В прихожей пахло свежей краской и пылью. Мы со Светкой стояли посреди хаоса из коробок и пакетов, разглядывая наше новое жильё. Маленькая двушка на окраине, пятый этаж без лифта — но зато наша. Точнее, Светкина по документам, но какая разница? Мы же сёстры.
— Лен, глянь, обои в спальне уже отклеиваются, — Светка провела пальцем по стене, и кусок бумаги послушно отошёл.
— Ничего, переклеим, — я улыбнулась, стараясь не выдать усталости. — Главное, что своё.
На табуретке, единственном предмете мебели в квартире, стояли пакеты с едой — бутерброды, термос с чаем, пара яблок. Наш первый ужин на новом месте.
— Знаешь, а ведь я даже не мечтала о собственном жилье, — Светка села прямо на пол, подогнув под себя ноги. — После развода думала, что так и буду скитаться по съёмным квартирам до пенсии.
Я промолчала. Четыре года назад, когда Светка осталась одна с кредитами бывшего мужа, я пообещала себе, что помогу ей встать на ноги. Моя младшая сестрёнка не заслужила такой жизни.
— Без тебя я бы не справилась, — вдруг сказала она, глядя в окно. — Одному всегда тяжелее.
— Нам вдвоём будет проще, — я присела рядом с ней на корточки. — Главное — мы вместе.
Светка благодарно сжала мою руку. Её глаза блестели от слёз или от предвкушения — не разобрать.
— Завтра привезут мебель, — сказала я, разливая чай в пластиковые стаканчики. — Обустроимся потихоньку.
— А кто будет платить за коммуналку? — спросила Светка, и я почувствовала укол раздражения. Всегда такие вопросы в самый неподходящий момент.
— Я возьму на себя, — ответила спокойно. — Пока ты не найдёшь хорошую работу.
— Но квартира же на меня оформлена, — Светка нахмурилась. — Неудобно как-то.
— Перестань, — я потрепала её по плечу, — какие между нами счёты? Выкарабкаемся.
Мы сидели на полу и пили чай, а за окном темнело. Рассвет новой жизни. Я смотрела на сестру и думала, что сделала всё правильно. Пусть лучше квартира будет на ней — мало ли что в жизни случится. А платить... что ж, платить я могу. Должна ведь я о ком-то заботиться.
Невысказанное
В тусклом свете кухонной лампы тарелки с недоеденным ужином казались особенно унылыми. Третий месяц в новой квартире, а мы так и не обзавелись нормальным светильником. Всё откладывали на потом, на лучшие времена.
Светка листала ленту соцсетей в телефоне, изредка хмыкая над чьими-то фотографиями. Я молча вытирала стол, потом достала телефон и открыла приложение банка.
— Опять платежи? — не отрываясь от экрана, спросила сестра.
— Коммуналка пришла, — ответила я, разглядывая цифры. — В этом месяце побольше, отопление включили.
Светка неопределённо качнула головой и снова уткнулась в телефон. Я ввела сумму, подтвердила платёж и закрыла приложение. Внутри что-то неприятно заскребло, но я загнала это чувство подальше. Не время для обид.
— У тебя завтра выходной? — спросила я, пытаясь разбавить тишину.
— Ага, — отозвалась Светка. — Думаю по магазинам пройтись, давно ничего нового не покупала.
Я промолчала. Мой гардероб не обновлялся уже года полтора — всё уходило на выплаты по ипотеке, коммуналку и продукты. Светка устроилась администратором в салон красоты, но её зарплаты хватало только на мелкие расходы и личные нужды. Всё остальное тянула я.
— Может, поищешь работу получше? — осторожно предложила я, загружая тарелки в посудомойку. — С твоим образованием можно найти что-то... доходнее.
Светка оторвалась от телефона и посмотрела на меня с лёгким раздражением:
— Опять начинаешь? Я только устроилась, привыкла. К тому же мне там нравится.
— Просто подумай об этом, — я старалась говорить мягко, но чувствовала, как напрягаются плечи. — Нам бы не помешали дополнительные деньги.
— Нам или тебе? — вдруг спросила Светка, и я замерла с полотенцем в руках.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, — она встала из-за стола. — Устала я сегодня. Пойду лягу пораньше.
Когда за сестрой закрылась дверь, я опустилась на стул и уставилась в пустоту. Что-то между нами менялось, что-то неуловимое, но очень важное. Как песок сквозь пальцы — не удержать. Когда мы решились на эту квартиру, я представляла себе другую жизнь. Думала, мы будем поддерживать друг друга, радоваться общему дому, строить планы.
А получилось... что? Я плачу по счетам, она живёт в своё удовольствие. И даже не пытается что-то изменить.
Хотелось плакать от обиды, но слёз не было. Только усталость и ощущение, что я, кажется, в очередной раз обманулась в своих ожиданиях.
Чужой в нашем доме
До квартиры я еле доползла — ноги гудели от усталости. Рабочий день выдался адский: две планёрки, срочный отчёт для начальства, а под конец ещё и система зависла. Домой приплелась почти в восемь, мечтая только о горячей ванне и тишине.
Открываю дверь своим ключом и вдруг натыкаюсь взглядом на какого-то мужика в нашей прихожей. Высокий такой, лет под сорок, в джинсах, футболке. Рядом чемодан на колёсиках примостился.
У меня сердце в пятки ушло — кто это ещё такой?
— Здрасьте, — говорит он и улыбается, как будто так и надо. — Вы, наверное, Елена?
Я кивнула, как дурочка, потому что слова куда-то подевались.
— А я Олег, — протягивает руку. — Ваш новый сосед.
— Какой ещё сосед? — выдавила я, чувствуя, как внутри закипает что-то нехорошее.
— Комнату у вас снял, — поясняет, как маленькой. — У Светланы Викторовны. Она сказала, вернётся через час, а пока я могу располагаться.
Я стояла и хлопала глазами, как рыба на берегу. В голове не укладывалось — Светка сдала комнату? Без единого слова? В квартире, за которую я горбачусь на двух работах?
— Извините, мне нужно... — я махнула рукой куда-то в сторону и вылетела на лестничную клетку.
Прислонилась к стенке, сердце колотится, как бешеное. Дверь соседней квартиры приоткрылась, и оттуда высунулась Зинаида Петровна — старушка с первого подъезда, с которой мы иногда трепались во дворе.
— Леночка, что стряслось? — спрашивает, глаза круглые. — Ты чего такая бледная?
— Да я... — я аж заикаться начала. — Зинаида Петровна, вы не в курсе, моя сестра... она давно решила комнату сдавать?
Старушка удивлённо брови приподняла:
— Так недели две назад объявление на подъезде висело. Я ещё спросила, как вы там втроём ютиться будете. А она рассмеялась и говорит — деньги лишними не бывают.
Внутри как будто что-то оборвалось. Две недели она это планировала. Две чёртовых недели! И ни словом не обмолвилась. А я, как дура последняя, продолжала горбатиться, счета оплачивать, продукты таскать. Верила, что мы "вместе справимся".
— Спасибо, — буркнула я и, забыв про лифт, помчалась вниз по лестнице.
На улице дождь моросил — противный, холодный. Я стояла под козырьком подъезда и чувствовала, как внутри поднимается такая волна злости, что хоть криком кричи. Светка, родная сестра, меня как последнюю лохушку развела. Всё это время думала только о себе. А я-то, дура наивная, воображала, что о сестрёнке забочусь...
"Сестра", — я аж зубами скрипнула от злости. Она даже не соизволила со мной обсудить, что к нам въедет какой-то левый мужик. В квартиру, за которую я батрачу. Которую я для нас двоих купила.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Светки: "Ты где? Буду дома через 15 минут. Надо поговорить".
Ещё бы! Теперь, значит, надо поговорить. Когда уже всё без меня решено.
Горькая правда
Когда Светка вошла в квартиру, я сидела на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. На столе лежали документы на ипотеку и квитанции — я достала их из папки, чтобы освежить память, хотя и так всё помнила наизусть.
— Лена, — она остановилась в дверях, явно не ожидав меня увидеть так скоро. — Я хотела тебе сказать...
— О чем? — мой голос звучал непривычно резко. — О том, что ты сдала комнату постороннему мужчине? Или о том, что две недели скрывала это от меня?
Светка прикусила губу и прошла на кухню. Села напротив, положила руки на стол. Пальцы у неё мелко подрагивали.
— Послушай, я всё объясню. Я хотела как лучше. Этот человек — он надёжный, проверенный. Коллега моей начальницы, у него временные сложности с жильём...
— Мне плевать, кто он, — перебила я. — Ты не имела права принимать такие решения за моей спиной.
— Но квартира оформлена на меня, — тихо произнесла она, и эти слова ударили как пощёчина.
— Значит, вот как, — я горько усмехнулась. — Квартира на тебя, поэтому ты тут хозяйка? А кто за неё платит, тебя не волнует?
