Рим, 37 год нашей эры. На троне — Гай Юлий Цезарь Август Германский, он же Калигула, парень с взглядом, от которого даже статуи нервно потели. Его пиры вошли в историю не просто как вечеринки — это были театры абсурда, роскоши и страха. Хотите узнать, что там творилось? Приступим! В конце расскажем, пожалуй, о самой абсурдной битве!
Роскошь, от которой казна плакала
Калигула не просто устраивал застолья — он превращал их в шоу расточительства. Столы ломились от фаршированных улиток, жареных павлинов и блюд, посыпанных золотом и драгоценностями.
Вино подавали охлаждённым снегом с гор или тёплым — для тех, кто хотел почувствовать себя вулканом. Один пир обходился в миллионы сестерциев, и казна Рима трещала, как как сандалии гладиатора после арены. Чтобы найти деньги, он конфисковывал имущество богачей или вводил налоги на всё — от рабов до доходов женщин, которые продавали досуг с собой.
- Гостям вход тоже стоил недёшево: один провинциал выложил 200 тысяч сестерциев — это 100 тысяч долларов на наши деньги — лишь бы покрасоваться среди элиты. Итог? Счёт за вино он всё равно не оплатил.
Элита на поводке
Попасть на пир Калигулы было престижно, но опасно. Сенаторы и аристократы приходили не от хорошей жизни, а от страха. Отказаться? Нет! Уж лучше прийти. Император использовал эти сборища как кнут: заставлял элиту пресмыкаться, показывая, кто тут босс.
Иногда он высмеивал гостей или давал им дурацкие задания — например, танцевать в тоге перед толпой. Один неверный шаг, и ты уже не гость, а следующее блюдо на шпажке.
- Переход к жестокости был плавным: Калигула не просто унижал — он упивался этим. И вот тут начинается тьма.
Жестокость на десерт
Эти пиры не для слабаков. Пока гости жевали павлиньи язычки, за столом могли казнить раба — медленно, с выдумкой, чтобы император успел похлопать. Иногда жертву скармливали хищникам, а зрителям запрещали моргать.
Бывали случаи, когда родителей казнённого заставляли улыбаться, пока их сын корчился в агонии. Атмосфера страха была гуще, чем римский гарум. Один сенатор кашлянул не вовремя — и вуаля, теперь он часть меню. "Съешь или будь съеденным" — девиз вечера.
- И всё это под звон золотых кубков. Жестокость плавно перетекала в театральность — Калигула обожал шоу.
Театр одного императора
Однажды он решил доказать, что невозможное — его конёк. Астролог Трасилл брякнул, что у Калигулы больше шансов пересечь залив Байи на лошади, чем стать императором.
Гай ухмыльнулся и построил понтонный мост — 3,6 километра из судов и земли. Надев доспехи Александра Македонского, он проехал по нему на колеснице, а потом устроил пир прямо на этой шаткой штуке. Гости пили, ели, а затем…
- Калигула велел сбросить их в воду. Пытавшихся выплыть солдаты топили копьями. "Плавать не умеете? Зато тосты поднимали бодро!" — мог бы сказать он, потягивая вино.
Кстати, о воде — это ещё не всё. Ждите ракушки в конце.
Унижения как искусство
Калигула обожал ставить элиту в тупик. Приглашал родителей казнённых и весело болтал об их утрате за кубком. Или уводил жён сенаторов за ширму, а потом возвращался и делился впечатлениями — громко, с деталями, на радость толпе. Сенаторы краснели, но молчали.
Однажды он заставил аристократа ползать на коленях, пока тот не вымолил прощение за выдуманный косяк. Это был не пир, а цирк, где Калигула был и клоуном, и укротителем.
Но театр скатывался в мрак. И вот мы у скользкой темы.
Тёмная сторона наслаждений
Калигула не скрывал своих страстей. Во время пиров он устраивал бурные забавы, вовлекая гостей, слуг и даже родню. С сестрой Друзиллой он был особенно близок — настолько, что Рим гудел слухами о запретном. После её смерти он объявил её богиней, но шепотки не утихли.
Знатных дам он уводил из-за стола, а потом хвастался перед их мужьями. Юноши и актёры тоже попадали под его взгляд. Всё было на виду — и все молчали, потому что спорить с ним было себе дороже.
А теперь — кульминация безумия.
Война с морем: финальный аккорд
Калигула объявил войну Нептуну, богу морей. Да-да, серьёзно. Вывел войска к Ла-Маншу, велел кидать копья в волны и объявил победу. Потом приказал собрать ракушки как "трофеи" и отвёз их в Рим на показ.
Историки гадают: троллил он солдат или реально свихнулся? Представьте: легионеры, мокрые тоги, груды ракушек и Гай, кричащий: "Я царь морей!" Если это не вершина абсурда, то что это?