Ксюшка быстро шла по изнемогающему от жары городу. Она не очень хорошо знала, где находится районная больница, а женщина, у которой она спросила об этом, куда-то спешила и только махнула рукой, показав через дорогу:
— Вон туда иди, потом повернешь и всё прямо, а потом — налево. А там — язык до Киева доведет!
Язык у девчонки был неплохо подвешен, но характер был еще тот: спрашивать у встречных и поперечных, как куда-то пройти, она не любила, поэтому благополучно проскочила мимо больничного городка, прячущегося за забором в густой зелени старых деревьев. Неизвестно, как долго еще несли бы ее ноги на каблучках, направляемые дурной головой, если бы она не столкнулась нос к носу с бывшей одноклассницей Катей.
— Ксюшка! Привет! Ты далеко намылилась? Фу, какая ты деловая! Словно и не видишь меня! Интересно, о ком ты думаешь? — засыпала ее вопросами Катя, симпатичная рыженькая девочка.
— Привет! Я и правда не заметила тебя! А ты чего тут?
— У нас практика в больнице. Я ж в медучилище, если ты не забыла, на третий курс перешла. Мы сегодня дежурили ночью, потом с девчонками в кафетерий заскочили. На дежурстве такое было, ты не представляешь! А утром...
— Слушай! Утром к вам Валерку Зырянова должны были привезти! Не знаешь, как он?
— Валерку? Да ты что! А что с ним?
Ксюшка расплакалась и рассказала. После этого они побежали в больницу. Валерку они нашли в реанимации, но туда Ксюшу, конечно, не пустили. Нахальная Катька надела свой белый халат и попыталась войти через дверь для персонала, но нарвалась на заведующего отделением и была с позором выставлена. Правда, к ним через некоторое время вышел один из врачей и сказал, что состояние Валерки стабильное, он еще без сознания, но жить, по всей вероятности, будет. Им тут делать нечего, и шли бы они домой, не мешались под ногами у людей, занятых важными делами.
Немного успокоившись, девчонки вздохнули и пошли в Катино общежитие. В комнате она была одна, проживающие с ней первокурсницы разъехались на каникулы. Катя налила чай, и за чаем девочки разговорились.
— Так вы даже не подозреваете, с кем он мог подраться?
— Подраться? С кем он мог подраться у нас в деревне? Пацаны его все уважают. Он не из драчливых, ты ведь знаешь, какой он положительный. Сам, первый он не полез бы в драку.
— Значит, на него напали! — таинственно понижая голос, зашептала Катя. — Знаешь, какие странности сейчас происходят? Вы там, в деревне, ничего, наверное, и не слышали? А в нашу больницу уже несколько человек привезли, которые ничего о себе не помнят и не знают: ни имя, ни фамилию, ни адрес, ни родных... У них психика как у новорожденных. Сказать ничего не могут, лепечут только что-то непонятное и слюни пускают.
— А, я про такое читала! Наверное, это у них после травмы головы. Ретроградная амнезия. По голове их стукнул кто-то!
— У них нет никаких следов травм, ни головы, ни чего-то другого. Вчера дежурный хирург рассказывал, что физически они совершенно здоровы. Только вот про себя не помнят, документов при них нет, и никто не знает, кто они и откуда. Потеряшки, одним словом.
— Ну, мало ли бомжей...
— Не похожи они на бомжей! Одеты нормально, по-городскому. И всех их в чащобе или на лесных дорогах находят. Вот вчера вечером еще одного привезли. Беспомощный, как ребенок. Ничего не говорит, только глазами водит... На него рыбаки по дороге наткнулись.
— И куда их у вас кладут?
— По-быстрому обследуют и в область отправляют, в психдиспансер... В городе всякие-разные слухи ходят! Все теперь боятся в лес ходить и ездить, а ведь сейчас самые ягоды пошли...
— Ужас какой! Может, леший их памяти лишает?
— Леших не бывает!
— Кто тебе сказал? Мой дед сам его видел несколько лет назад.
— Ну, полно врать-то!
— Ах, я вру? Забыла, как он нас с тобой по лесу водил? Ты ревела тогда, как маленькая.
— Так мы и были маленькие... А сама-то, сама?
Девчонки заспорили. Разговор принимал все более оживленный характер. Возможно, дело дошло бы до ссоры, но Ксюша случайно взглянула на часы и увидела, что до ее рейса остается двадцать минут. Она наскоро попрощалась с Катей и опрометью побежала на остановку.
***
Когда она добралась до своей деревушки и подошла к избе, было уже довольно темно. Бабушка Настасья стояла у ворот с палкой в руке, губы ее были сердито поджаты. Ксюшка поежилась. Бабушка в гневе была порой несдержанна и могла запросто огреть палкой по заднице. Однако на этот раз она, увидев внучку, обрадовалась и со слезами кинулась обнимать ее. Она так радовалась, что Ксюшке стало даже немного стыдно, и она тоже пустила слезу...
Наконец, наобнимавшись досыта и слегка всплакнув, они вошли в дом.
— А деда где? — опасливым шепотом спросила девчонка.
— Так утром еще в лес побег тебя разыскивать! — сердито сказала Настасья. — До сих пор не вернулся.
— Как — не вернулся? Ведь почти ночь на дворе! — прошептала Ксюшка. Она вспомнила Катин рассказ о «потеряшках», и сердце ее упало...
***
***
изображение сгенерировано в сети Leonardo
***
Лайки и комментарии разрешаются