Очень хорошо помню утро 26 марта 2018 года. Как я проснулась и пробежала глазами заголовки тогда еще существующих нормальных СМИ. И поначалу ничего не поняла. Какие дети, какой пожар, какие прощания по смс? Все это выглядело чудовищным и постановочным, каким-то совершенно выдуманным. Этакая «Война миров» в радиопостановке Орсона Уэллса, только наоборот.
Только это все было правдой.
Да, все мы люди, и очень по-разному относимся к тем или иным трагедиям. Но то, как потрясла и ранила меня именно эта, трудно выразить словами. Причины понятны – уж слишком легко было представить на месте любой девочки свою собственную дочь, уж слишком рукотворными, чудовищно глупыми и вовсе необязательными были человеческие факторы, приведшие к трагедии. К какому-нибудь цунами или даже авиакатастрофе относишься совсем по-другому – там всегда есть нечто, что неизбежно остается вне зоны человеческого контроля. Но тут мало что находилось не под властью человека. И человек (в данном случае несколько людей) данной властью совершенно преступно и самым страшным образом пренебрег.
Тогда очень много писали и говорили о том, что кoррупция убивает, и это, разумеется, так. Мы еще не до конца понимаем, на самом деле, скольким мы обязаны человеку, который ввел это осознание катастрофических последствий материально-этической развращенности в общественный мейнстрим. После того марта многие перестали относиться к этой проблеме несерьезно, а некоторые и пожалели, что за несколько дней до трагедии того самого человека, увы, не оказалось в избирательном бюллетене.
Как это видится сегодня, издалека, главная причина пожара заключалась не только в кoррупции как таковой. Но и в том самом, тесно сопряженном с ней, искаженном, перевернутом понимании власти, как одном из проявлений перевернутой, искаженной этики, которое уже задолго до 2018 года вовсю распространялось в нашем обществе. Когда власть воспринимается ее носителем исключительно как бесконечный ресурс для потакания всем своим бесконечным слабостям, при полном игнорировании ее истинного, здорового смысла. Который заключается, на самом деле, в контроле и защите всего, что в твоих силах проконтролировать и защитить.
К сожалению, даже в годовщину об этой трагедии семилетней давности пишут все меньше. Куда уж там, правда, после стольких последующих и куда более чудовищных трагедий. В каком-то невероятно светлом, правильном, уютном и комфортном для людей мире эта трагедия была бы у всех на устах веками, обросла бы легендами и скорбными ритуалами, стала бы несмываемым, как в замке у Кентервилльского привидения, пятном на репутации тех, кто хотя бы опосредованно эту трагедию допустил.
Но мы прекрасно понимаем, что в этом хорошем и правильном мире подобная трагедия просто не могла бы никогда произойти. И живем мы совсем не в таком, увы, мире. В нашей текущей реальности забвение страшнейших катастроф и потерь, кажется, становится уже необходимым условием сохранения психического здоровья. Слишком уж много их, этих катастроф, и помнить о всех – удел лишь сосредоточенных на этом городских сумасшедших.
Благодаря им, надеюсь, эта история не пропадет в пучине забвения и еще получит свое полное и всестороннее осмысление. Когда некомпетентность, глупость, нерешительность, трусость и корыстолюбие станут, наконец, неприступными барьерами на пути к власти не только у нас, но и во всем мире. Когда власть будет доставаться самым достойным – и не как преференция и синекура, а как тяжелейшее бремя обязанностей и ответственности. Вынести которые можно, только бесконечно и беспрестанно развиваясь и обрастая все новыми и самыми лучшими человеческими качествами, способностями и навыками. Так, как это делают лучшие люди на этой земле, прямо у нас на глазах превращающиеся в легендарных героев. Мир спасут не дельцы – мир спасут только они.
Будем помнить.