В общем, через несколько минут мы уже стояли рядом с кучкой комедиантов, наблюдая, как красивых баб ведут в дворцовые покои. Янина Сергеевна пребывала в бешенстве. Она наливалась краской, сжимала кулачки и скрипела зубами так, что у меня внутри всё переворачивалось.
- А вы вообще откуда? – с подозрением поинтересовался всё тот же мужик, который пытался познакомиться в кибитке. У него были булькатые глаза навыкате и тонкие губы. – Не из наших точно!
- Само собой не из ваших! – процедила Яшка, бросив на него уничтожающий взгляд. – Ещё чего не хватало!
- Да вы вообще мальчишки! Сопливые! – недовольно фыркнул комедиант. – У вас никакого опыта не имеется! Пришлые! Хотите с нами во дворец попасть!
- Какие мальчишки??? – угрожающе прошипела подруга. – Ты чего несёшь, лупыздра? Мы женщины!
- Конечно! Не ври, писклявый! – жеманно скривился мужичонка. – Женщин-комедиантов не бывает! Если бы хоть одна из них надумала выступить, её бы быстро наказали побиением! Видели мы, как вы к наложницам пристроиться хотели! Ради золота даже готовы променять свободную жизнь на рабство!
Так, так, так… Я немного запуталась во всех этих театральных закидонах. Но суть уловила. Актрис женщин здесь не было. Все роли, даже дамские, играли исключительно представители сильного пола. И как я поняла, комедианты, в отличие от наложниц были свободными людьми. Яшка же надулась ещё больше, готовая разразиться бранью или вообще ввязаться в драку. Но я схватила её за руку и оттащила в сторону.
- Не пали контору! Все думают, что мы мальчишки-комедианты! Если узнают, что мы бабы, возникнет куча вопросов!
Сергеевна вытаращилась на меня, переваривая услышанное. Её ноздри раздувались всё меньше.
- И артисты – вольные люди! Если пристроимся к ним, то сможем свободно передвигаться! – продолжала я. – А вот если бы мы к красивым бабам примкнули, огребли бы проблем! Мало того, что по дворцу не пошастаешь, так ещё и бойся, чтобы Авгию вялого келдыша погонять не приспичило!
Яшка скривилась, а я многозначительно подвигала бровями.
- Ладно… Давай, будем артистами, - наконец, согласилась она. – Но увидеть в нас мальчиков, это ж, какое зрение нужно иметь? Дебилы…
Мы вернулись к представителям погорелого театра и сделали это очень вовремя. Потому что стражник крикнул:
- Комедианты, проходите!
Мужички важно потопали к воротам, ну а мы пошли следом. Проходя мимо уже знакомого охранника, Яшка сделала зверское лицо. Но он лишь загоготал, увидев нас.
- Сопливые юноши хотели к наложницам! Ах-аха-ха! А белый ещё и кудри навертел!
Я вообще отвернулась, чтобы не видеть этой ухмыляющейся рожи. Хорошо хоть на нас были футболки оверсайз, скрывающие женские формы.
Нас провели по анфиладе белоснежных комнат, подпираемых высокими колоннами и, оставили в большом помещении с несколькими кроватями. Окна комнаты выходили в сад, из которого слышались мелодичные трели птиц.
- Отвечайте откуда вы?! – мужичонка с большими шарами вдруг прижался к двери спиной, а остальные окружили нас, шипя, словно драные кошки.
- Мы? – Яшка горделиво повела плечиком, а это значило, что сейчас она начнёт поливать брехнями всё, что находится в зоне видимости. – Мы… Нас специально везли из дальних земель, чтобы услаждать взор и слух царя Авгия… Потому что таких как мы, больше нет. Молодые, подвижные, репертуар, опять же, не тривиальный. Надоели царям ваши сатировы драмы!
Мужичонки наблюдали за нами злыми глазами. Лупатый даже присел от неожиданности.
- Врёте вы всё!
- Врём?! – Сергеевна моментально взбеленилась. – Ну, слушайте! Отрывок пьесы «Девочка-война»!
