15 сентября 2018
Сегодня нашла в кармане куртки Алисы странный сверток. Маленький пакетик с каким-то порошком. Сердце остановилось. Нет, это не может быть наркотик. Моя девочка, моя умница, отличница... Наверное, это какая-то специя для кулинарного кружка. Или реактив с химии. Положила обратно. Не хочу думать о плохом.
Благотворительный фонд ЛОТОС разжигает свет там, где общество видит только тьму. Мы врываемся в 153-дневное окно возможностей до точки невозврата, вырывая подростков из лап криминального мира. Каждый рубль помощи запускает цепную реакцию спасения – один реабилитированный подросток предотвращает минимум пять будущих преступлений. Ваше решение сейчас перекраивает карту преступности завтра. Не откладывайте – тысячи судеб зависят от вашего мгновенного выбора!
Сделай нужное регулярное пожертвование прямо сейчас и спаси судьбу ребенка!
2 октября 2018
Алиса изменилась. Стала раздражительной, замкнутой. Запирается в комнате, огрызается на любые вопросы. Списываю на переходный возраст — ей 17, гормоны, первая любовь, экзамены на носу. Но внутренний голос шепчет: что-то не так. Нашла в ее рюкзаке шприц. Она сказала, что это для школьного проекта по биологии. Я поверила. Хотела поверить.
20 октября 2018
Сегодня классный руководитель позвонила, сказала, что Алиса пропустила уже третью контрольную. Раньше такого не было никогда. Дома устроила допрос. Она кричала, что я не доверяю ей, что давлю, что она ненавидит эту школу. Потом хлопнула дверью и ушла. Вернулась за полночь — с расширенными зрачками, несвязной речью. Сказала, что выпила пару коктейлей с подругами. Я сделала вид, что поверила. Боюсь произнести вслух то, о чем думаю.
5 ноября 2018
Из дома стали пропадать деньги. Сначала мелочь из кошелька, потом более крупные суммы. Пропали мои серьги, подарок мамы. Алиса клянется, что не брала. Я уже не верю, но продолжаю делать вид, что верю. Муж говорит, что я слишком мягкая, что нужно "взять ее за шкирку" и отвести к наркологу. Я кричу на него, что он наговаривает на нашу девочку. В глубине души я знаю, что он прав. Но признать это — значит признать свое поражение как матери.
18 ноября 2018
Сегодня застала Алису в ванной со шприцем. Больше нет смысла притворяться. Она призналась, что "балуется" героином уже три месяца. "Балуется"! Как будто речь о сигаретах или пиве! Кричала, что контролирует ситуацию, что это не зависимость, а просто способ расслабиться. Я рыдала, умоляла, угрожала. Она обещала остановиться. Я знаю, что это ложь, но цепляюсь за эту ложь как за спасательный круг.
30 ноября 2018
Алиса согласилась пойти к наркологу. Только чтобы доказать, что у нее нет зависимости. Врач был прямолинеен: героиновая зависимость, нужна срочная детоксикация и реабилитация. Алиса в ярости выбежала из кабинета. Дома собрала вещи и ушла жить к "другу". Я умоляла остаться, обещала, что не буду давить с лечением. Муж назвал меня соучастницей. Мы поссорились. Я чувствую, как наша семья разваливается на части.
15 декабря 2018
Алиса вернулась — исхудавшая, с синяками на руках, в чужой одежде. Сказала, что хочет лечиться. Мы с мужем обнимали ее, плакали от облегчения. Нашли хорошую клинику, заплатили за месяц вперед. Она продержалась три дня, потом сбежала. Позвонила через неделю, попросила денег — "на еду". Я отправила. Муж сказал, что я спонсирую ее зависимость. Он прав, но как я могу отказать своему ребенку?
2 января 2019
Новый год встречали вдвоем с мужем. Алиса не пришла, не позвонила. Я не спала всю ночь, представляя худшее. Утром она появилась — с каким-то парнем, оба под кайфом. Устроили дебош, требовали денег. Муж вызвал полицию. Я кричала на него, защищала дочь. Полиция забрала парня (у него нашли наркотики), Алису оставили под мою ответственность. Муж собрал вещи и ушел к брату. Сказал, что вернется, когда я перестану быть созависимой и начну реально помогать дочери, а не потакать ее зависимости.
20 января 2019
Алиса живет дома, но это не моя дочь. Это оболочка, внутри которой — только жажда новой дозы. Она выносит из дома все, что можно продать. Я прячу ценные вещи, запираю свою спальню на ключ. Она приводит каких-то людей, когда меня нет дома. Соседи жалуются. Я боюсь собственной дочери, но еще больше боюсь ее потерять.
15 февраля 2019
Сегодня нашла Алису без сознания в ванной. Передозировка. Скорая, реанимация, капельницы. Врач сказал, что еще 15 минут — и было бы поздно. Я сидела у ее кровати и думала: может, было бы легче, если бы все закончилось? И тут же ненавидела себя за эти мысли.
