Надо, наверное, что-то написать про Окси. Ох, ну это тяжело. Не то чтобы я поклонница, и вообще всегда была больше по року. Но согласитесь, без его творчества последние несколько лет было бы все-таки чуть потяжелее. Когда новые знания о таком человеке так шваркают его об каменный пол, это и больно, и неприятно – почти так же, как если бы шваркали тебя самого. Поэтому я очень понимаю тех, чьей первой (да и последующей) реакцией было отрицание и гнев. Так уж работают наши психические защиты, когда нам больно и неприятно.
Понимаю, да – но не извиняю. Потому что взрослые люди, как я уже не раз писала, должны, обязаны свои психические защиты рефлексировать. Именно эта рефлексия помогает нам оставаться в пределах этических ориентиров. Не скатываться в виктимблейминг и конспирологию, оставаться предельно эмпатичными к жертвам и называть вещи своими именами. Как бы нам не был симпатичен и приятен человек, если он делает нечто настолько ужасное, это необходимо признать. И если это признание так сильно триггерит, с этим тоже необходимо разбираться. Искать в себе те точки, на которых ты хочешь так агрессивно от этой внезапно открывшейся правды защищаться.
Произошедшее по вине музыканта с этими девушками ужасно и практически непоправимо. Я знаю, к сожалению, о чем говорю, пережив во многом схожий опыт (и сейчас какой-то маленький крестраж внутри меня заворачивается с головой в одеяло и прячется подальше от мира в тишину и темноту). Я знаю, что довольно часто это делают совсем не пожилые дядюшки и друзья семьи, как в бунинском «Легком дыхании». Мне лично в этом смысле очень «повезло», и мои значимые взрослые-мужчины всегда относились очень бережно и трепетно к моей детско-женской сущности. Возможно, именно это и помогло мне не скатиться в куда более тяжелые девиации, чем получилось в итоге.
Я знаю, что довольно часто это делают очень молодые люди, с совсем небольшой разницей в возрасте с девочками. Но, что важно – уже взрослые, уже имеющие некоторый жизненный опыт, уже самостоятельные, уже в чем-то состоявшиеся и даже, как в случае Окси, чем-то знаменитые.
И это, как по мне, гораздо хуже, если тут вообще можно сравнивать. В случае с дядюшками ты, наверное, хотя бы довольно быстро осознаешь произошедшее как агрессию и травму. И гораздо быстрее начинаешь с этим что-то делать и как-то справляться. При нормотипичном возрастном развитии психики, подчеркну, потому что есть множество гораздо более плохих вариантов.
Но если это молодой красивый парень, взрослый, умный и харизматичный, ты просто попадаешь в ловушку без шанса выбраться из нее буквально десятилетиями. Ты же думаешь, что это любовь. Думаешь, что это романтика. И это формирует в тебе паттерны межличностных отношений практически на всю оставшуюся жизнь. И без глубокой многолетней проработки ты просто живешь в аду этих паттернов – с нижайшей самооценкой, в перманентном абьюзе, газлайтинге и гостинге, в созависимости и прочих подобных «прелестях», считая это романтикой и любовью. И какой бы ты была без этого пережитого в отрочестве опыта, ты вообще никогда не узнаешь. Ту, возможную нормальную и счастливую тебя этот человек уничтожает практически без шанса на ее воскрешение.
Почему эти люди это делают? Разумеется, потому что сами они – ходячие комплексы, жертвы плохого отношения к себе родителей, учителей и других значимых взрослых, возможно, жертвы физического и психологического насилия. С ровесницами они чувствуют себя неуверенно, плохо, зажато, им трудно там выстраивать что-то нормальное и экологичное. С ребенком все намного проще – ты можешь быть, по сути, кем угодно в ее (его) фантазиях, и черпать из нее (него) практически бездонно все, что тебе надо для твоих потребностей.
Что в этом кейсе, помимо плохого, есть хорошего? То, что дискуссия о подобных вещах наконец-то, благодаря Насте Красильниковой, перестала оставаться маргинальной, а вышла в мейнстрим. Что она породила нечто вроде нового #metoo, к которому я этим постом тоже присоединяюсь. Что она наконец назвала предельно плохие вещи предельно плохими, не оставляя им наконец-то шанса быть заболтанными или перевернутыми с ног на голову. Мы вышли на новый уровень этики, и возможно, именно Оксигейт спасет или уже сейчас спасает кого-то из девочек (и мальчиков).
И второе хорошее, что мне хотелось бы отметить в этой истории – мы очевидно видим личностный рост человека, который свое поведение, пусть и частично, все-таки публично рефлексирует. Да, гений и злодейство по-прежнему несовместимы, но человек меняется – и часто меняется именно к лучшему. Да, сделанного не исправить, это не сломанные куклы, которые можно починить. Но то, что мы сегодня имеем дело совсем с другим человеком, чем тот, который делал подобные вещи в прошлом – я думаю, очевидно. Люди меняются, и нужно давать им на это шанс. Если они способны признать свои ошибки и принять вся тяжесть ответственности за них – этот шанс у них есть.