— И почему ты так считаешь? — недоверчиво поинтересовалась Авис.
— Ты и сама знаешь почему!
Авис подозрительно прищурилась.
— Предсказание Карменты Лок… — самодовольно улыбаясь, загадочно протянул он. — Лишь одно представляет опасность для «Мириады» …
Упоминание Карменты вызвало щемящее стеснение в груди Вольфганга. Горечь, с которой он боролся, вновь нахлынула. Он никак не мог найти момента, чтобы сообщить им об ужасной трагедии…
— Ты, конечно же, про «Силу извне», которой всем следует опасаться? — саркастически уточнила Авис, возвращая Вольфганга к действительности.
— Именно! — не менее саркастичным тоном подтвердил Мэтт-Брайан.
Авис пристально глянула на коллегу, откинувшегося на стуле напротив, подалась вперёд и заговорщически прищурившись, заметила:
— Маркус, а ты не думал, что Сила, о которой говорится в пророчестве Лок, может иметь отношение к Тайне «Мириады»? И не кажется ли тебе, что и Церберусу это приходило в голову?
Улыбка его дрогнула.
— Даже если и так, — что это меняет?
— Что меняет?! — не веря, переспросила она, иронично вскинув бровь. — Очнись, Марку! Не догадываешься, куда он начнёт совать свой нос?
Регенты молча переводили взгляд с одного на другого, а Вольфганг, погружённый в свои думы, вдруг неожиданно хриплым голосом произнёс:
— Поэтому я и считаю, что следует быть бдительными.
Все как по щелчку переключили внимание на Вольфганга, при этом установилась абсолютная тишина.
— Считается, что в предсказании Карменты Лок говорится о магической силе, но мнения всегда расходятся. Это может быть как сила волшебника, так и неодушевлённая энергия. Здесь можно сколько угодно дискутировать, но это не приближает нас к разгадке! Прояснить это могла бы Кармента… — Вольфганг не договорил, но никто не уловил недосказанности.
— Могла бы, — хмыкнул Гордон. — Только вот не дождёшься от неё. Не понимаю, к чему эта путаница? Ведь предсказания должны открывать будущее, а не зашифровать ещё больше. Хотя, возможно, она и сама не понимает своих пророчеств. Признаться, я мало доверяю предсказаниям.
— Не соглашусь с тобой, Вельмус: Лок не просто предсказывает будущее, а даёт направление, выбор, возможность избежать нежелательного исхода…
Негромкий голос самого уравновешенного регента — Спироса Хеймана — привлёк всеобщее внимание, которое тут же перехватили:
— Позвольте! — торопливо вмешался Дэниел Эллингтон — самый юный среди присутствующих чародей с длинными белыми волосами и необычно золотистыми глазами. — Вы допускаете возможность происхождения магической силы «Вовне», как сказано в пророчестве? Я правильно понял?
В ответ ему кивнул Вольфганг.
— Но в Инвенторес нет волшебников! — уверенным тоном заявил Эллингтон. Его взгляд уткнулся в сапфировые глаза Вольфганга. — Мы ежедневно отслеживаем любые изменения и аномалии, — пояснил он и, увидев замешательство на лицах, рассеянно добавил: — Я всего лишь констатирую факты: на сегодняшний день «вовне» не обнаружено магических явлений. Сверхъестественности там полно, но настоящей магии нет.
Вольфганг ничего на это не ответил, а остальные и вовсе потупились.
— В чём дело? Я чего-то не знаю? — Он переводил вопрошающий взгляд с одного на другого в надежде, что хоть кто-то прояснит ситуацию.
— Да, — неуверенно начала Авис, поняв, что никто кроме неё этого не сделает. — Ты на месте Байона недавно и ещё не ознакомлен с делами…
— Не сейчас, Миранда! — резко оборвал её Вольфганг.
Возникшее в атмосфере напряжение Нил определил безошибочно, только он не понял, почему Вольфганг прервал Авис. Что это за тайна, в которую до сих пор не посвятили нового регента? Женщину же настолько удивил его тон, что она так и осталась с открытым ртом, но ничуть не смутила этим Вольфганга, который невозмутимо встретил обиженный взгляд.
— Но Макс! — в изумлении воскликнула Авис, когда обрела дар речи.
— Довольно! — отрезал Вольфганг. Буравя её сердитым взглядом, он откинулся на высокую спинку стула и холодно заключил: — Верховным регентом являюсь я! И на правах такового пресекаю возражения — это ясно?
Авис вскинула брови от вящего недоумения, поджала губы и, возмущённо раздувая ноздри, с трудом выдавила сквозь стиснутые зубы:
— Как будет угодно, ваше сиятельство! Всё исключительно ясно, господин верховный регент… — сделала паузу и прибавила: — магистр магии и чародей высшей категории.
Её сарказм вызвал лишь улыбку Вольфганга, глаза лукаво сверкнули, и он добавил к её словам:
— А также первый советник королевы и член судейской коллегии…
Под испытующим взглядом губы Авис дрогнули в сдерживаемой улыбке.
— Я могу ошибаться, но заявлять о своих достоинствах во всеуслышание очень нескромно! — всё ещё обиженным тоном выпалила она.
— А я всегда думал, что главные мои достоинства заключаются в другом… — коротко рассмеялся Вольфганг.
— Неужели? И в чём же? — осведомилась женщина с деланным равнодушием, хотя глаза её уже улыбались.
— Я надеялся, что во внешних данных, — весело резюмировал он.
Кабинет разразился хохотом, даже Нил невольно улыбнулся.
— Разве во внешности заключаются достоинства? — потешалась Авис.
— А в чём же тогда? — давясь от смеха, поинтересовался Марсель.
— Во всём остальном. Красота — это… щедрый дар природы, — нашлась она, сдерживая смех.
— Миранда, я давно немолод для комплиментов от очаровательных дам, способных смутить даже самого серьёзного чародея.
— А, по-моему, комплимент ты сам себе сделал, Макс. Миранда лишь подчеркнула его, — хохотал Мэтт-Брайан.
— Господа! — попытался перекричать расшумевшихся коллег Эллингтон.
Вольфганг поднял руку, призывая к порядку.
— Благодарю, — сказал тот, когда установилась тишина. — Возвращаясь к теме, хотелось бы настоять на необходимости полной осведомлённости в делах, касающихся предмета нашей деятельности, если это является целесообразным, и если, конечно, я обладаю теми же правами, что и все вы!
Вольфганг шумно втянул носом воздух.
— Разумеется, обладаешь, Дэниел. И по окончании совещания, если не возражаешь, Руфус введёт тебя в курс дела. — Он вопросительно глянул на регента Руфуса Миллера и получил утвердительный кивок.
Нил, у которого затекли руки и ноги от напряжения, испытал разочарование, поняв, что не узнает, что девять регентов скрывают от десятого.
Эллингтон, прищурившись, бросил подозрительный взгляд на Вольфганга.
— И всё-таки, позвольте полюбопытствовать?
Вольфганг неохотно поощрил его кивком.
— «Око Маккейн» способно находить магическую силу волшебника, верно? — скорее утверждал он, чем спрашивал.
— Абсолютно, — без тени сомнения подтвердил Вольфганг.
— Стало быть, оно обнаруживает только проявляющуюся силу, — его словно внезапно озарило: — Могут ли магические способности не проявляться на протяжении многих лет, если маг попросту не ведает о своём происхождении?
Немного подумав, Вольфганг со всей серьёзностью ответил:
— Не ведающий о своих способностях маг, скорее проявит их. Человеку свойственны эмоции, под действием которых, как мне кажется, даже мнимаги порой способны на волшебство. А вот сведущий при необходимости как раз-таки мог бы скрыть их. Но «Око» обнаруживает магическую силу вне зависимости от того, проявляется она или нет. Оно обнаружит даже необычайно уравновешенного мага.
Эллингтон нахмурился, явно огорчённый пробелом в своих умозаключениях и такой очевидностью вывода.
— Допустим, что магический дар открывается не сразу, а через какое-то время… — предложил он другую версию, словно оправдывая предыдущую.
— Невозможно, — возразил Вольфганг, догадываясь, к чему ведут его рассуждения. — Волшебные свойства не включаются как тумблер. Нельзя стать волшебником через какое-то время, им рождаются — магический дар зарождается вместе с ним. Его нельзя приобрести, наколдовать, отнять у другого мага, как и нельзя отключить в себе. Волшебник и его способности — это единое целое. А рождение мага «Око Маккейн» определяет мгновенно и безошибочно. Ты не можешь не знать всего этого, Дэниел!
Все внимательно его слушали, а Эллингтон нахмурился ещё больше и, почёсывая гладко выбритый подбородок, искал аргументы.
— Разумеется, мне это известно. Но дело в том, что магия не имеет границ, — задумчиво пробормотал он, потом с такой живостью, будто решил сложнейшую головоломку, выпалил: — А что если маг настолько исключителен, что даже «Око» не способно его обнаружить?
Вольфганг впервые не знал, что ответить.
Эллингтон пришёл в такой восторг от своих умозаключений, что огляделся в поисках восторженных взглядов или хотя бы единомышленников и, не найдя их, горячо, словно убеждая самого себя, затараторил:
— Ну или это такой маг, который не позволяет себя обнаружить. В истории встречаются столько исключительных волшебников: избранных, непобедимых, непревзойдённых… Сколько было дуэлей Добра со Злом?!.. Сколько рождённых, чтобы совладать с порождением зла? Например, Маркуса Крауна — он был исключительным чародеем и буквально победил зло.
Пока Вольфганг обдумывал ответ, в разговор вмешался Мэтт-Брайан:
— Предположим, предмет твоих горячих рассуждений мог бы как-то замаскировать или скрыть свою силу, но для чего?
Эллингтон мгновенно ответил:
— Хорошо, допустим, он не скрывает силу. Тогда повторюсь: возможно, исключительность его в том и заключается, что его даже «Око» не способно обнаружить…
— Но магию «Око» улавливает! — напомнил Мэтт-Брайан. — Есть один диссонанс в твоих рассуждениях: ни один уважающий себя маг, а тем более исключительный, не стал бы, совершенно не пользуясь магией, вести размеренное существование заурядного человека, ничего о магии не ведающего. Это иррационально. Следовательно, так или иначе, он был бы обнаружен.
Эллингтон внимательно его выслушал и вновь задумался.
Вольфганг и остальные не отнеслись столь скептически к умозаключениям младшего регента...
Начало