Горькая ягода 77
Раньше Галке мечталось совсем по-другому. Раньше она думала, что однажды приедет в деревню красивая, нарядная, с уверенной городской походкой. С улыбкой на лице и колечком на пальце.
Выйдет из автобуса под руку с молодым человеком, а встречать выйдут все — и мама с отцом, и соседи любопытные, и подружки деревенские, а может, и он... Егор. Будет стоять в стороне, смотреть с тоской, с удивлением, с интересом к той, что когда-то была его, уехала потерянной, а вернулась счастливой.
Теперь, наяву, всё было иначе. Поездка не имела чёткого сценария.
Начало
«Как объяснить свой приезд? — думала Галка, лежа в постели и глядя в потолок. — Сказать — соскучилась? Так я же только недавно гостила, соскучиться не успела. Да ладно бы, если бы рядом жила, а то ведь – не ближний свет. Люди сразу догадаются, скажут — неспроста, с каким-то умыслом. И ведь правы будут...»
Галка перевернулась на бок, подмяла под себя подушку. За окном мигали городские огни, а она думала о деревенской темноте, где сейчас наверное уже спят все — и мать с отцом, и Егор... с женой.
«А если скажу, что здоровье пошатнулось, решила деревенским воздухом подышать? — размышляла Галка. — Тогда мать на печку отправит, будет лечить травами. А мне не лечиться надо. Мне надо поговорить с Егором. Но где? Когда? В конторе к нему не подойдешь, народу полно, сразу языки начнут чесать. В клуб он теперь не ходит, с тех пор как женился. Во двор к нему не сунешься — там семья, молодая жена, строгие родители...»
Галка накрылась одеялом с головой, будто спрятаться хотела от собственных мыслей. Каждая возможная встреча казалась невозможной. Каждая попытка представить, как она скажет ему — оборачивалась немым ужасом.
«Может, наберусь смелости, перехвачу его по дороге? — продолжала размышлять она. — Как-нибудь выйду — будто случайно. Может, к колодцу пойду, когда он за водой придёт. Или на гумно загляну, на мельницу. Главное — увидеть. А там, может, сам отведёт в сторону, если заметит, что мне разговор нужен...»
Но на что надеяться? Что Егор поймёт с полуслова? Как он примет новость о ребёнке? С радостью? Вряд ли, ведь у него уже своя семья. С недоверием? Скажет, что не его? Или того хуже — посмотрит с отвращением, как на городскую блудницу?
Галка перебирала варианты, как деревенские бабы перебирают каждое слово очередной сплетни. Сценарии в голове росли, обрастали подробностями, рушились, возникали вновь. Она думала о разговоре с Егором, о его глазах, о его руках, которые когда-то обнимали ее.
В деревне — всё увидят, всё подметят. Разгадают тайну про Егорку. Скажут — чужого мужа соблазнила. Догадаются, что затяжелела. Шалавой назовут, городской потаскухой. И матери все скажут. И отцу — прямо в лицо, чтоб стыдно было.
Галка зажмурилась, схватилась за голову. Вспомнилась мать, её натруженные руки, сухие мозоли от колхозной работы. Перед глазами встал отец - спина прямая, взгляд честный, голос твёрдый. Даже перед председателем никогда не заискивал, правду-матку всегда резал. А тут придется склонить голову.
Нет. Так нельзя. Нельзя подставлять мать. Нельзя позволить деревне шептать за её спиной. А ведь еще есть сестра. Галкина тень упадет на Нюрку.
— Господи, помоги мне, — сказала тихо Галка, хоть и знала, что в комсомоле Бога поминать зазорно.
Всю ночь думала она, ворочаясь с боку на бок, то хватая подушку, то скидывая душное одеяло. А утром, когда заалел восток, и солнце тепло коснулось её лица, пришло решение.
Ясное, простое и неожиданное. Поможет — Нюрка. Младшая сестрёнка, кровинушка родная, давно уже не девчушка, а подросток, с тоненькими косичками, веснушчатым носом. Немного болтливая, бойкая, но сообразительная и, как Галка, хитрая. Тем более, Галке она однажды помогала. Сделала всё, как надо. И сейчас сделает.
Нюрка передаст самое главное — записку Егору. Незаметно, тихо, без лишних глаз.
Идея обрадовала Галку. Просветлело сердце, отлегло от души, будто тяжелый мешок с плеч сбросила. Улыбнулась впервые за много дней. Появилось чувство, что выход найден. План созрел. Теперь всё нужно было сделать аккуратно. С умом и хитростью. Так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Галка встала с постели, включила радиоточку. Заиграла бодрая музыка, настроение поднялось. Впереди был новый день и новая надежда на то, что всё будет хорошо. Она наскоро поела и поспешила в газетный киоск. Там нужно было купить два конверта и открытки. Она всё успела, всё купила. Вечером нужно было осуществить задуманное.
Вечером, за столом, она аккуратно выводила строчки. Родителям писала подробно, тепло, будто бы ничего важного в жизни не происходило.
О работе — что снова в передовиках, что получила разряд.
О техникуме — что занятия начались, трудно, но интересно.
О Маргарите Андреевне — какая внимательная бригадирша ей досталась, как помогает.
Спрашивала про здоровье отца, какой нынче урожай.
И как бы невзначай приписала: "Нюрочка просила открытки — вот, выполняю. Их много, потому отправлю вторым письмом отдельно. Пусть порадуется. Обнимайте её от меня. Скучаю. В деревню хочется, но пока нет возможности."
Письмо получилось ровным, тёплым. Без подозрений.
Зато Нюрке Галка писала с азартом: шутливо, будто бы подмигивала между строк, будто секретничала, как старшая подружка с младшей.
"Нюрка, ты у меня умница.
И я знаю — ты умеешь быть тихой, как мышка, и ловкой, как лиса.
У меня к тебе очень важная просьба.
Передай записку Егору. Только сделай это так, чтобы никто, ни мама, ни папаня, никто другой — не узнал.
Просто подай ему, как бы между делом, и всё. Скажи, что это от меня. Он поймёт. Надеюсь на тебя. А для тебя я привезу отрез на платье или пришлю денег на туфли. В городе на рынке выберешь сама."
Среди открыток в конверте пряталась запечатанный листок – записка для Егора.
«Егор, мне очень нужно с тобой поговорить. Разговор очень серьезный. Шестого и седьмого числа я буду ждать тебя у бабки Груни. Это в твоих интересах. Галя».
Когда всё было закончено, Галка аккуратно запечатала оба письма, сверила адреса, положила их в сумку.
Галка была уверена, что всё получится. А если не получится, если маманя вдруг да найдет её записку к Егору, то ничего страшного не случится. Просто узнает, что Галка хочет поговорить с Егором, и что она будет два дня в городке. Всё равно матери придется сказать о ребенке. Утром, опуская письма в почтовый ящик, Галка почувствовала облегчение. Будто вместе с письмом она передала миру свою тревогу. Будто сделала шаг вперёд. Будто судьба услышала её и начала подыгрывать.
Идти на работу в тот день было легче. Хотя тело всё так же подводило — слабость не уходила, а тошнота порой накатывала волнами. Настроение было иным. Лицо Галки посвежело, глаза заискрились. Она улыбалась себе: «Молодец, Галка. Справишься. Всё делаешь, как надо».
Первый шаг сделан. А дальше — как карта ляжет.