- Ну чего, Майя, с обновками тебя, - в небольшой магазинчик под названием «Валентина» зашёл мужчина лет 70-ти, тут же громко оповещая о своём прибытии, обращаясь к женщине, что расплачивалась у прилавка.
- С какими ещё обновками, Гриша? – Майя Тихоновна растерянно смотрела на вошедшего.
- Ну как же, семья молодая прибыла, за твоим огородом станут жить. Видел я, как они из машины вещи переносили, да в дом всё стаскивали. Может эти не такие вредные будут, как старикашка Мамаев?
- Чем тебе Гена мог не угодить? Чего ты его хаешь с раннего утра? – тут же отозвалась престарелая женщина, желая защитить своего бывшего соседа.
- А он у меня, как взял напильник, так и не отдал. Я, говорит, тебе возвращал весной. А не возвращал же, я точно помню. Не мог я о таких вещах забыть. Так и смылся Генка с моим напильником в город к дитям своим, видимо там моим напильником станет мозг выпиливать старухе своей.
Григорий Пантелеймонов говорил так, словно бы желание имел быть услышанным не только теми, кто стоял рядом, но и теми, кто мог располагаться далеко за пределами данного магазина. Славился дед Григорий своей сильной тягой к общению, не мог он пропустить мимо себя хоть одного человека, чтобы ему что-то не сказать.
- Отвесь-ка мне два кило сахара, Валентина, да муки столько же дай, моя блины собралась печь, оказалось, что нет ни черта дома. Как всегда, меня вот, как мальца заставила бежать, - пожаловался дед Гриша не только продавцу, к которой обращался, но и к своей соседке.
- Отвесь? Нет такого слова, Гришенька, - поправила бабка Майя, шибко она уж не любила такие вот неправильные слова, поэтому всюду и всех поучала, - взвесь надо говорить.
- Я тебе не трусы, ты не поправляй меня, - махнул на неё Григорий, поворачиваясь вновь к продавцу, чтобы шёпотом добавить той, выставляя ребро ладони перед своими губами, - чекушечку мне ещё аккуратно поклади.
- И поклади слова не существует, - громко сообщила Майя, - положи надо говорить, а Лариса Игнатьевна в курсе, что ты ещё к муке приобретаешь?
- Какие вы все бабы вредные, - Григорий выпрямился, поворачиваясь к своей собеседнице лицом, - ты мне лучше расскажи, как тебе соседи? Молодые вроде бы совсем. Парню может около 30, здоровый мужик, а жена-то его совсем девчонка. Чего они сюда припёрлись? Для чего им Малиновка сдалась?
- Жить перебрались, - Майя пожала плечами, - а чего же молодым не велено, что ли в деревню перебираться? Хорошо тут у нас, чего же не остаться?
- Ой, не скажи, была бы ты сейчас молодая, ни на минуту бы тут не задержалась, рванула бы в город, чтобы возле батареи всю зиму на диване лежать, да семечки в потолок плевать.
- Я бы ни за что не променяла бы нашу родную Малиновку на город, - тут же откликнулась Майя, - вот, кто бы не звал, что бы не случилось, а нет, не уехала бы.
- Это тебя никто не зовёт просто, да на что ты там старая уже сгодишься. Вот была бы у меня тачка крутая и выбирал бы я себе девку молодую, чтобы в городскую квартиру позвать, так тебя бы и ни за что не пригласи. Вон Валюха и то больше подходит.
- Дед Гриша, так вы что же, молодуху себе искать собрались? – хихикнула Валентина, завязывая мешок с сахаром, - а Лариса Игнатьевна как же?
- Да сдалась мне она, вон Демьян молодую себе привёз, а я что же хуже его?
- Так Демьяну-то не 70, как вам, дед Гриша, - продолжала усмехаться Валя.
- Так я может какими-то местами лучше его буду, - он приоткрыл глаза на миг, делая выражение своего лица более загадочным.
- Какими местами? – Валентина засмеялась.
- Ой, девка, так и до греха доведёшь меня, чего пристала-то? Шутки могу шутить, развлекать даму разговорами имею дар, так сказать.
- Это у тебя точно талант, балаболить ты мастер, каждый в Малиновке знает, - улыбаясь подтвердила бабка Майя.
- Ладно, пошли соседка, я тебя, как путную даму провожу по деревне, но только до калитки, авось никто не приметит, не заподозрит ничего.
Григорий Савельевич расправил тряпичную сумку, складывая туда свои покупки. Чекушку, что Валентина запросто выставила на прилавок, игнорирую всю секретность, он спрятал во внутренний карман своей куртки.
- Девчушка-то и правда молоденькая совсем, ей 22, Настей зовут. Я с ней поговорила уже, в растерянности девка, не знает за что и браться. Городская она, в деревне никогда не жила, а у родителей квартира в городе. Жалко мне её как-то стало, не знаю, чего это они сюда перебрались, - делилась своими переживаниями Майя Тихоновна.
- А я вот тоже думаю, - Григорий Савельевич держал в одной руке сумку, другой прикоснулся к подбородку и потёр его, задумчиво глядя в сторону, - чего этой семье у нас понадобилось? Ладно, если бы родители жили всегда тут, ещё ладно или с другой деревни перебрались, а то из города в Малиновку. Странно.
Через десять минут Майя Тихоновна заворачивала к своему двору, прощаясь со своим собеседником, передавая привет его супруги напоследок. В это же время к соседскому дому подъехал автомобиль, из которого вышел молодой мужчина.
- А вот и легки на помине, - громко произнёс дед Григорий, - это значится вы перебрались в Малиновку?