Чего??? Какая девочка-война??? Хаммали и Наваи что ли?! «Ты же девочка-война. Ты падала, я тебя поймал. Ну же, девочка-тайна - ты же девочка-война»? Оно? Да ладно!
И Афродитовна выдала. Она забралась на стол и, отставив свой белоснежный окорочок, принялась декламировать:
- Пойдем же в дом твой! Да будет потрясено всё в нем до основания!
О, довольно криков и исступлений, и ревности яд отложи на час иной!
Зачем вновь гнев мой ты пробуждаешь? Зачем вопросами терзаешь разум мой?
Где был я? С кем был? И почему молчание хранил, на зов не отвечая?
Что за голос чуждый слуху моему? Кто эти тени женские, что вкруг меня витают?
Кто пишет письмена сии? Кто дерзнул номер мой им передать?
Доколе распря сия меж нами длиться будет?
Ибо нрав твой – воистину война, что не знает пощады! Война!
Ёпс-тудэй… Вот это да… На голубом глазу за минуту переделать пару куплетов песни на древнегреческий лад! И ещё кто-то сомневается, что Сергеевна заслуженный учитель?
Мужички раскрыв рты слушали сие выступление и боялись вдохнуть. Когда Яшка закончила, лупатый восторжённо захлопал в ладоши.
- Браво! Это непревзойдённо! Кто автор?! Назовите имя этого гения! Как же это звучит… «Доколе распря сия меж нами длиться будет?»…
- Авторы – мы, - подруга низко поклонилась. – Ваш покорный слуга Агамемнон и его верный друг - Ксантиппос!
Мужичков растащило пуще прежнего. Они засуетились, забегались, каждому хотелось попасть пол луч славы великих комедиантов, которые сочиняют такие пьесы. Яшка лишь кланялась и принимала восхищения. Но тут дверь в комнату распахнулась, и мы увидели хмурого стражника.
- Комедианты, царь ждёт песнопений на выход наложниц! Но если они ему не понравятся, вас сбросят в море! Собирайтесь, у вас мало времени!
Он скрылся за дверями, а мужичонки-артисты испуганно замерли.
- Но у нас нет песнопений для выхода наложниц… Это не наше искусство!
- Мы пойдём, - с чувством превосходства произнесла Яшка. – У нас песнопения имеются. Пойдём репетировать, Ксантиппос.
Мы уединились в углу и Афродитовна прошептала:
- Запоминай текст!
Через час, облачённые в длинные хитоны, мы шли к царским палатам. Охрана усадила нас рядом с дверями, и я бросила быстрый взгляд на восседавшего на своём кресле-троне Авгия.
- Плюгавое чмо, - шепнула Янина Сергеевна. Добавить тут было нечего.
Авгий походил на колобка на ножках, облаченного в царские одежды. Он был пухленький, как пирожок. Лицо круглое, щечки румяные, а подбородок почти сливался с шеей. Волосы редкие, жиденькие, еще и зачесаны так, чтобы лысину прикрыть, в которой отражался мягкими бликами золотой венец. Засеря года…
- Наложницы для царя! – прозвучало из коридора, и царский слуга с лысой головой махнул нам рукой. Мы резко встали и затянули Винтаж «Плохая девочка». Вступление было за мной:
- Вновь зрит герой на мир событий быстротечный,
И власти жаждет, глобус держит в длани прочной.
Судьбы колесо вращается пред нами,
Ни сожалений нет, ни почестей в итоге!
За мной следом грянула Афродитовна:
- О, зверь неукротимый, мой владыка!
Твой дом – моя обитель, мой приют надежный.
Ты жребий мой решил, и нет пути иного.
"Дева дерзкая", – так обо мне молва гласит!
И уже вместе мы заголосили именно в тот момент, когда в царские покои стали входить наложницы:
- О, зверь неукротимый, ее владыка!
Его дом – ее обитель, ее вечный плен.
И вот, готова быть с ним час и вечность,
"Плохой девчонкой" нареченная в веках!
Все головы повернулись к нам. Особенно возбудился Авгий.