Леденящий триллер, где реальность граничит с мистической местью. Рассказ в стиле гиперреализм о настоящей цене наркотиков.
🔔 Будь в курсе новых произведений.
- - - -
Глава 1.
Скрип грабель по мерзлой земле, хруст веток под подошвами, дыхание - белое, рваное. Шерзод ковыряет землю, будто выскребает рыбьи внутренности. Москва в марте - грязный пластырь на лице весны. Снег, недобитый солнцем, лежит клочьями, как старая вата.
Алайская долина.
Горы, острые, как зубы. Гнедой конь, с белой звёздочкой на лбу, фыркает, бьёт копытом. Отец, руки в прожилках, как корни старых деревьев, наставляет: «Деньги не пахнут, сынок. Главное - трудись.»
Граблями шкряб - ветка, шкряб - слипшийся пакет, шкряб - собачье д*рьмо, застывшие в грязевом янтаре.
И вдруг - розовый блик. Изолента, гладкая, как лакированная кожа. Свёрток.
Сердце - тук-тук-тук - в висках, в горле, в пальцах.
Алымкул говорил об этом недавно…
Голос брата в памяти - жирный, знающий: «Закладки, Шерзод. В интернете заказывают, под деревьями находят. Деньги из воздуха».
Озирается. Окна многоэтажек - слепые глаза. Кто-то там есть? Кто-то видит?
Рука сама хватает свёрток.
Телефон. Гудки.
- Нашёл что? - голос Алымкула, с хрипотцой, будто он только что курил.
- Да… в листьях…
- Молчи. В дворницкой спрячь. Я вечером.
Трубка глохнет.
Шерзод сжимает свёрток.
Деньги из воздуха.
А вокруг - Москва, серая, как пепел.
Глава 2.
Дворницкая - коробка из жести и спёртого воздуха. Лампочка моргает, как глаз с неврозом. Алымкул входит, и запах дешёвого парфюма врезается в затхлость - Paco Rabanne с рынка, палёный, сладкий, как гниль.
Он оглядывает стены, заляпанные нечистотами. Пять лет назад он сам мёл тут сор, вываливал мусор из ведра. А теперь на нём - кожаная куртка, iPhone в кармане.
Шерзод, уже в курте, джинсах и кроссовках, достаёт из-под ящика с вениками свёрток. Розовая изолента блестит, как мокрая плоть.
Алымкул разматывает - пальцы липкие от возбуждения. Внутри - пакетик, а в нём белый порошок, мелкий, как кристаллическая пыль.
- Меф, - говорит он, нюхает, будто пробует воздух из пакетика на вкус. - Чистый. Без вони.
Глаза у него блестят. Вспоминает.
Тот вечер в парке. Снег хрустит под ботинками. Внутри - тепло, как от водки, но без тяжести. Лёгкость. Вот он настоящий Алымкул! Важный, быстрый, умный. Коллега ухмылялся: «Ну что, почувствовал?» А потом - «Больше не дам».
- Ты будешь это… нюхать? - Шерзод смотрит на порошок, как на змею.
- Да не бойся ты. Разок - и ничего. В Москве все так делают.
- А… опасно?
- Х*йня! - Алымкул уже достаёт купюру, скручивает её в трубочку.
«Как в кино», - Думает Шерзод.
Четыре дорожки. Толстых, как мизинцы. Алымкул наклоняется, вдыхает - шмыг - носом, резко, жадно. Глаза закатываются.
— Во-о-от, а-ах… — выдыхает он и передаёт купюру-трубочку Шерзоду.
Тот колеблется. Но любопытство - липкое, назойливое - сильнее страха. Он нюхает. Сначала осторожно. Потом - глубже.
И тогда оно начинается.
Сначала - жар. Будто кто-то разлил кипяток по венам. Пульс. Бум-бум-бум. В висках, в груди, в пальцах.
Потом - сжатие. Грудная клетка - будто в тисках. Дышать? Нечем. Воздух? Его нет. Шерзод хватается за горло. Алымкул уже на полу, бьётся, как рыба на берегу.
Сердце. Оно колотится, рвётся наружу. Слишком быстро. Слишком.
Зрачки - чёрные, огромные.
Тошнота. Но вырвать нельзя - мышцы скованы.
Алымкул дергается, изо рта пена. Шерзод видит это сквозь пелену - брат, который знал, который уверял, теперь корчится в конвульсиях.
Темнота. Тишина. Только в кармане Алымкула вибрирует телефон. Мать звонит.
Но ответа не будет. Никогда.
- - - -
⏭️ Следующая глава.
👍 Если интересно, что будет дальше.