Часть 1
11 февраля 1985 года в Центре управления полётами под Москвой наступила тишина. Станция "Салют-7", гордо висевшая на орбите с 1982 года, замолчала. Её сигнал пропал, телеметрия — ноль, как будто кто-то выключил свет в огромном доме. Это была не просто поломка — это был кризис. "Салют-7" — символ советской космонавтики, дом для экипажей, лаборатория в невесомости — стала мёртвой железкой на высоте 300 км. В ЦУПе зажужжали телефоны, инженеры хватались за головы, а кто-то тихо выругался: "Как это вообще возможно?" Через четыре месяца, 6 июня, два космонавта — Владимир Джанибеков и Виктор Савиных — отправились её спасать. Они сделали невозможное: оживили станцию. Но что там случилось? И почему до сих пор ходят слухи о том, что космонавты видели нечто странное? Давайте разберёмся, как журналисты, шаг за шагом.
"Sалют-7" запустили 19 апреля 1982 года — седьмая станция серии, гордость СССР. Она весила 20 тонн, имела солнечные батареи, как крылья, и могла принимать экипажи на месяцы. К 85-му там уже работали пять экспедиций: опыты с растениями, снимки Земли, ремонт в открытом космосе. Но в феврале всё рухнуло. 11-го числа связь оборвалась. Инженеры в ЦУПе заметили: батареи разрядились, системы питания замкнули. Станция вращалась бесконтрольно, кувыркаясь в пустоте. Причина? Официально — сбой в электронике. Но в кулуарах шептались: а вдруг это не просто техника? В 80-е холодная война была в разгаре, и США запускали свои спутники-шпионы. Могли ли они "помочь" станции умереть? Архивы молчат, а вопросы остались.
СССР не мог потерять "Салют-7". Это был не только вопрос престижа, но и науки — станция нужна была для будущих "Миров". Решение приняли быстро: отправить спасателей. Владимир Джанибеков, 42-летний ветеран с четырьмя полётами, и Виктор Савиных, 45-летний инженер, стали экипажем "Союза Т-13". Джанибеков — лётчик-испытатель, мастер выходов в космос, с виду спокойный, но с железной хваткой. Савиных — технарь до мозга костей, знал станции, как свой дом в Вятке. Их готовили в Звёздном городке: крутили в центрифуге, заставляли чинить макеты в темноте, гоняли по инструкциям. Дома, у Джанибекова, радио "Маяк" пело "Родину мою", а он говорил жене Лилии: "Сделаем, не сомневайся." Савиных молчал, но в глазах горел огонь.
6 июня 1985 года "Союз Т-13" стартовал с Байконура. Задача была как из фантастики: найти "Салют-7" — 20-тонную иголку в стоге космоса, — состыковаться вручную и оживить. Станция не отвечала, её координаты были примерными, а топливо в "Союзе" — на пределе. 8 июня они увидели её через иллюминатор: огромный цилиндр, кувыркающийся в пустоте, солнечные панели блестят, как мёртвые зеркала. Джанибеков позже вспоминал: "Она была как корабль-призрак." Стыковка прошла на нервах: он вёл корабль по старинке, через перископ, пока Савиных считал углы на листке. Щёлк — замки сработали. Они вошли внутрь, и тут началось настоящее испытание.
Внутри "Салюта-7" было холодно — минус 7 градусов. Воздух стоял, пах металлом и сыростью. Стены покрылись льдом, приборы молчали. Космонавты надели тёплые куртки поверх скафандров и начали разбираться. Савиных полез в электронику, Джанибеков — к батареям. Через сутки они оживили одну панель — слабый ток пошёл, как пульс. Но вот что странно: в отчётах нет деталей о первых часах. Джанибеков говорил: "Тьма и тишина." А Савиных однажды обмолвился: "Там было что-то ещё." Что? Лёд на стенах? Или тени, которых не должно быть? В 90-е появилась байка: космонавты видели "светящиеся фигуры" за иллюминатором. Официально — чушь. Но почему тогда оба молчали о том дне больше, чем нужно?
Часть 2
8 июня 1985 года "Союз Т-13" состыковался с "Салютом-7". Владимир Джанибеков и Виктор Савиных сидели в тесной кабине, глядя на мёртвую станцию через перископ. Она кувыркалась в чёрной пустоте, как брошенная игрушка, а солнечные панели тускло блестели в свете Земли. В ЦУПе голос инженера дрожал:
— Джанибеков, видишь её? Топлива на три попытки.
