До 1 июня еще довольно далеко, но, кажется, уже снова пришло время поговорить о детстве и о детях. А точнее, о тех совершенно поразительных для меня взрослых людях, которые в наше, отнюдь не средневековое и достаточно прогрессивное время, категорически отказываются считать детство и детей какой-то особой ценностью. К которой надо очень бережно относиться и которую надо всячески защищать.
Мои дорогие подписчики и друзья, вы, конечно, знаете, о каком конкретно информационном поводе идет речь. И, с высокой степенью вероятности, разделяете мою боль и ярость. Но важен, безусловно, не только он и похожие на него поводы, которых, увы, становится все больше и больше. Важно то, что вот в наше время, в наши дни, рядом с нами существуют люди, которые по-прежнему считают возможным такое делать. И это, в отличие от похожих недавних случаев в других частях света, люди одной с нами культуры, говорящие на одном с нами языке. Которые говорят на этом языке со своими собственными детьми, планируют в скором времени отмечать с ними Пасху, красить яйца, печь куличи и все такое прочее.
Есть много видов злодейства, которые человечество за все тысячелетия цивилизации не устает пристально изучать и разбирать. Но злодейство по отношению к детям (даже если оно происходит как результат небрежности и пренебрежения) всегда изучается намного пристальнее и тщательнее. Агрессия и насилие со стороны одних взрослых людей в адрес других взрослых людей обычно выглядит понятнее и объяснимее. С развитием психиатрии и психологии проследить пути ее возникновения все легче и, как следствие, предотвращать подобные злодеянии, при определенных усилиях общества, становится все проще. В этом смысле наш мир, хоть на первый взгляд так сейчас и не кажется, действительно становится гуманнее и менее терпимым к насилию в целом.
Злодейства в адрес детей выглядят намного более чудовищными, непредсказуемыми и непредотвратимыми, хотя являются все такими же рукотворными. К ним, судя по всему, прибегают только совсем уже отчаявшиеся злодеи – такие, которые понимают, что напугать и поразить мир могут уже только этим. Все остальное, по мере изученности, становится все менее страшным и все более предсказуемым, чем-то таким, от чего легко защититься. От агрессии в адрес детей защититься намного сложнее и ранит она намного сильнее. Это тяжелый и страшный козырь в руках злодея, который он выбрасывает на стол, когда ни хороших, ни плохих карт больше не остается.
Вторая причина, по которой, на мой взгляд, злодеи это делают – это их абсолютная психологическая незрелость. Я уже как-то писала о том, что все злодеи психологически застревают в том детском возрасте, в котором они и пережили травмы, сделавшие их злодеями. Логично, что злодеи не считают детей какой-то особой и важной ценностью – в глубине души они сами дети. Недолюбленные, несчастные, отвергнутые, бесконечно одинокие, совершенно никому не нужные сами по себе. Так никогда и не выросшие, такие упертые злодеи всю свою физиологически взрослую жизнь лелеют в себе этого несчастного нелюбимого ребенка, накапливая обиды и жажду мести. Разумеется, они никогда не будут жалеть других детей, да и даже думать о них особо не будут и как-то принимать в расчет при своих злодействах.
Это очень тяжелое и при этом примитивное сознание, в какой-то совсем не прекрасный момент отказавшееся развиваться, искать и лечить свои травмы, освобождаться от них и идти дальше. Если они могут причинить вред ребенку, если видят в этом какой-то свой, страшный и странный для нас смысл, они это спокойно сделают. И не будут терзаться ни чувством вины, ни желанием как-то хотя бы самому себе свои действия объяснить. И да – если у таких людей есть собственные дети, их они тоже жалеть не будут, и всегда в отношениях в семье будут выбирать только себя.
Чем нам поможет знание психологии таких людей? Наверное, пока ничем, за исключением повышения уровня нашей избирательности. Проблема ведь не только в злодеях, как таковых. Проблема в тех людях, которые даже в подобных злодействах ухитряются видеть какую-то целесообразность и некий «исторический» смысл. Это все та же глубинная психологическая незрелость, попытка компенсировать «избранностью» свои скрытые травмы, создать видимость значимости на фундаменте постоянно ощущаемого собственного ничтожества. Ничего другого там просто нет, и пусть вся эта напускная сложность и многозначительность вас никогда не обманет.