Февраль 1942 года. Памир. Высота — 4400 метров. Воздух здесь настолько разрежённый, что у человека без предварительной акклиматизации может начаться кровотечение, участиться пульс, произойти обезвоживание, а дыхание становится сбивчивым. А если на улице мороз до минус 30 градусов, то каждый вдох ощущается, будто грудь режут ножом.
А теперь представьте, что в таких условиях самолёт потерпел крушение, и на его борту находились женщина и двое детей. Этот случай давно бы канул в Лету — как тысячи других трагедий времён войны, если бы не два обстоятельства. Первое — уголовное дело, возбужденное НКВД Горно-Бадахшанской автономной области. Второе — дневник Анны Гуреевой, пассажирки того самого самолёта Р-5. Именно её записи позволили нам узнать всю эту историю.
16 февраля 1942 года
16 февраля 1942 года из таджикского города Сталинабад (сегодня — Душанбе) в Хорог вылетел небольшой советский Р-5. Пилотировал его Василий Княжниченко. На борту находились:
- Майор Андрей Масловский — начальник Памирского погранотряда,
- Капитан НКВД Михаил Вихров,
- Сотрудник НКВД Таджикской ССР Александр Жуковский,
- Анна Гуреева — жена начальника аэропорта Хорога, с двумя сыновьями: 10-летним Сашей и грудным Валерием.
Жизнь людей зависела от того, насколько исправен был самолёт. Его технические характеристики были превосходными: отличная управляемость, устойчивость и возможность летать на больших высотах. Однако небо над Памиром имеет свои особенности. В таких условиях нет права на ошибку.
В районе Язгулема борт попал в зону облачности. Облёт «ворот» Калай-Вамара закончился трагически: машину сначала качнуло, затем отбросило вниз, и, задев шасси о скалу, она врезалась в склон. Удивительно, но все остались живы. Пока что.
Высота, где умирают медленно
Они оказались на высоте 4400 метров без связи, в условиях разреженного воздуха, без воды и с запасами еды всего на несколько дней. Ночью температура падала до -30°C.
Однако они решили бороться. Укрылись в тесной кабине, питались один раз в день. Рацион? 600 граммов масла, 1 кг колбасы, 1,2 кг сыра, банка крабов и три бутылки водки. Без воды. Только снег.
В первые дни они пытались найти выход из ситуации, в том числе капитан Вихров и пилот Княжниченко. Однако снежные завалы, крутые склоны и туман делали каждое их движение смертельно опасным. Они возвращались замёрзшими и обессиленными.
Первая потеря
23 февраля умер Валерий. Ему не исполнилось и года. Он просто замерз и заснул. Это была первая смерть в их тесной, ледяной ловушке — и она стала сигналом: ждать больше нельзя.
Два дня спустя, 25 февраля, мужчины: Масловский, Жуковский, Вихров и Княжниченко — провели короткое совещание. Силы на исходе, еды почти нет, воду добывают, растапливая снег дыханием. Если оставаться, то все погибнут. Но если уйти, то женщина и ребёнок почти наверняка умрут.
Они решили идти. Надеялись, что дойдут до заставы, вернутся с помощью. Но, по странной иронии судьбы, не сообщили о Гуреевой и её сыне даже тогда, когда добрались до людей. Спустя месяцы это станет предметом следствия.
Что же было причиной их поступка? Страх, эгоизм, переутомление или уверенность в том, что мать и ребёнка уже не спасти? Никто из них не оставил письменных объяснений. Они хранят молчание. Лишь в дневнике можно найти следующую запись:
Ваня если они выбрались, то скажи от моего имени сволочи, они не могли послать за нами, я еще не говорила, что вы доберетесь, а про нас забудете.
Последние строки
Анна начала вести дневник. Он стал не просто документом — он спасал ей рассудок. Анна Гуреева вела записи, которые стали настоящим откровением. Это история её борьбы за жизнь, рассказанная без прикрас и слёз.
Она пишет: «...мы решили есть Валерия». Эта фраза вызывает у неё невыносимое чувство. Но как ещё можно было выжить, когда вокруг лишь снег и холод? Она пыталась согреть воду, дыша на неё, и искала крошки еды под сиденьями.
В марте Саша начал писать сам. Его детские записки — это гвозди в сердце:
«Папа, почему ты нас не ищешь?»
«Бабушка, молись за нас»
Саша умер 23 марта. Анна осталась одна.
и я осталась как зверь в берлоге одна, не с кем мне поговорить
Впала в ступор, потом в безумие. Её окружали волки. Но всё же она дождалась...
75 дней
1 мая она ещё надеялась. 2 мая — уже нет. Но 3 мая в горах появилась экспедиция. 16 человек шли по следам и наводкам выживших. Вопрос о том, шли ли они спасать людей или же забрать ценные детали самолёта, остаётся спорным. По некоторым данным, они должны были разобрать мотор разбившегося самолёта, чтобы использовать его детали для нужд фронта. Это был ценный ресурс, и в условиях войны любая техника была на счету.
Среди участников экспедиции был её муж Иван Гуреев. По случайности или по воле судьбы именно он первым приблизился к самолёту. То, что он увидел, заставило его остановиться в недоумении: на фюзеляже, словно в фантастическом сне, сидела Анна. Она выглядела измождённой и истощённой, кутаясь в остатки одежды.
Первый вопрос, который задала Анна, увидев его:
— Ваня, ты уже женился?— спросила она спокойно, почти отрешённо.
Он действительно женился. За месяц до этого. В то время как она, окружённая мёртвыми, молилась о том, чтобы получить хоть немного еды и прожить ещё один день, он начал новую жизнь.
Кто-то может назвать это изменой. Кто-то — попыткой забыть. А кто-то просто скажет, что он не смог выдержать. Время было такое.
Суд и молчание
Пилот Княжниченко, капитан Вихров и майор Масловский предстали перед следствием. Их действия расценили как халатность и предательство, особенно в контексте того, что они не сообщили о Гуреевой и её детях после выхода к людям. По решению НКВД, кто-то из них был направлен в штрафной батальон, кто-то — на передовую, где впоследствии погиб. Сколько в этом было наказания, а сколько — замалчивания истории, теперь уже не выяснить.
Анну отправили в психиатрическую больницу в Душанбе. Формально — «на реабилитацию», но фактически это было изолированное помещение, где ей давали время «прийти в себя» и не поднимать шума. Никаких официальных диагнозов ей не поставили. Спустя более года она вышла на свободу и переехала в маленький посёлок Ванч, где устроилась работать медсестрой. В этом посёлке она снова вышла замуж и родила детей. Её жизнь протекала тихо и мирно, о чём свидетельствуют воспоминания современников.
Она пыталась забыть. Но не смогла и избегала разговоров о трагедии.
Спорный вопрос, который вызывает сомнения
Стоит ли верить этой истории безоговорочно? Вопрос вовсе не праздный. Да, есть дневник. Да, его записи звучат так, что мурашки бегут по коже. Но нет ни одной фотографии этого дневника. Сам документ находился в архивах НКВД, и до сих пор споры о его подлинности не утихают. Некоторые исследователи считают, что текст мог быть отредактирован задним числом — в том числе и с пропагандистскими целями.
Есть и другие странности. Например, как удалось выжить в таких условиях без последствий для психики и здоровья? Да, Анна некоторое время находилась в лечебнице. Но ни одного официального диагноза ей так и не поставили. Более того, после этого она работала с людьми, родила детей и вела, по словам современников, вполне обычную жизнь. Но если задуматься, то мой дедушка не хотел делиться своими переживаниями и продолжал жить с тем, что видел на войне, в одиночестве.
Также вызывает сомнения поведение выживших мужчин. Они забыли упомянуть о женщине и ребёнке, которые остались в горах? Или же они решили, что те всё равно мертвы, и не стали усложнять себе жизнь?
Загадкой остаётся и то, зачем вообще была отправлена поисковая экспедиция. Согласно некоторым источникам, её задачей было вовсе не спасение. Её целью было — снять двигатель с самолёта, пригодный для использования на фронте. Это косвенно подтверждает: о выживших, возможно, уже никто не думал.
Наконец — финальный штрих: мужчина, которого Анна увидела первым, был её муж. Он... уже женился. Пока она выживала в ледяной гробнице, он вступил в новый брак. Слишком сильная деталь, чтобы не усомниться — правда ли это? Или добавлено потом — как удар в сердце читателю?
Возможно, не всё в этой истории соответствует действительности. Как и в любой военной истории, здесь есть место фактам, боли, молчанию и необходимости найти объяснения тому, что не всегда поддаётся осмыслению.
Так или иначе, перед нами история женщины, которая в течение 75 долгих дней боролась за свою жизнь.
Рекомендую прочитать