— Вижу, — отрезал Владимир, сжимая рычаги. — Витя, углы готовь.
Савиных, с карандашом в руке, считал на листке:
— Курс 270, угол 15 градусов. Давай, Володя, аккуратно.
Щелк — замки сработали. Джанибеков выдохнул:
— Попали. Теперь внутрь.
Они открыли люк, и их встретил мороз. Температура внутри "Салюта-7" упала до минус 7, воздух был густым, как в погребе. Стены обросли льдом, капли воды плавали в невесомости, будто слёзы станции. Савиных включил фонарь, луч выхватил панель управления — мёртвую, без единого огонька.
— Володя, смотри, — сказал он, ткнув в лёд. — Это не просто конденсат.
— Потом разберёмся, — буркнул Джанибеков. — Сначала ток. Батареи где?
Они работали в куртках поверх скафандров, дыхание вырывалось паром. Савиных полез в отсек питания, разбирая провода, что заледенели, как стальные. Джанибеков подключал солнечные панели — одну, вторую, третью. Через сутки затрещал слабый сигнал: ток пошёл.
— Есть! — крикнул Савиных. — Минус два, но живём!
— Молодец, инженер, — усмехнулся Джанибеков. — Теперь тепло давай.
К 10 июня они оживили систему обогрева. Лёд начал таять, капли собирались в шарики, стукались о стены. Радио в "Союзе" поймало "Маяк": "Говорит Москва!" — и запело "День за днём". Джанибеков хлопнул Савиных по плечу:
— Слышишь? Родина зовёт.
— Зовёт, а мы тут в холодильнике, — хмыкнул Виктор, вытирая пот.
Спасение "Салюта-7" было подвигом. За неделю экипаж вернул станцию к жизни: питание, связь, управление. Официально всё звучало гладко: "Космонавты устранили сбой, миссия успешна." Но детали ускользали. Почему станция "умерла"? В ЦУПе говорили: короткое замыкание в батареях. Но как оно случилось? В феврале 85-го "Салют-7" работал штатно, экипаж Леонида Кизима только улетел, и вдруг — тишина. Инженер Алексей Леонов, сам космонавт, позже намекнул: "Там было что-то нештатное. Не только техника." Что он имел в виду? В 80-е США тестировали антиспутниковое оружие — могли ли они "зацепить" станцию? Или это был метеорит? Архивы молчат, а домыслы растут.
А потом начались странности. На третий день, 11 июня, Джанибеков смотрел в иллюминатор, проверяя панели. Он замер и позвал:
— Витя, подойди. Что это там?
Савиных подплыл, вглядываясь в черноту. За бортом, в сотне метров, мигали тусклые огоньки — не звёзды, не спутники.
— Отражение? — спросил он, но голос дрогнул.
— Не похоже, — ответил Джанибеков. — Движется.
Они доложили в ЦУП: "Видим объекты, неопознанные." Ответ был коротким:
— Устали, ребята. Отдыхайте.
Савиных позже вспоминал: "Мы молчали. Что скажешь?" В отчётах — ни слова. Но в 90-е появилась история: космонавты видели "светящиеся фигуры" — то ли облака газа, то ли что-то необъяснимое. Джанибеков отшутился в интервью: "Космос большой, мало ли что мерещится." Савиных был серьёзнее: "Там было не пусто." Что это? Усталость? Игра света? Или следы того, о чём СССР не хотел говорить?
К 13 июня станция заработала. Они заменили батареи, починили датчики, убрали лёд. ЦУП ликовал: "Салют-7" жив! Но в голосах космонавтов сквозила тень. Дома, на даче, Джанибеков говорил жене: "Там холодно. И тихо." Савиных молчал, глядя на звёзды. Что они видели в той тишине? И почему об этом не кричали газеты?
