна. Без компьютера. Под музыку и смех.
Тишина. Настя медленно опустила полотенце на стул.
— Саш, это не то, что ты... — начала она, но он перебил.
— А что это? Что? Мои вещи пропали, зато появились чужие. Ты "не скучала", пока я вкалывал на вахте, чтобы у нас были деньги на новую машину.
— Которую я хотела? — она вскинула голову. — Это ты хотел новую машину! Это ты хотел ипотеку! Поэтому и укатил на вахту, оставив меня одну! И теперь ты меня обвиняешь?
— Я обвиняю? Да я просто спрашиваю, куда делись мои вещи! — он с такой силой поставил контейнер на тумбочку, что крышка отлетела.
— В благотворительный фонд! Ясно? Я отнесла твои вещи в благотворительный фонд! — её щеки вспыхнули красным. — Они все равно лежали без дела. А кому-то нужнее.
— Новые джинсы? Без дела? — он шагнул к ней. — А футболка Антона конечно нужнее всего оказалась в нашей корзине для белья! И что дальше? Что еще ты выбросила из моей жизни, пока меня не было?
Она молчала, закусив губу. Потом вдруг опустила плечи, обмякла, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.
— Ты же понимаешь, что мы с тобой уже давно... просто соседи? — голос стал тихим, почти шепотом. — Вся эта беготня за деньгами, планы, которые только откладываются... Когда ты уехал, я поняла, что даже не скучаю. Не жду.
Горло сдавило, будто в нем застряло что-то острое и колючее. Он хотел ответить резко, зло... но вместо этого спросил:
— И поэтому ты... с ним?
Настя потерла висок, как от внезапной головной боли.
— Нет, Саш. Не поэтому. Я не собиралась ни с кем... Это просто случилось. Он действительно пришел починить компьютер. А потом... мы разговорились. Он слушал. По-настоящему слушал, понимаешь?
Саша сел на диван, ощущая странную пустоту внутри. Гнев испарился, оставив после себя только усталость.
— И что теперь?
Настя села рядом, но не слишком близко. Между ними – расстояние, которое нельзя измерить сантиметрами.
— Я не знаю, — она вздохнула. — Правда, не знаю. Всё так запуталось.
Из кухни донёсся свист закипающей воды. Они оба вздрогнули, но никто не пошевелился.
— Я даже не подумала, как это выглядит с твоей стороны, — тихо сказала Настя. — Вернуться домой и обнаружить... что твои вещи исчезли.
— Как будто меня самого пытались... стереть, — он усмехнулся без улыбки.
Неожиданно у него зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло? — он встал, отходя к окну.
— Александр Викторович? Беспокоит охрана ЖК "Яблоневый". Вы оставили у нас чемодан, когда выходили из такси.
— Что? — он нахмурился. — Я не...
— Красный чемодан на колёсиках. С наклейкой аэропорта.
Саша замер. Чемодан. Его чемодан с подарками — жене духи, теплый свитер, себе новая куртка. Чемодан, который он бросил у двери, когда вошёл в квартиру. Которого сейчас там не было.
— Где он сейчас?
— На посту охраны. Приезжайте забрать, или могу вызвать курьера.
— Я... — он повернулся к Насте, всё ещё сидевшей на диване. Она смотрела на него, и в глазах читалось что-то странное — смесь вины и облегчения. — Спасибо, я заберу.
Он повесил трубку.
— Это не наш дом, — сказал Саша тихо. — Где мы сейчас?
Настя покрутила на пальце обручальное кольцо.
— Я съехала два месяца назад. Сняла эту квартиру, — она подняла на него глаза. — Хотела рассказать, когда ты вернёшься.
— А охранник знает меня по имени, потому что...
— Я показывала твою фотографию. Мало ли, вдруг заедешь... — она неопределённо взмахнула рукой. — Это недалеко от нашего... от старого дома.
— Наш дом, — повторил он. — Там сейчас кто-то есть?
— Нет, — Настя покачала головой. — Я приезжаю иногда... забрать вещи. Помыть пол.
Саша прерывисто вздохнул и неожиданно для себя рассмеялся — коротко, хрипло.
— Отличный сюрприз получился. Я возвращаюсь домой, но дома уже нет. И тебя тоже нет.
— Я собиралась всё объяснить, — она встала. — Правда. Не так, конечно... — её голос дрогнул. — Я не думала, что ты просто приедешь. Без звонка. И я не успею...
— Что? Убрать следы? — он поморщился от своих же слов. — Извини. Это было...
— Нет, всё правильно, — Настя покачала головой. — Я поступила как... Но я действительно отдала твои вещи в благотворительность. Это не ложь.
— А остальное?
Она сжала губы, потом тихо сказала:
— А остальное — да. Ложь. Я встречаюсь с Антоном. И съехала отсюда. И не знала, как тебе сказать.
На кухне что-то зашипело — вода, перелившаяся через край кастрюли, попала на горячую конфорку.
— Паста сгорит, — сказал Саша бессмысленно.
— Пусть, — Настя не двинулась с места. — Что нам теперь делать?
Он подошёл к двери, взялся за ручку. На секунду показалось, что сейчас он откроет её, выйдет — и окажется в настоящем доме, где всё по-прежнему, где его вещи на месте, а Настя ждёт его с вахты.
Вместо этого он сказал:
— Я поеду заберу чемодан. А потом... не знаю. Наверное, в отель.
— Саш, ты можешь остаться. В гостиной, на диване... — она осеклась, осознав нелепость предложения. — Прости. Это глупо.
Он кивнул. На пороге обернулся:
— Порог. Коврик "Welcome". Замок, который заедает... Всё как дома. Только это не дом.
— Ты тоже давно уже не дома, Саш, — тихо ответила она. — Ты на вахте. Постоянно на вахте. Даже когда возвращаешься — мыслями всё равно там.
Он хотел возразить, но понял, что она права. Когда-то, в самом начале, они мечтали вместе — о путешествиях, о детях, о собственном доме с садом. Потом остались только планы — ипотека, машина, ремонт. А потом и планы стали просто цифрами: сколько еще вахт до первого взноса, сколько переводить ежемесячно, сколько осталось накопить.
— Я позвоню завтра, — сказал он. — Нужно... многое обсудить.
Настя кивнула.
Закрывая дверь, он увидел, как она стоит посреди чужой гостиной, обхватив себя руками, маленькая и потерянная. А на стене за её спиной — фотография в рамке: она и какой-то высокий парень в очках, улыбаются, обнявшись. Чужие вещи в чужом доме.
Порог. Серый коврик с надписью «Welcome». Заедающий замок. Тишина.
Саша вышел, плотно закрыв за собой дверь. Где-то на посту охраны ждал его красный чемодан с наклейкой аэропорта — единственная вещь, которая осталась с ним из его прежней жизни. Предстояло решить, что делать с ней дальше.
Читайте также: