Лена сидела на кухне, размешивая чай уже минут десять. Ложечка тихо позвякивала о стенки чашки, отмеряя секунды перед неизбежным. Телефон лежал рядом — тихий, как затаившийся хищник перед прыжком. Как будто у него были свои планы.
Сегодня была суббота. И конечно, как в любую субботу последних восьми лет, ровно в 14:00 должен был раздаться тот самый звонок. Лена покосилась на настенные часы — 13:58. Две минуты до начала представления.
Чай давно остыл. Вазочка с печеньем стояла нетронутой. Недавно выстиранные шторы пахли свежестью и лавандой, но даже этот запах не мог заглушить ощущение подступающей тревоги.
— Может, сегодня обойдется? — сказала Лена пустой кухне и засмеялась от абсурдности этой мысли.
Конечно, не обойдется. Ещё ни разу не обходилось.
Ровно в 14:00 телефон ожил. На экране высветилось сакраментальное «Мама».
Лена сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и нажала на зеленую кнопку.
— Алло, мам, привет.
— А вот и я! — голос матери звенел, как будто она сообщала о выигрыше в лотерею. — Ну как ты там, доченька? Всё сидишь одна-одинёшенька?
Лена автоматически посмотрела на обручальное кольцо на своем пальце. Пять лет брака, а мама все еще предпочитала игнорировать этот факт.
— Я не одна, мам. У меня муж, помнишь? Кирилл.
В трубке повисла короткая, но многозначительная пауза.
— Да-да, конечно, — протянула мать таким тоном, будто речь шла о воображаемом друге пятилетнего ребенка. — И где же он сейчас, этот твой Кирюша?
— На работе. У него сегодня важная презентация.
— В субботу? — В голосе мамы прозвучала такая искренняя жалость, что Лена невольно почувствовала себя брошенным щенком. — Ай-яй-яй, и так каждые выходные? Бедная моя девочка...
Лена стиснула зубы. Каждый раз одно и то же. Каждую субботу, с точностью атомных часов.
— Мам, у него ответственная должность. И вообще...
— Знаю-знаю, — перебила мать с интонацией человека, которому известны все тайны мироздания. — Просто странно, что он никогда не бывает рядом, когда я звоню. Будто избегает меня! Представляешь?
«Представляю», — подумала Лена, вспоминая, как Кирилл всякий раз морщится при упоминании её матери.
— Мам, он очень занят. Что ты хотела?
— А что, мать не может просто позвонить дочери поговорить? Обязательно что-то хотеть?
Лена промолчала. В трубке послышался тяжелый вздох.
— Ну ладно, ладно. Слушай, а я вчера нашу соседку встретила, Галину Петровну, помнишь? У неё дочка замуж вышла. За банкира! Он ей машину купил и шубу норковую. В июле! Представляешь?
— Очень рада за них, — сухо ответила Лена.
— А её-то дочь, прямо скажем, красотой не блещет. И фигура так себе, и характер... — мать понизила голос, словно та могла их услышать. — Но вот поди ж ты — банкир! А твой всё со своими компьютерами возится.
Лена прикрыла глаза и мысленно сосчитала до пяти.
— Мам, Кирилл — ведущий разработчик в крупной компании. У него хорошая зарплата.
— Да-да, конечно. А квартиру вы всё снимаете?
— Мы взяли ипотеку, я тебе говорила уже сто раз.
— Ипотека, кредиты... В наше время таких глупостей не делали! Твой отец, царствие ему небесное, всё своими руками...
Лена машинально включила чайник. Впереди был как минимум получасовой монолог о папиных золотых руках и светлой памяти. Потом плавный переход к бесхозяйственности современной молодежи. И наконец — финальный аккорд о никчемности её мужа.
Как по нотам. Как по расписанию. Как всегда.
— ...так что я говорю — и что он в тебе нашёл?
Лена так резко вернулась из своих мыслей в реальность, что чуть не выронила телефон.
— Что?
— Я говорю, странно это всё. Вот представь: молодой, образованный, при деньгах. Мог бы любую выбрать. А выбрал тебя. С твоими-то проблемами.
— С какими ещё проблемами? — Лена почувствовала, как внутри закипает что-то погорячее чайника.
— Ну как же! Характер у тебя всегда был тяжелый, вся в отца. И с фигурой после школы непорядок — я ведь говорила, нужно следить за собой! И эта твоя привычка всё время спорить...
Лена смотрела на свое отражение в хромированном чайнике. Искаженное, будто из кривого зеркала, лицо выглядело почти комично растерянным.
— И что он во мне нашел? — эхом повторила она.
— Вот-вот! Я всё думаю — может, у него какие-то проблемы? Нормальный мужчина выбрал бы кого-то поярче, повеселее. Помнишь Светину дочку? Вот это девушка! И готовит, и поет, и...
Чайник, наконец, закипел, и Лена машинально потянулась включить его снова. Просто нужно было чем-то занять руки.
— А может, ему просто кто-то нужен был. Кто угодно. А ты подвернулась, — продолжала тем временем мать, явно воодушевляясь новой теорией. — Или он жалеет тебя? Это многое бы объяснило.
Лена почувствовала, как её пальцы сжимаются на краю столешницы. В голове проносились тысячи ответов — от смиренных до совершенно непечатных. Но вместо этого она вдруг спросила:
— А что папа в тебе нашел?
В трубке повисла такая тишина, что можно было услышать, как по ту сторону связи тикают часы.
— Что ты сказала? — голос матери звучал так, будто Лена вдруг заговорила на суахили.
— Я спрашиваю, что папа в тебе нашел? — повторила Лена, сама удивляясь своему спокойствию. — Ты ведь постоянно говорила, какой он был замечательный. Умный, работящий, заботливый. А ты... какая ты была?
— Я... я не понимаю, к чему ты клонишь, — мать явно растерялась.
— Ты спрашиваешь, что Кирилл во мне нашел. А я хочу знать, что папа нашел в тебе.
— Леночка, что за глупости ты говоришь? Я твоя мать, я...
— Ты моя мать. И что? Это дает тебе право каждую субботу звонить мне и рассказывать, какая я ущербная?
— Я никогда не говорила, что ты ущер...
— «И что он в тебе нашел?» — перебила Лена, имитируя материнскую интонацию. — Каждый раз, мама. Каждый раз.
В трубке послышалось прерывистое дыхание.
— Я просто беспокоюсь о тебе! Ты всегда была такой доверчивой, такой наивной. А мужчины, они...
— Пять лет, мама. Мы женаты пять лет. И каждую субботу ты звонишь мне, чтобы объяснить, что со мной что-то не так, раз меня кто-то выбрал.
Лена вдруг поняла, что стоит посреди кухни, а её сердце колотится как бешеное. Она никогда раньше не прерывала этот ритуал. Никогда не нарушала сценарий.
— Леночка, ты просто не понимаешь, я...
— Нет, мама. Это ты не понимаешь. Я больше не хочу слышать, что со мной что-то не так. Не хочу разбираться, почему мой муж меня любит. Он просто любит. А ты... ты просто не можешь этого принять.
В трубке послышался драматический всхлип.
— Ну конечно! Стоило тебе выйти замуж, и ты сразу забыла мать! Я всю жизнь тебе посвятила, а ты...
Лена вдруг почувствовала странное спокойствие, словно смотрела на ситуацию со стороны.
— Мам, я тебя не забыла. Я просто не хочу больше слышать, что со мной что-то не так.
— Но я никогда...
— В следующую субботу, — твердо сказала Лена, — если ты позвонишь мне, чтобы сказать что-то хорошее — я отвечу. Если позвонишь, чтобы спросить, что он во мне нашел, я сброшу звонок. Это мой выбор.
Она нажала на красную кнопку прежде, чем мать успела ответить. И впервые за долгое время Лена почувствовала, что может спокойно дышать.
Чай был давно холодным. За окном шелестели клены, а в кухне странно тикали часы, будто отсчитывая новое время.
Телефон завибрировал почти сразу. «Мама» светилось на экране яростным обвинением. Лена смотрела на экран без страха и без вины.
«И что Кирилл во мне нашел?» — подумала она с улыбкой. И ответ пришел сам собой — то, чего её мать никогда не могла увидеть. Силу.
Она выключила телефон и отложила его в сторону. Заварила свежий чай. Села у окна.
Субботний ритуал был нарушен. И мир не рухнул.
Спасибо за ваши 💖 и комментарии