23 октября 1985 года "Союз Т-13" с Владимиром Джанибековым и Виктором Савиных отстыковался от "Салюта-7". Станция снова жила: батареи заряжены, системы гудят, лёд растаял. Они провели на орбите 168 дней — больше, чем планировали, чтобы убедиться: "Салют" выдержит новые экипажи. В ЦУПе вздохнули с облегчением, а радио "Маяк" запело: "Герои космоса вернулись!" Капсула приземлилась в степи Казахстана, в 60 км от Аркалыка. Джанибеков выбрался первым, щурясь от солнца, Савиных — за ним, опираясь на руку врача. Их встречали цветами, хлопками по спине и словами:
— Ну что, спасатели, оживили старушку?
— Оживили, — улыбнулся Джанибеков, но глаза были усталые.
— А то! — кивнул Савиных. — Теперь хоть станцию строй.
На земле их ждали медики. После почти полугода в невесомости ноги дрожали, давление скакало, но они держались. Врачи шептались:
— Джанибеков в норме, а Савиных бледный.
— Пять месяцев в космосе — это не шутка, — отвечал главный хирург.
Официально миссия прошла триумфально. 25 октября "Правда" вышла с заголовком: "‘Салют-7’ спасён: подвиг советских космонавтов." В отчёте — сухие строки: "Экипаж восстановил питание, устранил неисправности, вернулся в штатном режиме." Джанибекову и Савиных дали Героев Советского Союза — второй для Владимира, первый для Виктора. На пресс-конференции в Москве журналист спросил:
— Что было сложнее всего?
— Холод, — бросил Джанибеков. — Как в Сибири зимой.
— И тишина, — добавил Савиных, глядя в стол. — Гробовая.
Но за кулисами начались вопросы. В ЦУПе знали: спасение "Салюта-7" висело на волоске. Стыковка вручную, ремонт в темноте, топливо на исходе — это был подвиг, сравнимый с полётом Гагарина. Почему же о нём не кричали так же громко? Ответ прост: в 85-м СССР не хотел афишировать провалы. Станция "умерла" — значит, техника подвела. А подвести она не могла — ведь Союз был "впереди планеты всей". Генерал Алексей Леонов, сам выходивший в космос, сказал друзьям:
— Ребята сделали чудо. Но чудес у нас не любят — только победы.
А потом всплыли слухи. Ещё на орбите, 11 июня, Джанибеков и Савиных доложили про "неопознанные объекты". ЦУП отмахнулся: "Устали, спите." Но после возвращения космонавты молчали иначе. На даче под Звёздным городком Джанибеков как-то сказал жене Лилии:
— Лиль, там было не пусто.
— Что не пусто? — удивилась она, ставя чайник.
— Космос, — буркнул он и ушёл во двор с биноклем.
Савиных был ещё загадочнее. Дома, в Кирове, он сидел с сыном у окна и вдруг спросил:
— Саш, ты в звёзды веришь?
— Верю, пап, — ответил мальчик.
— А я видел, — тихо сказал Виктор и замолчал.
В 90-е, когда Союз рухнул, а секретность ослабла, появилась байка: космонавты видели "светящиеся фигуры". Семь огоньков, будто облака, плыли за иллюминатором. Джанибеков в интервью "Комсомолке" отшутился:
— Ну, может, ангелы прилетели нас спасать.
Савиных был серьёзнее, в книге "Земля ждёт" написал: "Космос — не только техника. Там есть что-то большее." Что они видели? Отражение льда? Выброс газа? Или следы того, что в 85-м не могли объяснить? В США тогда тестировали "Шаттлы", и ходили слухи о секретных миссиях. А вдруг "Салют-7" пересёк их путь?
Официально — ничего. В отчётах — тишина. Но космонавт Георгий Гречко, летавший на "Салютах", однажды обмолвился:
— Володя и Витя что-то видели. Я бы тоже молчал.
— Почему? — спросили его.
— А что скажешь, если сам не понял? — усмехнулся он.
После миссии Джанибеков вернулся к испытаниям, Савиных — к науке. Они не стали звёздами, как Гагарин, хотя их подвиг спас программу станций. "Салют-7" проработал до 91-го, но о тех днях говорили мало. Может, потому, что правда была сложнее триумфа? Или потому, что космонавты унесли с собой тайну, которую не разгадать?