Светка вспыхнула:
— При чём тут это? Я просто хотела помочь с деньгами! Ты же постоянно намекаешь, что я мало зарабатываю!
— Я не намекаю, я прямо говорю! — я повысила голос. — Я пашу на двух работах, чтобы выплачивать ипотеку, пока ты прохлаждаешься в своём салоне! А теперь ещё и квартирантов приводишь, чтобы было на что ногти красить!
— Это нечестно, — Светка вскочила со стула. — Я не просила тебя покупать эту квартиру! Это была твоя идея!
— Моя идея? — я не верила своим ушам. — А кто рыдал мне в жилетку, что жить негде? Кто клялся, что мы справимся вместе, что ты найдёшь хорошую работу?
— Я искала! — закричала Светка. — Но не всем же быть такими успешными, как ты!
— Дело не в успехе, а в ответственности! — я ударила ладонью по столу. — Которой у тебя нет и никогда не было!
Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, как после забега. В глазах Светки блестели слёзы, а на щеках расцвели красные пятна.
— Ты бы эту квартиру без меня не купила, — вдруг произнесла она с какой-то странной, злой уверенностью. — Но платить будешь ты.
И в этот момент что-то оборвалось между нами. Какая-то последняя ниточка, державшая нас как сестёр, как близких людей. Я смотрела на неё и не узнавала.
— Значит, вот как ты это видишь, — тихо сказала я. — Что ж, удачи тебе с твоим квартирантом.
Я развернулась и вышла из кухни, оставив Светку одну. В прихожей столкнулась с Олегом, который делал вид, что не слышал нашей ссоры, хотя по его опущенным глазам было понятно — слышал каждое слово.
— Извините, — пробормотал он.
— Не за что, — ответила я и вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Письмо из прошлого
Светка не могла уснуть. Стрелки часов показывали половину второго ночи, а сон не шёл. Ссора с сестрой не выходила из головы. Елена не вернулась домой — позвонила, сказала, что переночует у подруги. Голос у неё был ровный, холодный. Такой, каким она обычно разговаривала с неприятными клиентами.
"Ты бы эту квартиру без меня не купила, но платить будешь ты." Собственные слова жгли изнутри. Зачем она это сказала? Откуда взялась эта злость, эта жестокость?
Светка встала с кровати и прошлась по комнате. Сон всё равно не шёл. В коридоре она столкнулась с Олегом — тот как раз выходил из ванной.
— Извините, — пробормотал он, явно смущённый. — Я завтра съеду, не волнуйтесь.
— Не нужно, — машинально ответила Светка. — Это мы с сестрой разберёмся.
Когда за Олегом закрылась дверь комнаты, Светка прошла на кухню и включила чайник. На столе всё ещё лежали документы, которые достала Лена. Квитанции, договоры, выписки. Аккуратная стопка бумаг — свидетельство сестринской заботы, которую она не ценила.
Не в силах усидеть на месте, Светка зашла в комнату Елены. Ей вдруг захотелось найти что-то... что-то, что поможет понять сестру. Может, дневник? Или фотографии? Что-то, что объяснит, почему Лена всегда так заботилась о ней, почему тянула на себе их обеих.
В шкафу, на верхней полке, стояла старая картонная коробка с надписью "Документы". Светка потянулась за ней, коробка накренилась, и оттуда посыпались бумаги. Счета, старые паспорта, фотографии... и конверт. Обычный белый конверт без марки, с надписью "Маме".
Светка замерла. Их мама умерла пять лет назад после продолжительной болезни. Неужели сестра писала ей письма? Она села на кровать и, помедлив, достала из конверта сложенный вчетверо лист бумаги.
"Мамочка, привет. Пишу тебе, хотя знаю, что ты не прочтёшь. Просто мне так легче думать. Светка осталась одна. Вадим ушёл к той девице из бухгалтерии, о которой я тебе рассказывала. Оставил её с кредитами и разбитым сердцем. Я всё сделаю, чтобы она не пропала. Она же моя сестра, моя кровь. Помнишь, как ты просила меня позаботиться о ней перед смертью? Я обещала, и я сдержу слово. Сейчас копим на первый взнос за квартиру. Будет оформлена на неё — мало ли что в жизни случится, пусть хоть крыша над головой будет. Я справлюсь со всем остальным. Люблю тебя. Скучаю. Твоя Лена."
Светка не заметила, как по щекам потекли слёзы. Письмо, которое никогда не дошло до адресата. Слова, написанные, чтобы высказать то, что болело внутри.
Всё это время Лена заботилась о ней не просто так. Она выполняла обещание, данное умирающей матери. Делала всё, чтобы младшая сестра не пропала. А она? Что сделала она в ответ?
Светка аккуратно сложила письмо и вернула в конверт. Вытерла слёзы рукавом и посмотрела в окно. Там, за стеклом, начинался рассвет. Новый день, в котором ей предстояло всё исправить.
Начать с чистого листа
Елена сидела за столиком в кафе и рассеянно помешивала ложечкой давно остывший чай. Третий день она ночевала у подруги, третий день избегала возвращаться домой. Не хотелось видеть Светку, не хотелось снова выяснять отношения. Обида и разочарование ещё не улеглись, бурлили внутри, готовые выплеснуться при первом удобном случае.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от сестры: "Можем встретиться? Мне нужно с тобой поговорить. Это важно".
Елена нахмурилась. Что ещё она придумала? Очередные оправдания? Новые обвинения?
Но отказать не смогла. Как бы ни злилась, а всё-таки родная кровь. Написала адрес кафе и время. Через час.
Светка пришла раньше. Влетела в двери, огляделась, заметила сестру в углу у окна и решительно направилась к ней. Выглядела она странно — какая-то притихшая, даже робкая. Совсем не похожая на ту наглую девицу, что бросила в лицо те обидные слова три дня назад.
— Привет, — Светка села напротив, неловко сцепив пальцы перед собой. — Спасибо, что согласилась встретиться.
Елена молча кивнула, выжидая. Пусть говорит первой, ей ведь нужно было что-то сказать.
— Лена, я... — Светка запнулась, опустила глаза. — Я поступила подло. С этим квартирантом, с деньгами... со всем. Я не ценила того, что ты делаешь для меня.
— Что изменилось? — спросила Елена, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Почему вдруг такое озарение?
Светка молчала несколько секунд, теребя салфетку.
— Я нашла твоё письмо. То, что ты писала маме после её смерти.
Елена вздрогнула. Она и забыла про то письмо, написанное в тяжёлую минуту, когда тоска по маме стала невыносимой.
— Ты рылась в моих вещах? — в голосе прорезалась обида.
— Не специально, — Светка покачала головой. — Коробка упала, а письмо выпало. Прости, что прочитала... Но я рада, что прочитала. Потому что... потому что я наконец поняла.
Она подняла глаза, и Елена увидела в них слёзы.
— Я хочу, чтобы ты знала — я не хозяйка. Мы с тобой партнёры. Я готова всё оформить пополам. А ещё... я переезжаю. Но рядом! — поспешно добавила она, увидев, как изменилось лицо сестры. — В соседнем доме освободилась однушка. Олег съехал, кстати. Извинялся очень.
Елена молчала, осмысливая услышанное. Светка продолжала:
— Понимаешь, нам нужно научиться жить отдельно. Я должна стать самостоятельной. По-настоящему, а не на словах. Найти работу получше, платить за своё жильё, отвечать за свою жизнь. Иначе мы так и будем... как сейчас.
— А квартира? — спросила Елена.
— Я уже записалась к нотариусу, чтобы переоформить документы. Будем собственниками поровну, как и должно быть. И я верну тебе половину всех платежей, которые ты внесла. Не сразу, конечно, но постепенно.
Елена смотрела на сестру и не узнавала её. Куда делась та избалованная девочка, которая привыкла, что старшая сестра всё решит за неё?
— Ты правда готова съехать? — недоверчиво спросила она. — Жить отдельно? Платить за квартиру сама?
— Не просто готова — я уже договорилась о просмотре, — Светка слабо улыбнулась. — Я ведь уже не маленькая, Лен. Пора бы и повзрослеть.
Елена почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Сколько лет она ждала от сестры этих слов? Сколько надеялась, что та наконец повзрослеет, станет ответственной?
— Ты плачешь? — испуганно спросила Светка.
— Нет, — Елена шмыгнула носом. — Просто... соринка в глаз попала.
Они помолчали, глядя друг на друга. А потом Светка протянула руку через стол и накрыла ладонь сестры своей:
— Прости меня, Лен. За всё прости. Я постараюсь стать лучше. Честно-честно.
И Елена поверила. Впервые за долгое время она почувствовала, что её сестра повзрослела. Что у них ещё есть шанс построить нормальные, здоровые отношения. Не за счёт жертв одной и потребительства другой, а на равных.
— Пойдём домой, — сказала она, сжимая руку Светки. — Нам нужно о многом поговорить.