Восстание пехоты: Бэннокберн и Моргартен
Средневековые поля сражений часто представляются ареной безраздельного господства тяжелой рыцарской кавалерии, закованных в латы аристократов, сметающих все на своем пути. Однако история знает немало примеров, когда численное превосходство и блеск рыцарских доспехов оказывались бессильны перед грамотной тактикой, использованием местности, стойкостью пехоты и, не в последнюю очередь, ошибками и самонадеянностью самих рыцарей. Две битвы начала XIV века – Бэннокберн и Моргартен – стали яркими символами этих изменений, предвестниками так называемой «пехотной революции».
Битва при Бэннокберне (23-24 июня 1314 года) – одно из самых знаменитых сражений в истории Шотландии и всей средневековой Европы. Ее исход определил судьбу шотландской независимости на долгие годы. Контекстом битвы была Первая война за независимость Шотландии, начавшаяся еще в конце XIII века с попыток английского короля Эдуарда I полностью подчинить северное королевство. После героического сопротивления Уильяма Уоллеса и его гибели, борьбу возглавил Роберт Брюс, короновавшийся королем Шотландии в 1306 году. Сын Эдуарда I, Эдуард II, унаследовал от отца не только корону, но и намерение раздавить шотландское восстание. Летом 1314 года он собрал огромную армию, насчитывавшую, по разным оценкам, до 25 тысяч человек (включая несколько тысяч тяжелых рыцарей и многочисленных лучников), и двинулся на север, чтобы снять осаду с замка Стирлинг – одного из последних английских оплотов в Шотландии, осажденного войском Роберта Брюса.
Силы Брюса были значительно скромнее – около 10 тысяч человек, в основном пехотинцы, вооруженные длинными копьями, топорами и мечами. Увидев приближение громадной английской армии, шотландский король проявил выдающееся полководческое мастерство. Он снял осаду Стирлинга и занял тщательно выбранную оборонительную позицию южнее замка. С фронта шотландцев прикрывала река Бэннокберн и обширные болота. Брюс приказал своим воинам дополнительно укрепить позицию, выкопав многочисленные замаскированные ямы («волчьи ямы») и рвы на предполагаемых путях атаки английской кавалерии. Эти приготовления оказались весьма своевременными.
Вечером 23 июня английский авангард, состоявший из тяжелой рыцарской конницы под командованием графов Глостера и Херефорда, проявил фатальную неосмотрительность и самонадеянность. Без приказа короля, стремясь первыми снискать славу, английские рыцари бросились в атаку на шотландские порядки прямо через болотистую местность и подготовленные Брюсом препятствия. Эта атака была плохо скоординирована и захлебнулась. В ходе стычки произошел знаменитый поединок: английский рыцарь сэр Генри де Богун, узнав Роберта Брюса, атаковал его, но шотландский король ловко увернулся и одним ударом боевого топора прорубил противнику шлем и голову. Этот эпизод невероятно воодушевил шотландцев. Их пехотные построения – знаменитые шилтроны (плотные круглые или прямоугольные формации копейщиков) – стойко отбили натиск сбившихся в кучу и потерявших управление английских рыцарей. Более того, шотландцы сами перешли в контратаку, и первый день битвы закончился явным успехом обороняющихся, продемонстрировав преимущество дисциплины и грамотного выбора позиции над безрассудной отвагой.
На следующий день, 24 июня, английское командование, не сделав должных выводов, решило продолжить наступление на Стирлинг, пытаясь обойти шотландские позиции. Основная часть английской армии форсировала Бэннокберн ниже по течению и начала движение по узкой равнине, зажатой между рекой с болотами с одной стороны и лесистой местностью с другой. Английские войска, уставшие после ночного перехода и маневров, растянулись на несколько километров, превратившись в плохо управляемую колонну. И тут Роберт Брюс нанес свой решающий удар. Внезапно для англичан из-за леса появилась вся шотландская армия, построенная в боевые порядки (шилтроны). После короткой молитвы шотландцы с копьями наперевес устремились в атаку на неподготовленного и застигнутого врасплох противника.
В рядах англичан началась паника. Огромная армия, лишенная пространства для маневра, превратилась в неуправляемую толпу. Английские рыцари, пытаясь развернуться для боя или спастись бегством, начали давить своих же лучников, которые так и не смогли эффективно вступить в бой. Пехота, охваченная ужасом, бросилась бежать к реке и болоту, где многие солдаты утонули или были перебиты подоспевшими шотландцами. Посреди этого хаоса стойко стояли шотландские шилтроны, методично уничтожая бегущего врага. Английская армия потерпела сокрушительное поражение, потеряв, по некоторым оценкам, более десяти тысяч человек убитыми, утонувшими и пленными. Множество знатных рыцарей погибло. Сам король Эдуард II едва избежал плена. Потери шотландцев были значительно меньше (около четырех тысяч человек), но тоже существенными. Роберт Брюс захватил стратегическую инициативу в войне. В 1328 году Англия была вынуждена подписать Нортгемптонский договор, признав Роберта Брюса королем, а Шотландию – независимым королевством. Победа при Бэннокберне была достигнута не благодаря какому-то чудо-оружию или революционной тактике, а за счет мудрого руководства Брюса, грамотного использования местности, дисциплины шотландской пехоты и грубых ошибок английского командования.
Год спустя после Бэннокберна, 15 ноября 1315 года, схожий урок преподнесли другой могущественной силе – австрийским Габсбургам – ополченцы швейцарских «лесных кантонов» в битве при Моргартене. Эта битва стала ключевым событием в истории становления Швейцарской конфедерации. В начале XIV века три альпийских кантона – Швиц, Ури и Унтервальден – стремились сохранить свою автономию от возраставшего влияния Габсбургов, которые владели землями вокруг и претендовали на верховную власть. Ситуация обострилась из-за земельного спора между кантоном Швиц и Айнзидельнским аббатством, поддерживаемым Габсбургами. В 1314 году швейцарцы из Швица совершили набег на монастырь и разграбили его. Это дало герцогу Леопольду I Австрийскому, брату одного из претендентов на императорский престол Фридриха Габсбурга, желанный повод примерно наказать непокорных горцев и вернуть контроль над стратегически важными альпийскими перевалами.
Осенью 1315 года девятитысячное войско герцога Леопольда, состоявшее в основном из тяжелой рыцарской конницы и их оруженосцев, двинулось в карательный поход. Три «лесных кантона» с трудом могли выставить против этой силы несколько тысяч ополченцев, вооруженных в основном алебардами, длинными копьями и простым оружием ближнего боя. Ситуацию усугубляло то, что кантон Унтервальден колебался и не спешил присоединяться к обороне. В итоге против австрийцев выступило всего около 1700 швейцарцев, преимущественно из кантона Швиц.
В открытом полевом сражении у ополченцев не было бы никаких шансов против закованных в латы рыцарей. Однако швейцарцы, имевшие опыт стычек с феодальными армиями в горах, знали слабое место рыцарской тактики: на узких горных дорогах и перевалах кавалерия теряет свое главное преимущество – возможность маневра и стремительного удара – и превращается в неповоротливую, уязвимую массу. Они решили устроить засаду.
Согласно плану герцога Леопольда, его войско должно было внезапным ударом через перевал Моргартен выйти к Швицу и уничтожить ополчение. Но швейцарцы разгадали его замысел. Утром 15 ноября, когда австрийская колонна двигалась по узкой тропе между склоном горы и болотистым берегом озера Эгеризее, она попала в засаду. Путь австрийцам был перекрыт завалами, а со склонов на них обрушился град камней, бревен и стрел. За завалами укрылись швейцарские ополченцы.
Австрийская армия оказалась зажата в смертельной ловушке. Узкая тропа не позволяла рыцарям развернуться для атаки или отступления. Попытки прорваться через швейцарские позиции или атаковать их на склонах провалились. Скученное на небольшом пространстве войско быстро превратилось в неуправляемую, паникующую толпу. В этот момент швейцарцы ударили со всех сторон. Началось избиение. Рыцари, сброшенные с лошадей или спешившиеся, были беспомощны против алебард и копий ополченцев. Многие австрийцы, пытаясь спастись, бросались в озеро или болото и тонули под тяжестью доспехов. По словам одного из хронистов, «людей герцога Леопольда просто резали как скот». Армия Габсбургов была практически полностью уничтожена. Герцог Леопольд едва спасся бегством.