Когда она пришла в себя, я впервые увидела в ее глазах страх. Настоящий, животный страх смерти. Она плакала, просила помощи. В этот момент я поняла: или я спасу ее, или потеряю навсегда. И для этого мне нужно перестать быть просто любящей матерью. Нужно стать сильной.
1 марта 2019
Алиса в реабилитационном центре закрытого типа. Я продала машину, взяла кредит, чтобы оплатить лечение. Она звонит каждый день, умоляет забрать ее, говорит, что там ужасно, что персонал издевается над ней. Я плачу после каждого звонка, но остаюсь непреклонной. Муж вернулся домой. Мы начали ходить на группы поддержки для родственников наркозависимых. Я впервые почувствовала, что не одна.
20 апреля 2019
Сегодня навещали Алису. Она изменилась — появился здоровый цвет лица, ясный взгляд. Говорит, что первый месяц был адом, но теперь становится легче. Рассказывает о групповой терапии, о том, как учится заново чувствовать без наркотиков. Впервые за долгое время я увидела проблеск надежды.
15 июня 2019
Алиса прошла трехмесячный курс реабилитации. Врачи рекомендуют продолжить, но у нас закончились деньги. Решили, что она вернется домой, но будет посещать группы поддержки и нарколога. Я боюсь, что старое окружение, старые триггеры снова затянут ее. Но другого выхода нет.
30 июня 2019
Алиса сорвалась через неделю после возвращения домой. Я нашла ее в комнате с иглой в руке. Не было ни криков, ни слез — только тихое отчаяние. Она сама попросила найти деньги на продолжение лечения. Сказала, что не справляется. Я продала обручальное кольцо и отвезла ее обратно в центр.
10 сентября 2019
Три месяца Алиса в центре. Она изменилась — повзрослела, стала серьезнее. Говорит о зависимости как о хронической болезни, с которой придется жить всю жизнь. Я тоже изменилась. Перестала винить себя за ее выбор. Поняла, что моя созависимость только усугубляла проблему. Научилась устанавливать границы и говорить "нет".
5 декабря 2019
Алиса вернулась домой после шести месяцев реабилитации. У нас новые правила: никаких старых друзей, комендантский час, регулярные тесты на наркотики, обязательное посещение групп поддержки. Она согласна на все условия. Говорит, что ценит этот шанс. Я хочу верить, но боюсь. Каждый раз, когда она задерживается, я представляю худшее.
20 января 2020
Алиса устроилась на работу в кафе. Простая работа, но она гордится тем, что сама зарабатывает. Посещает вечернюю школу, хочет закончить образование. У нее новые друзья — из группы поддержки, тоже выздоравливающие. Я вижу ее усилия и горжусь ею. Но каждый день — это борьба. Для нее. Для меня. Для нас.
15 марта 2020
Сегодня Алиса призналась, что испытывала тягу к наркотикам. Встретила старого знакомого, который предложил "немного порошка по старой дружбе". Она отказалась, но весь день боролась с желанием позвонить ему. Вместо этого позвонила своему наставнику из группы поддержки. Я обняла ее и плакала. От страха, что все могло сорваться. От гордости, что она сделала правильный выбор.
10 июня 2020
Год трезвости Алисы. Мы отпраздновали в узком кругу — семья и несколько друзей из группы поддержки. Она получила свой первый жетон. Смотрела на него как на олимпийскую медаль. Я знаю, что впереди еще много испытаний. Что зависимость никуда не делась, она просто в ремиссии. Что каждый день — это выбор, который Алиса должна делать снова и снова. Но сегодня я позволила себе просто радоваться.
30 августа 2020
Иногда я просыпаюсь ночью и иду проверить, дома ли Алиса. Смотрю, как она спит, и вспоминаю те страшные дни, когда думала, что потеряла ее навсегда. Героин не просто украл мою дочь — он украл мое материнство, мой брак, мое доверие к миру. Мы восстанавливаем все это по крупицам.
Я больше не говорю "моя дочь выбрала героин вместо меня". Теперь я понимаю: это не был выбор против меня. Это была болезнь, которая исказила ее способность выбирать. Сегодня, в трезвости, она каждый день выбирает жизнь. Выбирает семью. Выбирает себя.
И я учусь выбирать себя тоже. Не только быть матерью наркоманки — но и женщиной, женой, личностью. Учусь любить дочь, не растворяясь в ее проблемах. Учусь доверять, но проверять. Учусь жить сегодняшним днем, не загадывая далеко вперед.
Наш путь не окончен. Возможно, он никогда не окончится. Но теперь мы идем по нему вместе — не как зависимая и созависимая, а как два человека, которые день за днем выбирают исцеление.
Спасибо, что были с нами до конца! Мы будем рады, если вы оцените статью, поставив и 👉 лайк, и дизлайк 👈. Это помогает нам становиться лучше.
Вы можете узнать больше о проекте помощи родным и близким осужденных и лиц преступивших закон у нас в соц сетях в телеграмме и вконтакте.
Мы рады будем вам помочь, если вы столкнулись когда близкий человек совершил преступление.
Благодарю, за то что прочитали мою статью, не забудьте подписаться на наш канал "Я свободен"
Вашему вниманию предлагаю так же к прочтению следующие статьи: