Предыдущая глава
- Дома-то и скучно сидеть. Не знаю прямо, куда себя деть. Может, на дачу махнём? - маялся Пётр Владимирович, ещё не до конца осознавший, что на пенсии он. С почётом его проводили. Хотели шумное застолье, чтоб с тостами да с музыкой, но занемог Пётр Владимирович от переживаний за внучку. Пришлось ограничиться так, дежурными фразами и словами благодарности.
А сейчас заскучал он что-то. Обратно захотелось. В эту заваруху. С совещаниями да прочей генеральской атрибутикой. Хоть юнцов уму-разуму поучить, да рассказать в который раз, с чего он сам свою службу начинал.
А теперь кому рассказывать? Когда спи до скольких хочешь, вставай хоть к вечеру, хоть к ночи ближе. По телевизору футбол смотри сколько угодно. Хочешь на рыбалку, а хочешь в лес по ягоды да по грибы. Не жизнь, а малина. Только надоело уже как-то.
Ангелина, всё время сидевшая дома, маету мужа не понимала.
- Давно уйти надо было. Ведь возраст уже не тот у тебя. Да и недолго маяться будешь. Няньку я выгнала после того, как Свету еле выходили. Вот подрастёт внучка скоро, и будешь с ней заниматься.
Девочка пока спала у себя в детской. Недавно их только из больницы выписали. И Ангелина всё домашней обстановке нарадоваться не могла, да кулинарным изыскам помощницы по хозяйству Валентины.
Больничные стены все-таки давят на психику. Сбежать оттуда скорее хочется и больше не попадать.
- Что там у Подкаминских нового? Что-то Лера забыла про нас совсем. Не забегает в гости, не звонит - Пётр Владимирович шумно отхлебнул горячий чай.
Ангелина пожала плечиками. Она вообще-то обижалась на девушку. Сколько раз сама ей звонила, да только ни разу толком и не поговорили. У Леры всё время какие-то причины, а ведь Олег всерьёз жениться на ней вздумал.
В ответ на мысли Ангелины, раздался телефонный звонок. Анастасия Витальевна Подкаминская рассыпалась в трубку всевозможными любезностями. Поинтересовалась, как маленькая Светочка, как здоровье у неё.
И как бы между делом намекнула Ангелине, что поговорить бы им, двум матерям, о детях своих с глазу на глаз.
Так в чём проблема? Ангелина готова хоть сегодня. Они договорились встретиться с Анастасией через полтора часа в парке. Разговор вроде серьёзный, и откладывать в долгий ящик никак нельзя.
- Что там у них стряслось? Может, Лерка замуж не хочет?
Пётр Владимирович раскурил свою трубку, чуть приоткрыв балконную дверь. Оставался он на хозяйстве да в няньках. Скорее бы уж внученька подрастала. Он с ней и гулять будет, и книжки ей читать. Поначалу-то вроде на мать-покойницу чертами лица схожа была, а сейчас вроде на Олега всё больше походит.
Ангелина ответила ему, что не в курсе, что там у Подкаминских произошло. Но Анастасия Витальевна о встрече попросила.
-Как бы свадьба не сорвалась. Если Лерочка с Олежкой поженятся, то с таким тестем перед нашим сыном ещё больше перспектив откроется. Ты-то на пенсию ушёл, старые связи скоро канут в лету. А Подкаминский мужик крепкий. Он на своей должности ещё долго просидит.
-Тимофей-то помоложе меня будет - заметил генерал в отставке Ворошилов Пётр Владимирович - да похитрее. Помнится мне, что он с самых низов начинал, и приехали они со своей Анастасией издалека откуда-то. По распределению. Оно и понятно. В любое время, тогда или сейчас, чтобы на хорошее место пробиться, изворотливость нужна. Я вот честный, принципиальный. А Подкаминский - он человек сложный, мудрёный. Нашему Олегу с ним поаккуратнее нужно быть. Тимофей Романович он в глаза улыбается, а что там у него на уме, поди разбери.
-А по-моему, ты слишком предвзято относишься к нашему будущему свату. Да и женится наш Олег не на нём, а на его дочери. А Лерочка у Подкаминского - единственная дочь, и он для неё ничего не пожалеет.
-Любит ли она Олега? Может, не стоит их так поспешно сводить? А то как бы потом локотки кусать не пришлось.
-Локотки кусать мы будем, если не поженим их - отрезала Ангелина.
Она быстро собралась и, вызвав такси, поехала к парку. Всю дорогу переживала, что за разговор? Необщительность Леры в последнее время напрягала. Вдруг они с Олегом по телефону повздорили, а она и не в курсе?
***
Люба осмотрелась в своей комнате. Вот она снова и дома. Будто и не было тех лет учёбы в Москве, свадьбы с Толиком и пяти лет семейной жизни.
-На работу у нас в больнице можешь пристроиться. В бухгалтерию. Я похлопочу. Тебя с твоим опытом работы в Москве на заводе с руками-ногами оторвут. Но это, конечно, как Яночка в садик пойдёт.