Матвей в это время открывал заднюю дверцу машины, чтобы взять оттуда привезённые покупки, когда услышал обращение к себе. Он посмотрел на деда, как показалось тому исподлобья, сердито, со злостью, но тут же, словно бы приходя в себя, расплылся в улыбке, оставляя дверцу открытой и направляясь к новому соседу, подавая ему руку.
- Матвей Воронин, здравствуйте, - представляясь и подавая руку, Матвей не забывал выглядеть доброжелательным и приятным человеком.
- Григорий Савельевич Пантелеев, я живу сразу за Демьяном, так что мы тут все соседи будем, если что понадобится, забегайте, рады будем.
- А я Настя, здравствуйте, - девушка приветливо махнула головой, оставаясь стоять у машины.
- Красивая у тебя жена, Матвей, - махнул в сторону молодой особы дед Гриша, - где бы мне свою старую жену на вот такую же красивую обменять?
- Болтун ты старый, - отозвалась Майя Тихоновна, стоя уже в своём дворе, но не отходя от калитки, наблюдая за всем, что происходит.
Обменявшись ещё некоторыми любезностями с новыми соседями, Григорий отправился к себе домой, заходя сначала в сарай, чтобы спрятать в тайное местечко бутылку, что приобрёл у Валентины, а затем уже стал заходить в дом, разговаривая с котом.
- Чего, Василий, нагулялся? Эх, счастливая у тебя жизнь, бегай по дворам, да с кошками милуйся. Ни тебе ответственности, ни тебе алиментов, да что там, не предъявит даже никто. А мы вот мужики всю жизнь мучаемся, страдаем, за каждое своё слово ответ обязаны нести.
- Ты чего так долго, Гриша? – Лариса Игнатьевна встретила мужа у порога, забирая у него сумку, - за смертью тебя только посылать.
- Да кто же за ней посылает? – он посмотрел на жену, затем разулся и прошёл внутрь дома, присев на стул рядом со столом, наблюдая, как жена вынимает из тряпичной сумки продукты, укладывая их на стол, - с Ворониными познакомился.
- Кто это?
- Соседи наши новые, вместо этого охламона Мамаева заселились, - он посмотрел в окно, словно желая убедится, что его никто не подслушивает, - жена у него красивая, простая девка, видно, а вот он сам, этот Матвей, как зверёныш. Глазками на меня сверкнул, будто бы оценивал обстановку, а после тут же стал вежливого человека из себя строить. Вот помяни моё слово, не к добру он сюда прибыл.
- А для чего? – Лариса Игнатьевна на миг остановилась, продолжая держать сумку в руках, - может показалось? Мало ли от чего люди молодые в деревню перебираются. Ты видел, какие там цены на жильё? Может не потянули, а в деревне хорошо. Я Демьяна уже расспрашивала, он сказал, что сосед тот автомеханик. А что, вон у Лёньки же тут авто малярная удалась, к нему перекрашивать машины из города приезжают. Может и этот Матвей тут развернёт свой бизнес.
- Ну может быть, хорошо, если так, - Григорий устало поднялся, опираясь на стол, - пошёл я в сарай, надо найти там кое-что.
- Что это? – Лариса Игнатьевна установила одну руку на талию, наклонив голову в сторону, вопросительно поглядывая на мужа, - чекушку поди припрятал там?
- Ой, слушай, отстань, а, - Григорий махнул на неё рукой, - будешь ворчать, я тебя вон на молодуху поменяю, сейчас так модно.
- Иди-ка лучше баню растопи, постирать надо мне, - крикнула супруга вслед уходящему мужу.
- И когда я уже смогу спокойно пожить, без вот этих указаний постоянных. 70 лет, а она всё указывает и распоряжения отдаёт, начальница нашлась: в магазин сбегай, баню натопи, пенсию всю отдай.
- И не ворчи там.
Вечер постепенно опускался на Малиновку, принося с собой прохладу и покой. В каждом дворе хозяйка обходила с деловым видом свой огород, поливая то, что важно было после такого жаркого дня, закрывая дверцу в теплице и досматривая всё ли в порядке.
Агата стояла в самом конце своего огорода, где в прошлом году Демьян посадил несколько яблонь, надеясь развести тут целый сад со временем. В одной руке у молодой женщины было ведро, из которого она только что вылила всю воду. Взгляд Агаты был устремлён вдаль.
- Что рассматриваете там? – послышался мужской голос откуда-то со стороны, - солнце провожаете? Не бойтесь, оно завтра вернётся вновь.
- Ой, здравствуйте, вы Матвей, наверное, - Агата словно бы очнулась от своих мыслей, поворачиваясь в сторону молодого человека, - добро пожаловать в Малиновку.
- Спасибо, а вы Агата, я так понимаю? Жена к вам ходила знакомиться, да и я приходил, но вас не застал, Демьян ко мне выходил на встречу.
- Да, будем соседями, - Агата улыбнулась, собираясь уже уходить.
- А вы тоже не местная? Настя сказала, что из города вы тоже переехали? – он внимательно смотрел на молодую женщину, будто бы изучая её, ловя каждый жест и взгляд, - отчего же решили променять город на эту глушь?
- Странный вопрос, - Агата растерялась от какого-то внутреннего напряжения, повисшего между ними.
- Ладно, пошёл я дальше осматривать свои владения, - он тут же перевёл тему разговора, - надо как-то всё тут перепахать, пока вот думаю, с кем договорится по этому поводу. Завтра к Демьяну подойду, подскажет, поди.
- Конечно, - она кивнула головой, уходя прочь.
Пока Агата шла свои десять шагов до крыльца, она чувствовала на себе пристальный взгляд, нагло рассматривающий её. Повернулась молодая особа у самого дома, перед тем, как войти в него. Только в этот момент Матвей нехотя отвёл взгляд, поворачивая голову в ту же сторону, куда до этого задумчиво смотрела Агата.