Глава 19
Это был самый фешенебельный ресторан в городе, жемчужина среди пёстрого убранства урбанистической роскоши. Мраморные колонны, приглушённый свет, шелест дорогих тканей – всё здесь дышало богатством и напоминало, что простые удовольствия ныне – привилегия избранных. Еда была безупречной, будто каждое блюдо готовили в состоянии влюблённости: тонкие специи, изысканные текстуры, ароматы, в которых таяли эмоции. Напротив меня сидела женщина, в чьей внешности красота была доведена до совершенства. Каждая черта лица – будто вылеплена с поразительной точностью, тело – как из старинной греческой легенды, волосы – волны шёлка в полутьме. Она выделялась даже среди тех, кто привык выделяться. Многие бы продали душу за вечер с ней. Но мне – было всё равно.
Любая иная ночь, в любой другой период моей жизни, я бы чувствовал себя на седьмом небе. Я бы ценил этот антураж, её внимание, этот стол, этот бокал в руке. Но сейчас – нет. Сейчас всё это было как фарс, как игра, в которую я не хотел играть. Я снял отличный номер в отеле. Всё было организовано: свечи, вино, тишина. Кристина и я должны были провести там ночь. Много времени прошло с тех пор, как я последний раз был с женщиной. Не по причине отсутствия желающих – просто не было желания. Или, может, я слишком погрузился в работу, в заботы, в отстранённость от всего живого. Я ожидал, что сегодняшний вечер всё изменит. Думал, что почувствую что-то, но вместо этого – пустота. Ничто не трогало, ничто не звало. Ни желание, ни азарт, ни даже банальный интерес. Всё ушло. Осталась только одна мысль – мучительно чёткая, неуместная.
– Так ты всё-таки расскажешь, что тебя гложет? – голос Кристины вернул меня обратно, словно щелчком пальцев.
– Ничего. Всё в порядке, – произнёс я твёрдо, чуть глуховато, и сделал очередной глоток вина. Это был уже четвертый бокал, и, хотя я чувствовал лёгкое тепло, знал, что выдержу больше. Я всегда умел пить, когда это было нужно.
– Врёшь. Думаешь, ты можешь обмануть меня, Вадим? – она резко вскинула подбородок, её глаза сузились.
Как сказать ей, что в голове у меня – только одна, юная девчонка, с которой я почти не знаком, но которая поселилась во мне, как одержимость? Мягко говоря, это был не тот разговор, что она ожидала.
– Есть темы, о которых я предпочитаю молчать, Кристина, – ответил я, сосредоточенно разрезая мясо на тарелке, будто от этого зависела всё.
– Конечно. Я это знаю. Но я-то надеялась, что сегодня ты наконец-то раскроешься. Мы же вроде как друзья, не так ли? – её слова были слишком прямыми, слишком уверенными. Они ранили.
На самом деле я никогда не считал её другом. Мы были ближе, чем друзья – и одновременно дальше. Наше сближение ограничивалось телом, страстью, мимолётными беседами. Я знал, что если позволю ей заглянуть глубже, если открою свои мысли, она начнёт строить иллюзии, ждать большего, мечтать. А я уже не раз и не два говорил, что у нас с ней – ничего серьёзного. Не было. И не будет.
– Ты хоть еду-то попробовала? Меню у них отличное, – перевёл я разговор, словно музыкант, внезапно сменивший тональность, чтобы избежать фальши.
– Понравилось. Ты сделал хороший выбор, – она подхватила игру. Мы оба умели быстро менять маски, двигаться по заранее отрепетированному сценарию. – Но, по-моему, после ужина нам надо пойти туда, где повеселее. Ты слишком зажат, тебе нужно расслабиться, – предложила она, и я, не споря, кивнул.
Я позволил Кристине взять на себя инициативу. Когда мы вышли на улицу, она настояла, чтобы я отвёз её в клуб. Это было не в нашем стиле. Она предпочитала камерность, уединение, неон в окне и мягкие простыни. Но раз уж ей захотелось – я не возражал.
В клубе нас провели через VIP-вход. Внутри – шум, плотный, влажный воздух, переполненный запахом алкоголя, парфюма и гормонов. Мягкие кресла, длинная барная стойка, сотни молодых лиц, которые метались между танцами и поцелуями. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то жадно целовался, словно пытаясь съесть друг друга целиком. Всё это казалось дико знакомым. И тревожно напоминающим. Я вдруг представил Марию – там, среди них. Или хуже. И от этой мысли в животе скрутило, будто я проглотил кусок льда.
Кристина заказала нам напитки. Протянула мне бокал с чем-то ярким, как павлинье оперение, и велела выпить быстро. Я подчинился – и почти сразу ощутил, как по венам пошёл жар. Всё закружилось чуть быстрее. Ещё пара таких – и забуду, как меня зовут.
Не теряя времени, она потянула меня на танцпол. Музыка била по ушам, по сердцу, по голове. Это была не моя музыка, и не мой ритм. Я просто положил руки ей на талию и смотрел, как она двигается, уверенно, соблазнительно. Словно танцем она пыталась доказать, что я всё ещё принадлежу ей. Хотя я уже давно был в другом месте. И с другой.
***
Когда мы с друзьями добрались до места вечеринки, я почувствовала себя ничтожно маленькой – не то чтобы просто незначительной, а будто затерянной песчинкой в бурном, разноцветном водовороте. Толпа была шумной, яркой, живой, словно пульсирующее сердце огромного организма, в который я внезапно оказалась заброшенной. Казалось, весь этот людской водоворот мог раздавить меня, даже не заметив. Я ощущала на себе взгляды – то ли любопытные, то ли оценивающие, а может, и осуждающие – и это тревожное непонимание того, что они обо мне думают, только усиливало мою неловкость. Инстинктивно прижалась к своим друзьям, как к якорю в бушующем море. Людей было так много, что казалось – стоит отпустить кого-то из виду, и ты исчезнешь в этом пёстром месиве навсегда.
Мне несколько раз хотелось сбежать – просто повернуться и уйти, раствориться в темноте улиц, где никому не будет до меня дела. Но я знала: мои друзья будут разочарованы, и мне не хотелось портить им вечер.
Когда в колонках начали играть электронные треки, мощные, цепкие, с глубоким басом, пронизывающим до костей, я почувствовала, как мои ноги словно хотят двинуться в такт. Но при этом мне стало страшно – даже не от самой музыки, а от того, что нужно будет двигаться под неё, и не просто в одиночестве, а перед десятками, а то и сотнями глаз. Моя моторика была далека от идеала: я не чувствовала ритма, мои движения казались мне неуклюжими, как у робота с разряженной батарейкой. Танцевать перед людьми? Это было как выйти на арену без доспехов.
Клара и Рома, как две неумолимые стихии, буквально вытащили меня на танцпол. Убедить их в чём-то – это всё равно что пытаться спорить с ураганом: бесполезно. Они не слушали «нет» – это слово будто бы вызывало у них только усмешку. Я подчинилась, позволив им втянуть себя в вихрь танца. Начала с того, что просто покачивалась на месте, осторожно размахивая руками, будто проверяя, не отвалятся ли они. Это было скорее попыткой имитировать танец, чем настоящим движением, но этого хватило, чтобы они оставили меня в покое. Пять треков подряд мы провели на танцполе – и, к моему удивлению, я не умерла от стыда.
– Мне срочно нужно что-нибудь выпить! – выдохнул Роман, запыхавшийся и весь в поту.
– Я тоже, у меня уже ноги отваливаются... – простонала Клара.
Мы направились к бару и устроились на высоких стульях, словно моряки, добравшиеся до пристани после шторма. Я начала немного расслабляться, дышать стало легче.
– Мари, что будешь пить? – спросил Роман.
– Я не пью алкоголь, – заранее предупредила я, и он уставился на меня, будто я заявила, что питаюсь солнечным светом.
– Как ты вообще справляешься с ужасами этого мира? – воскликнул он, широко разведя руки. Я не сдержалась и рассмеялась.
– Эта девушка не с этой планеты, я тебе говорю, – фыркнула Клара, отпивая из своего стакана, как из бокала с лекарством.
– Так что, мадемуазель, рискнёте попробовать что-нибудь? – обратился ко мне бармен с обворожительной улыбкой.
– Есть что-то без алкоголя? – спросила я, внутренне приготовившись к ещё одной порции насмешек. Но, к моему облегчению, он только кивнул.
– Конечно, есть. Сейчас кое-что приготовлю. Минутку.
Он ловко повернулся к стойке и начал что-то мастерить. Удивительно, но я почувствовала к нему симпатию, нет, просто тепло от того, что кто-то не стал делать из моего выбора проблему.
– Ну что, Маш, нравится вечеринка? – спросила Клара.
– Да, вроде весело, – ответила я, слегка улыбаясь.
– Хочешь, найду тебе кого-нибудь? – выпалила она с такой лёгкостью, что я едва не свалилась со стула.
– Нет-нет, я предпочитаю тихо сидеть в уголке, – поспешно ответила я, и по её лицу пробежала тень разочарования.
– Какая ты скучная... Я так хотела побыть Купидоном сегодня! – надулась она, сделав ещё один глоток.
Я снова засмеялась, на этот раз от всей души – её выражение было слишком комичным. В этот момент бармен подошёл и протянул мне бокал с напитком. Я поблагодарила его, взяла стакан и сделала первый глоток. Вкус был резким, неожиданным, совсем не таким, к какому я привыкла, но в нём было что-то свежее, живое – я продолжила пить.
***
Тут Кристина неожиданно вцепилась в меня, как будто я была её личной собственностью. Она держалась слишком близко, слишком навязчиво, и мне стало не по себе. Казалось, она хочет обозначить свою территорию, словно кошка, а я – её диван. Я сослался на необходимость сходить в туалет, чтобы вырваться, и только тогда она нехотя отпустила меня.
Я выбрался из VIP-зоны, растворился в толпе, как капля в реке. Хотелось немного прийти в себя, отдышаться. Я чувствовал усталость, будто праздник уже начался слишком давно. Всё внутри звенело от музыки, смеха, света, и в какой-то момент мне захотелось просто исчезнуть, раствориться в ночи, уйти домой.
Пробираясь сквозь плотную толпу, я заметил, что у одной из колонн собралась группа людей. Кто-то лежал на полу, неподвижный. Почему-то сердце сжалось – как будто внутренняя струна вдруг дрогнула. Я попытался пройти мимо, направляясь к туалету, но что-то внутри меня остановило. Не любопытство, нет. Что-то другое. Меня будто тянуло туда, в этот круг. И чем ближе я подходил, тем отчётливее слышала женский голос – громкий, злой, сорвавшийся на крик. Девушка ругалась, почти визжала. В её голосе было что-то пугающее, как в голосе человека, который на грани.
Когда я подошёл ближе, сердце мое сжалось. На полу, словно выброшенная на берег кукла, лежала Мария – моя девочка, мой солнечный луч, затерявшийся в этом пыльном аду. В груди всё обрушилось, будто дом, потерявший несущие стены.
Я, словно одержимый, рванулся сквозь плотное кольцо зевак, расталкивая плечами чужие тела, не слыша их возгласов. Упал на колени рядом с ней, тронул её лицо дрожащей рукой – оно было бледным, неестественно безжизненным. В это мгновение во мне вскипела паника, такая острая и злая, что, казалось, сознание готово было выскользнуть наружу, как ветер сквозь щели старого окна.
– Эй… Мария, прошу тебя, очнись! – выдохнул я, прижимая её к себе, словно стремясь вернуть тепло, которого уже не чувствовал. – Малышка, милая, скажи хоть слово…
Её веки дрогнули, на мгновение приоткрылись глаза – мутные, затуманенные. Она смотрела сквозь меня, а потом вновь ушла в темноту, будто решив, что этот мир не заслуживает её внимания.
Вдруг за моей спиной началась суматоха – кто-то грубо хлопнул меня по спине, кто-то дернул за рубашку.
– Отвали от неё! – раздался звонкий и наглый голос. Передо мной стояла рыжеволосая девица, с глазами полными гнева и ярости. – Это моя подруга, ты кто вообще такой?
– Я её знаю! – выпалил я, задыхаясь, не зная, как объяснить, что мы с Марией не пара, не друзья в обычном смысле, но между нами была ниточка, тонкая и настоящая. – Что произошло? Почему она в таком состоянии?
– Этот гад напоил её! – голос рыжей стал ещё резче. – Она заказала безалкогольный, а он принёс ей три крепких коктейля. Она не выдержала!
Она указала на парня, сжавшегося возле стойки, как мышь, загнанная в угол. Он дрожал, как осиновый лист, и бормотал:
– Я... я не хотел... Это ошибка, честно... Я не знал, что она не пьёт...
Во мне поднялась такая злоба, что я едва сдержался – кулаки чесались от желания размозжить ему лицо до хруста, до крови, до хрипа. Но Мария... Мария была важнее.
– Я забираю её домой, – выдохнул я, поднимаясь с ней на руках, будто нёс самое дорогое, что у меня было.
– Стой! – рыжая перегородила мне путь, глаза её метали молнии. – Ты не можешь просто так увезти мою подругу!
– Мы живем вместе. Я ей не чужой, – сказал я тихо, но твёрдо. Рыжая замерла, взгляд её стал колеблющимся, словно она искала во мне правду. Наконец, она отступила в сторону.
– Только если тронешь её не так – прощайся со своим хозяйством, понял?! – прошипела она, ткнув мне пальцем в грудь.
Я лишь кивнул, не желая тратить ни секунды больше. Пошёл к выходу, осторожно держал Марию, как будто она была стеклянной. На парковке только собирался открыть дверь машины, как услышал:
– Вадим! – Гром среди ясного неба. Я совсем забыл о Кристине.
Она подошла с возмущением, в каждом шаге – упрёк.
– Что ты творишь? – потребовала она, меряя взглядом Марию, словно соперницу, хотя у неё и не было права так думать.
– Возникла ситуация. Я должен отвезти её, она... – начал я, но Кристина перебила:
– Это та подружка твоей мелкой? – произнесла она с такой неприязнью, что меня передернуло. – Ты из-за неё бросаешь меня? Ты в своём уме?
– Прости. Сейчас не до этого, – я попытался сохранять спокойствие, хотя внутри всё пылало.
Порыв холодного ветра прошёлся по двору, Мария вздрогнула у меня на руках. Я крепче прижал её.
– Мне надо ехать. Ты со мной?
– Нет! – отрезала она, скрестив руки. – Сама доберусь. Не утруждайся.
Она развернулась и ушла, даже не обернувшись. Мне стало удивительно легко без её взгляда на спине.
Я быстро устроил Марию в машине, укутал курткой, чтобы не замёрзла. По дороге домой следил за ней в зеркало, как отец следит за спящим ребёнком. Она бормотала что-то бессвязное, как будто пыталась говорить сквозь сон.