Победа при Моргартене имела огромные последствия. Она не только подтвердила независимость «лесных кантонов», но и заложила основу Швейцарской конфедерации как постоянного политического и военного союза (Пакт Брюннена 1315 г.). Вскоре к этому союзу стали присоединяться другие кантоны и города Северной Швейцарии, также стремившиеся избавиться от власти Габсбургов. Но для военной истории важно и другое: Моргартен, как и Бэннокберн, продемонстрировал, что плотные построения пехоты, вооруженной древковым оружием и умело использующей местность, способны успешно противостоять даже самой лучшей рыцарской кавалерии. Пройдет немного времени, и швейцарская пехота с ее знаменитыми «баталиями» (квадратными колоннами пикинеров и алебардистов) станет настоящей головной болью для рыцарских армий всей Европы.
Морские Баталии: Уроки Ла-Рошели
Средневековые войны велись не только на суше, но и на море, и здесь также случались неожиданные повороты судьбы, когда меньшие по численности, но более маневренные или лучше управляемые силы одерживали верх над грозным противником. Ярким примером такой победы стала битва при Ла-Рошели 22-23 июня 1372 года, одно из важнейших морских сражений Столетней войны.
Контекстом этой битвы был новый этап англо-французского конфликта, известный как Каролингская война. После периода английских успехов, Франция под руководством короля Карла V Мудрого и его талантливого коннетабля Бертрана дю Геклена перешла в контрнаступление, стремясь вернуть утраченные территории, прежде всего обширное герцогство Аквитанию (Гиень). Важным фактором, изменившим баланс сил, стало вмешательство в войну на стороне Франции Кастильского королевства. В результате гражданской войны в Кастилии при поддержке французов к власти пришел Энрике II Трастамарский (в 1369 году), свергнувший своего сводного брата Педро Жестокого, союзника англичан. В благодарность за поддержку Энрике предоставил свой мощный флот в распоряжение Франции.
В 1369 году французы возобновили активные боевые действия в Аквитании. Под командованием дю Геклена они начали методично отвоевывать английские замки и города. Ситуация для англичан становилась все более угрожающей. В 1371 году объединенный франко-кастильский флот совершил дерзкие рейды на английское побережье, разорив такие важные порты, как Плимут, Дартмут, Саутгемптон и другие.
В ответ на эти неудачи стареющий английский король Эдуард III и его сын Эдуард Черный Принц решили предпринять масштабную экспедицию для укрепления своих позиций в Аквитании и восстановления контроля над морем. Была собрана большая армия (около десяти тысяч солдат и тысячи рыцарей) и огромная казна для ее содержания и оплаты союзников. Командование экспедицией было поручено графу Пембруку. Летом 1372 года внушительный английский флот, состоявший примерно из 50 кораблей (в основном тяжелых транспортных и торговых судов типа «когг» и «нао», приспособленных для перевозки войск), прибыл к берегам Франции и вошел в гавань Ла-Рошели – важного порта в Аквитании, все еще находившегося в руках англичан, но осажденного французами.
Однако здесь англичан уже поджидал кастильский флот под командованием опытного адмирала Амброзио Бокканегра (генуэзца на кастильской службе, возможно, родственника или потомка адмирала Эджидио Бокканегра, командовавшего генуэзцами при Слейсе). Кастильский флот состоял всего из 12 (по другим данным, до 22) легких и маневренных гребных галер. Казалось бы, силы были неравны. Но Бокканегра использовал преимущество своих кораблей и знание местных условий.
Он дождался отлива. 22 июня тяжелые, глубоко сидевшие английские корабли, лишенные возможности маневрировать на мелководье гавани, оказались фактически заперты. Легкие кастильские галеры, имевшие малую осадку и не зависевшие от ветра, подошли на расстояние выстрела и начали методично обстреливать неподвижный английский флот из арбалетов и, возможно, небольших пушек (бомбард). Вероятно, кастильцы использовали и зажигательные снаряды или брандеры. Несколько английских кораблей загорелись. На борту началась паника. Моряки и солдаты, спасаясь от огня и стрел, бросались за борт, где становились легкой добычей для кастильских стрелков или тонули. Все это происходило на глазах у гарнизона и жителей Ла-Рошели, наблюдавших за разгромом с городских стен. Бой продолжался и на следующий день, 23 июня, завершившись полным уничтожением английского флота.