Вера Борисовна держала внучку на руках и с тревогой наблюдала за дочерью. Люба сама не своя была. Это пройдёт со временем. Любая боль от потери притупляется, но сейчас-то ей чем помочь? Сердце кровью обливается, глядя, как она мучается без Толика, плачет в подушку по ночам, думая, что мать не слышит.
-Мам ... Не отпускает - голос Любы был сдавленным. Тоска сжимала сердце так, что дышать тяжело было. Казалось, что никто уже, кроме Толика, не сможет больше в сердце войти. Не представляла себе Люба другого мужчину на месте мужа. Потому, когда мама осторожно начинала заводить речь о том, что Люба ещё молодая и обязательно встретит кого-нибудь, полюбит снова, она воспринимала в штыки. Ну как можно Толика предать? Ведь он же такой родной, такой свой ... Столько они пережили с ним, и так он Любу любил, что не может никакой другой заменить его! Не может.
-Я сама, Любушка, прошла через это и говорю тебе, что время притупляет боль утраты. Толика ты не забудешь, но всю жизнь вот так мучиться тоже не сможешь. Как ночь сменяет день, так и боль сменяет радость. Дочка у тебя растёт, ею и будешь отвлекаться. Поверь мне, дети - самое лучшее лекарство. И не злись, когда я тебе про другого мужчину говорю. Жизнь они длинная, и в ней всё может быть. Я не вечна, а тебе надёжное плечо нужно, чтобы Яночку не так тяжело воспитывать было.
Люба вскинула голову, на мать с вызовом посмотрела.
-Ты после отца тогда почему не сошлась ни с кем? Ведь я помню, как за тобой хирург Скворцов Валентин Евгеньевич ухаживал, а ты всё от него отнекивалась...
-Скворцов женат - сухо перебила дочь Вера Борисовна - а чужую семью я разрушать никогда не буду. Даже если у них в браке уже давно нет любви и держится он только исключительно на порядочности Валентина Евгеньевича. Город у нас небольшой. Пересуды, сплетни пойдут. А жена Скворцова в здравоохранении важную должность занимает.
Вера Борисовна замолчала. Покойного супруга она своего любила, но он умер, когда Любушка уже десятый класс оканчивала. И вот так же Вера когда-то мучилась, переживала. Пока спустя пять лет после смерти мужа не стал оказывать ей знаки внимания ведущий хирург в их больнице, Валентин Евгеньевич. Умный, начитанный. Врач от Бога, как говорится. Через его талантливые руки прошли не десятки, сотни пациентов. Всегда вежливый со всеми, всегда всё объяснит и разъяснит. Он часами мог обсуждать интересный случай на одной из своих операций, жил и болел своей работой, переживая за каждого своего пациента.
Вера Борисовна сама себе боялась признаться, но она испытывала некий трепет, когда видела Скворцова. Ей казалось это ненормальным и будто память о покойном супруге она предаёт. Будучи верующей, Вера не могла допустить такого греха. Скворцов женат, и точка. Поэтому к себе она Валентина Евгеньевича не приближала и общалась с ним более чем отстранённо, хотя внутри испытывала довольно сильную симпатию к этому мужчине.
-Мам, а Таня Хвостова никуда не уехала из Железногорска? Давно не видела её. Дружили ведь с первого класса.
Люба, обхватив себя за плечи, стояла возле окна. Сумерки плавно окутывали город, словно тонким одеялом. Уже июль. Скоро лето закончится, унылая осень наступит, потом зима. Время стремительно сменяет времена года, и жизнь на месте не стоит. Раз уж пришлось Любе домой вернуться, то придётся и старые связи восстановить. С Таней они раньше не разлей воды были, пока Люба в Москву не уехала.
-Не уехала. Всё так же и живёт тут. Замуж выходила, сына родила. Три годика ему уже. Да не срослось у Тани что-то. С мужем они разбежались. Ты сходи к ней, всё полегче. Поговорите о своём. А я с Яночкой посижу. Сходи, сходи, Люба. Замыкаться в себе не смей. Лучше не станет. Тебе ещё дочку воспитывать.
Люба сомневалась. И хочется, и колется, как говорится. Подруга ей необходима. Как свежего воздуха глотнуть. Мама есть мама, но бывают вещи, которые даже с матерью не обсудишь. Да и к чему маму каждый раз тревожить? Сердце ей рвать?
А сомневалась Люба из-за брата Тани, Ваньки. До Толика она встречалась с Хвостовым. Любовь-морковь у них была. Потом он в армию ушёл, Люба ждала его, в школе тогда училась. Наивная была, простая. Письма всё Ваньке писала, сердечки с пронзённой стрелой рисовала. А он из армии с другой вернулся.
Поэтому Люба психанула и в Москву рванула. С глаз долой, из сердца вон. И не зря. Толик ей там повстречался. Судьба её, судьбинушка. Только недолго им Господь жизни семейной отвёл.
На глаза снова слёзы набежали. Забрав у матери Яну, Люба прижала к себе крохотное тельце и вдохнула родной детский запах, в макушку сладкую уткнулась. Отчаяние и отступило. Ради дочки теперь жить будет и никого к себе не подпустит. А Тане она прямо на днях и позвонит.