Зинаида купила рыбные хвосты. И этот поступок, моментально перенес её на сорок лет назад, сделав её героиней прозы Войновича, Довлатова и Горенштейна. Да - в первую очередь Горенштейна, чьим рассказом "С кошелочкой" бредила в ту пору вся интеллигенция её сибирского города.
К тройке звезд эмиграции пытался примкнуть и Владимов с быстро написаным, но не динамичным рассказом "Не обращайте внимания, маэстро!". По радио рассказ читал Юлиан Панич, и по тексту было заметно, что писатель отвлекся от работы над большой вещью просто чтоб напомнить о себе. Кто-то говорил, что в Москве его звали "Янусом" за большое пятно в левой части лица.
Синявский был крив на один глаз, но Зинаида не помнила, точнее - не знала, на какой. Все эти подробности,вместе со словом "самиздат" были ей известны от мужа - деспотичного живчика-пианиста, полного идей и амбиций, но живущего по принципу "где родился - там и пригодился".
Все его звали Вадиком, хотя в паспорте стояло "Владлен".
Оно там и до сих пор стоит. Скажут - какие хвосты в двадцать первом веке! А между тем, рацион супругов на девятом десятке в точности повторял лимиты времен "продовольственной программы" - в две тысячи первом они жили на пороге восемьдесят второго, который вот-вот должен был стукнуть каждому из них не как часть века, а как часть возраста.
Раз в неделю Зинаида брала в одном месте у той же продавщицы полкурки, чтобв сварить из неё на неделю бульон, а отварным мясом заправить подобие домашнего плова.
Эти фокусы делали чету вдвое моложе, передвигая в призрачную обстановку при Лёне, когда в жилищах людей культурных на короткой волне гремели "Рассказы из чемодана", "Чонкин" и "С кошелочкой", а их мальчику едва исполнилось шестнадцать.
Теперь он в Москве. Давно в Москве.
В больших городах родители Валентина по-человечески не бывали ни разу, кроме как проездом "на юга", если решили сэкономить на авиабилетах. Но такое случалось еще в эпоху Магомаева и Мондрус.
Владлен однажды смотался в столицу по делам, и даже заглянул в Ленинград к старому товарищу, которого должны были выпустить за границу к больному брату, но почему-то не выпускали, хотя он тоже был пианистом, а не физиком-ядерщиком.
В родной город Владлен вернулся с видом пушкинского Евгения, который всю ночь гонял по пустынным проспектам Медного Всадника, а не наоборот. Что-то в нем переключилось, как будто Гленн Гулд заиграл Сесила Тейлора, а не наоборот.
Папаша начал чудить. Но в меру.
А маленький, для мамы всегда маленький, Валюша бредил именно Москвой, где кинофестивали, показы и, он даже это слово использовал, потому что знал - ретроспективы итальянского кино, французского, испанского, латиноамериканского кино.
Следует отметить полнейшее безразличие всех трех членов святого семейства к видео. Ни записи концертов, ни "сексушка", ни "ужастики" не волновали ни мать, ни отца, ни сына, ни "святого духа" - так в семейном кругу называли полоумного дядю-штейнерианца, мыкавшегося по психушкам. Впрочем, это громко сказано - как университетов в Москве, психушек в городе было всего две.
Диспансер и стационар.
Вадим и Зина не смотрели ни "Экзорциста" ни "Омена". Что-то читали про то и другое, но смотреть - увольте. Куда-то проситься, кому-то за что-то платить, жертвуя хребтами-хвостами и полкуркой - да ну его к лешему, это ваше видэо.
С какой стати, если до семнадцати лет собственный "омен" жил с нами под одной крышей.
Пока не сбежал, сам себе уточняет "омен", направляясь в столичный кинотеатр, где будут показывать очередной арт-хаус.
Сперва в общагу, а затем и в "лучший город земли".
Узнав про бегство племянника, безумный дядя моментально родил каламбур "у вашего мальчика, Владик, недержание москвы - с таким диагнозом армия ему не грозит".
Мальчик смотрел "Амаркорд", как он сам выражался, восемь с половиной раз, пытаясь понять, кто был прообразом сумасшедшего дяди у Феллини, того, что орет, на древо взгромоздясь, "voglio una donna!".
"На древо взгромоздясь" он тоже видел и не раз, хотя в широком прокате этой картины с Де Фюнесом и дочерью Чаплина не было.
В отличие от брата-штейнерианца, Владлен не был мистиком в традиционном смысле слова - он не сверкал глазами при рукопожатии, не делал пассов, отступив от собеседника по системе "от врага на два шага", не водил ладонью в районе лба, допытываясь, чувствует ли жертва тепло.
Будучи не меньшим прагматиком, чем его Зина в вопросах хозяйства, Владлен жил по формуле "нравственно то, что биологически полезно", вычитанной им, как это ни странно, в фельетоне про Владимира Буковского, который, как известно, трижды, после каждой отсидки, поступал на биофак. И поступал! А представьте только, как его валили на приемных экзаменах? Вас бы так.
"Голос Америки" при сыне Владик не ловил, запираясь для этих сеансов в опочивальне, когда Валентин, вымотанный дневными занятиями, якобы спал.
Но невнятные эфиры все же просачивались в утомленный мозг мальчика сквозь дверь хрущевки.
Это был невнятный бубнеж на два голоса, которые, как казалось Валентину, принадлежали одному существу, и существо это ни кто иной, как сам Дьявол. А возгласы отца и его ответный хохот, наводили на мысль, что они там о чем-то торгуются. Папа Владя предлагает радио-бесу, а тот отмахивается. Любопытно, что, ведь по большому счету в квартире шаром покати.
Курочка в суп - курочка в плов.
Повторяя эту колыбельную мантру, ребенок засыпал до утра.
На самом деле история клана Пименовых лапидарна как сюжеты Эдгара По: зубы, жук, покойница, черный ворон, одноглазая кошка.
Владлена назвали "владленом" в год семидесятилетия Ильича. Зинаиду - в честь подпольщицы Портновой. По крайней мере она сама так рассказывает сослуживцам на посиделках к Дню Победы.
На каком-то этапе к ней незаметно приросла частица шарма Зинули из "Знатоков", затем, так же незаметно, отвалилась, вместе со смертью Эльзы Леждей, не надолго пережившей смерть Всеволода Сафонова.
А смерти Пименовы совсем не боялись. Даже поставив хату на охрану, опасаются, а эти нет. И вот почему.
Они прокляли сына в обмен на долголетие.
Владлен Пименов принадлежал к редкой породе советских людей, не способных уверовать в Бога до конца.
Типа скорость света - научно доказанный предел. А "нуль-пространство" - пускай, научная, а все-таки фантастика. Ну, не изобретут они его, падла буду, не откроют, потому что его нет.
Такие люди могут носить крест, ни разу в жизни не сходив к причастию, не исповедавшись. А живут при этом долго, повторяя одни и те же глупости так сентенциозно, словно сами слышат их первый раз.
Страх перед храмом, как перед помещением, чей порог надо переступить, рациональная, не мистическая, боязнь услышать о себе правду из собственных уст, сильны в Пименове настолько, что он не может заставить себя выписать "Науку и религию", довольствуясь "Юным техником", "Наукой и жизнью", наряду с прочими апологетами князя мира сего.
Для заключения сделки ему был нужен Мефистофель-лайт по цене рыбьих хребтов и курьих гузок - "попков", как он именует их по сей день.
Тот явился, и оказался именно таким. Никакой оперной готики. Скорее что-то еврейское. Но и оно быстро уступает место чему-то абстрактно-кавказскому, как бывает, когда человек рассказывает этнический анекдот с неумелым акцентом.
Душя? Зачэм мне вашя душя, если она не попадет в ад. Меня самого туда нэ пускают, вэришь?
Глаза Владлена окрасила ирония. Он заранее рассчитал, что душой то, что ему реально необходимо, не купишь. Не омоложение Фауста, и не нудное бессмертие Вечного, я извиняюсь, Жида, а нормальное кавказское долголетие, для которого необходимо выпить километр кисломолочных продуктов, но ведь это уйма денег! "Калабашек", как выражается наш сынок.
Не бессмертие, которого нет, а жизнеспособное долголетие, которое вполне возможно. Существуют же работоспособные алкоголики, пашущие по четверти века после пенсии...
Бу зде. - ответил Мефистофель-лайт без акцента.
Как в первой главе "Мастера". - отметил Владлен, стриженый в ту пору под Бортникова. - Акцент пропал.
И что для этого надо?
Ничего особенного. Так делают сотни советских семей.
Они сатанисты. - приосанился Владлен. - А я прагматик. Утром дети, а вечером годы, но дети вперед - я так понимаю?
Через тринадцать лет в прокате появится картина "Мефисто", её снимет какой-то венгр, а твой Валюшка на последнем ряду расстегнет ширинку своему дру....
Расстегнет не расстегнет. - обиделся Владлен, сто раз читавший подобное в сборниках фантастики. - Давайте без шаблонов. Что надо делать сейчас.
Давайте не давайте. - передразнил собеседника сатаноид. - А сами договорить не даёте. Я же сказал - ничего особенного.
Ничего... особенного?
Купите вашему Валюше фортепиано. Пусть занимается. Или возьмите на прокат, если жаба давит башлять.
*
Валентин едва успел допить седьмую по счету рюмку после подъема. Звонила мать. Вчера ему стукнуло пять и восемь.