Победа кастильцев была оглушительной и имела далеко идущие последствия. Вся английская армия вторжения, находившаяся на кораблях, была либо уничтожена, либо попала в плен вместе со своим командующим, графом Пембруком. Огромная казна, предназначенная для ведения войны, также досталась победителям. Англия потеряла господство на море, что сделало невозможным эффективную поддержку ее владений в Аквитании. Через два месяца после битвы Ла-Рошель капитулировала перед французами. К концу 1380-х годов Франция сумела отвоевать почти все территории, захваченные англичанами ранее. Битва при Ла-Рошели стала одним из ключевых моментов, обеспечивших успех французского контрнаступления в этот период Столетней войны и продемонстрировавших уязвимость даже самого сильного флота при неблагоприятных условиях и умелых действиях противника.
Верней: Искусство Наступать на Грабл
История Столетней войны полна драматических поворотов, когда блестящие победы сменялись сокрушительными поражениями, а тактические успехи не всегда приводили к стратегическому выигрышу. Битва при Вернёе 17 августа 1424 года стала одним из таких сражений – кровопролитной и тактически убедительной победой англичан, которая, однако, не смогла переломить общий ход войны в их пользу. Это сражение часто называют «вторым Азенкуром» из-за сходства тактики и катастрофических последствий для французской армии.
Обстановка перед битвой была для французов крайне тяжелой. После сокрушительного поражения при Азенкуре в 1415 году и смерти безумного короля Карла VI в 1422 году Франция оказалась разделена. Северная часть страны, включая Париж, была оккупирована англичанами и их бургундскими союзниками. Английский король Генрих VI (младенец) был провозглашен королем и Франции. Законный наследник французского престола, дофин Карл (будущий Карл VII), контролировал лишь территории к югу от Луары и получил прозвище «королька из Буржа». Его положение казалось почти безнадежным. Англичане под командованием талантливого регента Джона Ланкастерского, герцога Бедфорда, продолжали методично расширять свои владения. Французская армия была деморализована, а казна пуста. Страх перед непобедимыми английскими лучниками был почти паническим.
Однако смерть великого английского полководца Генриха V в 1422 году дала французам некоторую передышку. Дофину Карлу удалось собрать новую армию, в значительной степени благодаря помощи извне. Шотландия, традиционный союзник Франции, прислала крупный контингент опытных воинов (около 12 тысяч человек за несколько лет). В феврале 1424 года миланский герцог Филиппо Мария Висконти, враждовавший с союзником англичан герцогом Бургундским, заключил союз с дофином и отправил ему на помощь отряд из двух тысяч ломбардских тяжелых кавалеристов, закованных в прекрасные миланские доспехи. Собрав последние средства, Карл нанял еще несколько тысяч французских солдат. С этой армией, насчитывавшей около 14 тысяч человек (против примерно 9 тысяч у англичан), французы решили перейти в контрнаступление летом 1424 года.
Поначалу кампания складывалась удачно. Франко-шотландская армия захватила несколько мелких крепостей в Нормандии. Окрыленные первыми успехами, шотландские командиры и молодые французские дворяне требовали решительного наступления и сражения с главными силами англичан. Более опытные французские военачальники, помнившие урок Азенкура, колебались, опасаясь повторения катастрофы. Однако азарт и жажда реванша взяли верх. Французская армия вторглась вглубь английских владений и в начале августа 1424 года захватила важную крепость Вернёй. Стало ясно, что решающего сражения не избежать.
Герцог Бедфорд с английской армией (около 9 тысяч человек, включая большое количество лучников) быстро подошел к Вернёю. 17 августа две армии сошлись на равнине неподалеку от города. Англичане применили свою излюбленную тактику, успешно опробованную при Креси и Азенкуре: спешенная тяжелая кавалерия в центре, лучники на флангах, защищенные вбитыми в землю острыми кольями.
Битва началась с атаки ломбардской тяжелой кавалерии на правый фланг англичан, где располагались лучники. Вероятно, англичане спровоцировали эту атаку, надеясь повторить сценарий Азенкура, где французская кавалерия была перебита стрелами, не доскакав до английских позиций. Однако на этот раз их ждал неприятный сюрприз. Превосходные миланские доспехи оказались практически неуязвимы для английских стрел. Ломбардцы прорвались сквозь заграждения из кольев, врубились в ряды лучников и устроили им жестокую резню. Правый фланг англичан был смят и обратился в бегство. Одновременно французская кавалерия и часть пехоты атаковали английский обоз, надеясь захватить богатую добычу.
Казалось, англичане были на грани полного разгрома. Катастрофа была близка как никогда. Но именно в этот критический момент герцог Бедфорд проявил выдержку и полководческий талант, а его закаленные в боях воины – стойкость и дисциплину. Вместо того чтобы бросаться на защиту обоза, англичане нанесли мощный контрудар основными силами своей спешенной кавалерии в разрыв, образовавшийся между увлекшимися преследованием ломбардцами и основной массой французско-шотландской пехоты. Завязалась ожесточенная рукопашная схватка. Английские латники, сражавшиеся пешими, отбросили французскую пехоту, чье отступление быстро превратилось в паническое бегство.
Шотландский контингент, неосмотрительно выдвинувшийся вперед и оставшийся без поддержки, оказался в окружении. Англичане, помнившие о постоянных шотландских набегах и их союзе с Францией, обрушили на них всю свою ярость. К месту схватки подтянулись и лучники из английского обоза. Началось методичное избиение окруженных шотландцев. Пока англичане расправлялись с ними, к месту боя вернулись ломбардские кавалеристы. Увидев разгром своих союзников, они не стали ввязываться в безнадежную схватку и предпочли ретироваться.
Через несколько часов все было кончено. Англичане одержали полную и безоговорочную победу. Однако цена ее была высока: они потеряли около 1600 человек. Потери франко-шотландской армии были катастрофическими – около восьми тысяч убитыми и пленными. Погибло практически все шотландское командование и большая часть шотландских воинов. Были убиты или попали в плен и многие французские командиры. Главнокомандующий граф д’Омаль погиб при бегстве, утонув во рву крепости Вернёй. Битва стала настоящим «вторым Азенкуром», которого так боялись французы.
Казалось, путь на юг Франции был открыт, и судьба дофина Карла решена. Но герцог Бедфорд, возможно, опасаясь чрезмерно растягивать коммуникации или стремясь сначала прочно закрепиться на севере, не воспользовался плодами победы в полной мере. Вместо решительного наступления на Бурж он сосредоточился на методичном завоевании оставшихся французских крепостей в Нормандии и Мэне. Это дало дофину Карлу драгоценное время, чтобы оправиться от поражения, собрать новую армию, найти новых союзников и деньги. А вскоре на исторической сцене появилась Жанна д'Арк, и англичанам стало уже не до новых завоеваний. Так блестящая тактическая победа при Вернёе не привела к стратегическому триумфу Англии в Столетней войне.
Итальянские страсти: битва при Загонаре и упущенный шанс
Италия эпохи Возрождения была не только центром искусств и гуманизма, но и ареной бесконечных войн между многочисленными городами-государствами, княжествами и папством. Эти войны велись преимущественно силами наемных армий под командованием знаменитых кондотьеров, а их ход часто определялся не только военной доблестью, но и сложными политическими интригами, предательством и переменчивой фортуной. Битва при Загонаре 24 июля 1424 года стала одним из ярких примеров такой типично итальянской военной драмы, где блестящая победа, одержанная благодаря ошибкам противника, не была использована победителем в полной мере.
Конфликт разгорелся в 1423 году, когда могущественный герцог Милана Филиппо Мария Висконти решил расширить свои владения в Романье, предъявив права на город Форли. Поводом послужило то, что покойный правитель Форли назначил миланского герцога опекуном над своим малолетним сыном. Однако вдова покойного выступила против миланского вмешательства и обратилась за помощью к Флорентийской республике, которая также имела свои интересы в регионе и опасалась чрезмерного усиления Милана. Флоренция объявила войну Милану, положив начало так называемым Ломбардским войнам, которые с перерывами продолжались до 1454 года. На одной стороне выступало Миланское герцогство во главе с амбициозным родом Висконти (а затем Сфорца). На другой – постоянно менявшийся альянс их противников, включавший Флоренцию, Венецию, Папское государство и других, где каждый участник преследовал свои собственные цели, пытаясь урвать кусок у ослабевшего соседа или даже предавая союзников ради собственной выгоды. Разобраться в хитросплетениях этой итальянской политики было бы сложно и самому Данте.
В феврале 1424 года миланские войска нанесли флорентийцам поражение у стен Форли. Казалось бы, разумным было бы прекратить боевые действия, но гордая Флорентийская республика «закусила удила» и обратилась за помощью к папе римскому Мартину V. Папа встал на сторону Флоренции и назначил главнокомандующим вооруженными силами Церкви (гонфалоньером) известного кондотьера Карло Малатеста, сеньора Римини. Малатеста был опытнейшим военачальником, проведшим почти полвека в войнах, сражаясь то за Венецию, то за Флоренцию, то за Милан – словом, за любого, кто хорошо платил. Единственной силой, которой он, казалось, хранил верность, было папство.
Тем временем миланцы, развивая свой успех, захватили несколько городов в Романье и оказались в опасной близости от самой Флоренции. У герцога Висконти возникла соблазнительная мысль: а не попытаться ли захватить Флоренцию и стать гегемоном всей Центральной Италии?
Флорентийская республика была категорически не согласна с такими перспективами. Карло Малатесте были выделены средства для найма большой армии (до 8 тысяч кавалеристов, около 5 тысяч пехотинцев и вспомогательные отряды), и он получил приказ отвоевать все захваченное миланцами. Летом 1424 года Малатеста подошел к Форли. Взять город с ходу ему не удалось, и он приступил к осаде по всем правилам военного искусства. Однако осада затягивалась, в лагере начались болезни из-за антисанитарии, а солдаты роптали, так как прижимистая Флоренция задерживала выплату жалованья. Но судьба готовила Малатесте иное испытание: в начале июля на горизонте показалась миланская армия.
Четыре тысячи всадников и столько же пехотинцев под командованием другого опытного кондотьера, Анджело делла Пергола, решили не рисковать, ввязываясь в бой под стенами Форли для деблокады города. Вместо этого они применили хитрый маневр: захватили небольшой замок Загонара, расположенный неподалеку, и укрепились в нем, создавая угрозу тылу и коммуникациям Малатесты.
Карло Малатеста, настроенный на решительное сражение под Форли, не оценил этот маневр и пришел в ярость. Нарушив все приказы и не проведя должной разведки, он снял осаду Форли и как ужаленный бросился преследовать миланцев к Загонаре. Утром 24 июля, после изнурительного ночного марш-броска под сильным дождем, флорентийская армия подошла к замку. Войска были утомлены, растянулись длинной колонной на несколько километров и потеряли боевой порядок. Не дав солдатам отдохнуть и перестроиться, Малатеста с ходу бросил в атаку свой кавалерийский авангард.
Анджело делла Пергола, увидев такой подарок судьбы, немедленно им воспользовался. Он ударил своей свежей кавалерией во фланг атакующим и растянувшимся флорентийцам. Это был полный разгром. Миланские всадники буквально изрубили дезорганизованную флорентийскую армию. Те, кто не успел бежать, были убиты или сдались в плен. В плен попал и сам главнокомандующий Карло Малатеста, почти вся его пехота и около трех тысяч кавалеристов.
Победа при Загонаре была полной и безоговорочной. Перед Филиппо Мария Висконти открывались блестящие перспективы. Путь на Флоренцию был фактически открыт, и он мог бы стать доминирующей силой в Италии. Однако миланский герцог сам упустил свой шанс. Вместо того чтобы немедленно развить успех, он занялся политическими интригами, решая, какому из мелких феодалов Романьи что отдать из завоеванного, отпустил из плена Малатесту (который немедленно вновь перешел на сторону его врагов), устроил празднества... За это время Флоренция успела оправиться от шока и заключить союз с могущественной Венецией, которая также опасалась усиления Милана.
Потеря Брешии в 1426 году в войне с Венецией окончательно похоронила надежды Милана на гегемонию в Италии. Впереди была долгая и изнурительная война, которая, однако, подарила истории целую плеяду замечательных кондотьеров, таких как будущий герцог Милана Франческо Сфорца и знаменитый венецианский полководец Бартоломео Коллеони.
История средневековых войн полна примеров, когда не численное превосходство, а удача, полководческий талант, использование местности и ошибки противника решали исход сражений. Эпические разгромы огромных армий небольшими отрядами храбрецов, конечно, чаще встречались в придворных хрониках, чем в реальности, особенно когда речь шла о столкновении профессионального рыцарского войска с крестьянскими или городскими ополчениями. Но иногда сочетание всех этих факторов действительно творило чудеса на поле боя, напоминая о том, что в войне нет ничего предопределенного.