Итак, "Салют-7" ожил благодаря подвигу Джанибекова и Савиных, но почему он вообще "умер"? И почему эта история, полная драматизма, не стала легендой, как полёт Гагарина? Давайте разберёмся, как следователи, соединяя факты с ниточками слухов. Начнём с поломки. 11 февраля 1985 года станция замолчала из-за сбоя в системе питания — это официально. В ЦУПе говорили: короткое замыкание в батареях, цепь замкнулась, ток пропал. Инженер Борис Черток, один из отцов советской космонавтики, позже писал: "Техника старая, износ." "Салют-7" к 85-му летал три года, его гоняли без отдыха — экспедиции, опыты, грузы. Но вот вопрос: почему сбой случился так внезапно? Экипаж Кизима улетел в ноябре 84-го, всё было в норме. А через три месяца — тишина.
В кулуарах шептались: дело не только в износе. В 80-е холодная война кипела, и космос был полем боя. США запускали спутники-шпионы, тестировали лазеры для "Звёздных войн" Рейгана. Мог ли "Салют-7" стать жертвой? Космонавт Алексей Леонов как-то сказал друзьям за рюмкой:
— Американцы могли подгадить. Не докажешь, но и не исключишь.
— Серьёзно? — переспросил коллега.
— Серьёзно, — кивнул Леонов. — У нас тогда всё возможно было.
Доказательств нет, архивы закрыты, но версия жива. Другая гипотеза — микрометеорит. В космосе хватает пыли и камней, один удар — и цепь могла замкнуть. Джанибеков, осматривая станцию, заметил вмятину на панели. Он сказал Савиных:
— Витя, глянь, тут будто стукнули.
— Метеорит? — хмыкнул тот. — Или привет от "Шаттла"?
Оба посмеялись, но в отчёте об этом — ни слова.
А что с "светящимися фигурами"? Слух родился не на пустом месте. 11 июня 85-го, когда космонавты чинили "Салют", они видели "объекты" за бортом. Официально — тишина. Но в 90-е, когда секретность спала, история выросла в легенду. Семь огоньков, будто облака, плыли в пустоте. Савиных в книге "Земля ждёт" намекнул: "Космос удивляет." Джанибеков отшутился:
— Может, ангелы нас охраняли?
— Ага, с фонарями, — подхватил Савиных.
В ЦУПе их рапорт про "объекты" списали на усталость. Но космонавт Георгий Гречко позже сказал:
— Я верю, что они что-то видели. Там, наверху, не только железо летает.
— Ты про что? — спросили его.
— Про то, что мы ещё не знаем, — ответил он, глядя в потолок.
Что это было? Выброс газа из станции? Отражение света? Или следы чужого присутствия? В 85-м СССР не хотел шума. Если это американцы, — скандал. Если метеорит, — признание слабости техники. Если "фигуры", — насмешки. Лучше молчать. И экипаж молчал. Джанибеков вернулся к испытаниям, Савиных — к науке. Оба жили тихо, без славы. На даче Джанибеков говорил жене:
— Лиль, там было красиво. И страшно.
— Почему страшно? — спрашивала она.
— Потому что не один, — шепнул он и замолчал.
Почему подвиг забыли? Первое — политика. В 85-м СССР не хотел афишировать провалы. "Салют-7" умер — значит, техника не вечна. А вечной она быть обязана. Спасение станции стало "рабочей победой", а не праздником. Второе — Гагарин. Его улыбка затмила всех. Джанибеков и Савиных — не герои для плакатов, а трудяги. Третье — тайна. Если они видели "фигуры" или следы вмешательства, это не вписывалось в картину триумфа. Генерал Каманин, курировавший космос, писал в дневнике: "Спасли станцию, но шума не надо." И шума не было.
Этот подвиг — не про фанфары, а про долг. Джанибеков и Савиных вытащили "Салют-7" из могилы, дали СССР ещё шесть лет орбитальных станций. "Мир" вырос из их работы, но их имена остались в тени. Может, мы сами виноваты? Любим сказки, а не загадки. Я копался в этой истории и понял: они сделали больше, чем сказали. Холод, тишина, огоньки в пустоте — это их правда. И если Гагарин открыл космос, то эти двое доказали: там можно выжить.
В канун Дня космонавтики я достал старый бинокль — такой, как у Джанибекова, — и посмотрел в небо. Там, где "Салют-7" летал, всё ещё тихо. Но их подвиг живёт. Хотите увидеть звёзды, как они? Я заказал ретро-бинокль на [сайт партнёрки] — чтобы космос стал ближе. А вы что думаете? Были там "фигуры" или просто лёд?