— Ты не понял, да?! Это МОЯ комната! — крикнула Лера, хлопнув дверцей шкафа.
— Лера, мы вместе её ремонтировали! Я вообще за неё платил! — вскипел Димка, вцепившись в дверной косяк.
— Платил? Ты гостем был и остаёшься! Прописки у тебя нет — так что марш отсюда!
— Ты серьёзно сейчас? После двух лет жизни вместе? — он смотрел на неё так, будто впервые видел. — Ты из-за ссоры меня выгоняешь?
— Не из-за ссоры. А из-за того, что ты решил мне указывать. Я хозяйка здесь. Запомни.
Димка стоял, сжимая руки в кулаки. Под ногами валялись обрывки обоев, которые он сам когда-то клеил. В груди бурлила обида: ведь это он предлагал обновить стены, заменить мебель и сделать эту коммунальную комнату почти квартирой-студией. Но сейчас Лера выбросила его, как ненужную деталь.
— Лера, давай без глупостей, — устало выдохнул он. — Может, успокоимся и сядем обсудим всё нормально?
— Обсуждать нечего. Я сказала: марш вон. И точка.
Его сердце колотилось, руки тряслись, но он понимал, что дальнейшие крики ни к чему не приведут. Лучший выход — уйти. Он прошёл в коридор, выхватил из шкафа только куртку и рюкзак с инструментами, потому что без них он, как без рук.
— Я вернусь за остальными вещами, — бросил он, глядя ей в глаза. — Надеюсь, не выкинешь на помойку.
— А они мне зачем? Забирай свою одежду давай, — скривилась Лера. — Только поскорей.
Димка вышел на лестничную клетку. У него было странное чувство, будто он вышел из квартиры врага. А ведь ещё недавно он считал себя частью этой маленькой домашней вселенной. Он спустился вниз, достал телефон и набрал Мишку:
— Брат, есть у тебя место на пару ночей? Мне нужно где-то переждать... историю одну.
— Конечно, приезжай. Ключи под ковриком, я на смене, но холодильник полный, — ответил Мишка.
Сначала он жил у Мишки. Потом снял крошечную комнату в пятиэтажке в районе Войковской. Комната была тесная, с облезлыми стенами и скрипучей кроватью, но после скандала с Лерой Димке это казалось раем. Работал он без передышки. У него были клиенты, и всё больше людей рекомендовали его как честного и умелого мастера. Он копил. Вёл учёт. Вечерами пересматривал фото из той самой комнаты — не ради ностальгии, а чтобы зафиксировать вложения.
Он открыл блокнот, где были записаны все расходы. Плитка — 6 000, краска — 3 200, окно — 8 500, утепление балкона — 9 700. Плюс шкаф, плюс газовая панель, плюс проводка, новый унитаз. В сумме получалось больше 200 000 рублей. Он вложился, как в своё. Но не своё это оказалось.
Знакомство их произошло полтора года назад на дне рождения их общего знакомого. Лера тогда пришла в ярком платье, с красной помадой и громким смехом. Она сразу зацепила его — не столько внешностью, сколько уверенностью. Казалось, что она знает, чего хочет от жизни, и точно знает, чего не потерпит. Позже они ещё пересекались, случайно встретились в клубе, пошли на кофе, потом в кино. Сначала всё было весело и легко. Лера была смешной, немного дерзкой, но по-своему заботливой. Когда он уставал после смены на стройке, она приносила ему чай и говорила: «Ты у меня работяга. Заслуживаешь уюта.»
Потом были вечерние прогулки по Патрикам, поездки на электричке за город — он показывал ей, где вырос, где летом ловил рыбу с дедом. А она — рассказывала, как ей досталась бабушкина комната в старом фонде, и как она мечтает превратить её в уютное гнёздышко.
— Только, Дим, коммуналку пополам, и продукты тоже. Чтобы всё честно, — добавила она, когда предложила переехать.
Он согласился. Через пару недель стоял в дверях с чемоданом и пакетами. Когда он въехал, был в лёгком шоке. Мебель — как из девяностых. Шкаф скрипел, пол проваливался, обои с жёлтыми пятнами. Он предложил начать с окна:
— Лер, давай поставим пластиковое. Зимой тут дубак.
— А ты уверен? Это ж дорого.
— Я сделаю сам. Ты же знаешь, у меня руки откуда надо.
Так и пошло. Сначала окно. Потом обои. Потом он купил новый шкаф, собрал его за два дня. Потом вытащил старую плиту на помойку и принёс газовую панель. Потом началась эпопея с балконом: Димка сам утеплил его, поставил дополнительные розетки, купил занавески. В углу стояло кресло-мешок — любимое место Леры, где она любила часами болтать по телефону. И ведь она всем рассказывала: «Это мой мужчина сделал!»
Однажды он заехал к ней на работу — принести ланч. Там он услышал, как она при коллегах рассказывала:
— Да, у меня мужик золотые руки. Хата была убитая — теперь конфетка.
Ему было приятно. Он верил, что строит совместную жизнь. Что всё это — задел на будущее. Он даже начал смотреть участки под дачу. Мечтал, как они летом будут жарить шашлыки, как заведут собаку.
Но реальность была другой. Лера становилась холодной. Подруги, которых он раньше терпел, теперь раздражали. Особенно, когда они оставались ночевать «потому что метро закрыли». Он вставал в шесть, а они болтали до двух ночи.
— Лер, может, заранее предупреждать, если кто-то остаётся? Мне вставать рано.
— Тебя никто не держит. Не нравится — дверь вон там.
Он замолчал. Тогда он ещё не понимал, что такие фразы — не эмоции. Это план. Постепенная подготовка к выбросу.
Через пару месяцев он пошёл к юристу. Тот сказал:
— Если есть фото, чеки, свидетели — можно попробовать взыскать. Или хотя бы договориться.
У него были фото. Были свидетели. Соседи по коммуналке, которые не раз приносили ему чай, когда он с утра до вечера возился с ремонтом. И приятель Виталик, который помогал заносить стройматериалы.
Он вернулся к Лере. Не умолял. Не кричал.
— Десять минут, Лера. Без скандала.
Она побледнела, но пустила. Он выложил смету, приложил фото. Она кипела от злости, звонила кому-то, ругалась. Но в итоге согласилась на компенсацию. 180 тысяч.
— Но у меня сейчас нет полной суммы.
— Тогда суд. Ты же хочешь продать?
Через три дня деньги были у него. Он снял новую комнату, вложил часть в инструменты, остальное положил в копилку. Потом взялся за новое направление: стал вести блог про ремонт. Писал, как делать дешёвую отделку, какие материалы не брать, где можно сэкономить. Постепенно на него начали подписываться. Пришли первые рекламодатели.
Полгода спустя он вернулся в ту же самую комнату. Только теперь — как мастер. Клиенты были новыми. Вежливыми. И платили без споров. Он сделал для них встроенный шкаф, подровнял пол, перекрасил стены.
— Спасибо, — сказали они. — Очень качественно.
Он улыбнулся. Он снова был в этой комнате. Но теперь — по закону. И на своих условиях.
Он ушёл, чувствуя удовлетворение. Он снова был в этой комнате. Только на этот раз — не как гость, не как временный сожитель. А как профессионал, чьим трудом она и стала такой уютной. И это было куда больше, чем просто справедливость. Это была точка.
Теперь у него были новые цели. Своя мастерская. Переезд в двухкомнатную квартиру. И, возможно, кто-то, кто скажет не «это МОЁ», а «это НАШЕ».
Читайте еще: