Предыдущая глава:
Япония всегда была для меня чем-то особенным. Я стал мечтать о других странах, других запахах, других вкусах лет в 20. Но взглянув ретроспективно на свою жизнь, я могу однозначно сказать: Япония – первая страна, в чей образ я влюбился и о которой стал мечтать.
Еще в школе я почерпнул первые образы Японии из несколько самурайских романов. Потом, появилось множество самурайских боевиков, фильмы Такеши Китано, игра «Shogun: total war», в которую я с удовольствием играл в школьные годы.
Меня притягивало, или как минимум, интересовало все японское. Конечно, в основном попадались лубочные "экспонаты", которые могут дать представление о народе и культуре не более, чем матрешки о русском духе (Забавно было узнать, что матрешки на Руси появились всего 150 лет назад. А идею разъемной куклы привезли…из Японии. В виде куклы мудреца Фукурамы). Но иногда мой интерес приводил меня и более к интересным знакомствам и источникам. К примеру, так впервые я пил «церемониальный» чай в японском дворике в московском Ботаническом саду, где летнюю чайную церемонию Тя-но-ю устраивала настоящая японская чайная школа «Урасэнкэ». Было это классе в 9-ом. После интерес к чаю, и как к напитку, и как к самостоятельному культурному феномену, только укреплялся.
Опять же чайные тропки привели меня в «Чайный этаж 108» (известную сейчас как сеть чайных, в которую входят Чайный этаж на Покровке и Пуэропорт). В этом месте, помимо непосредственно чая, можно было найти себе много занятий по душе. Там занимались каллиграфией, делали домашнее мороженное из самых неожиданных ингредиентов. Устраивали показы фотографий из разных стран с рассказом о путешествиях, лепили из глины, играли в Го и даже делали пи́санки (украинские обереги, раскрашенные особым узором скорлупки куриных яиц). В общем, эдакий экспериментальный творческий центр, где чай становился некой объединяющей темой и фоном для очень разных видов деятельности. Так вот, однажды я попал на целый цикл интереснейших лекций о чайной культуре Японии, который читал доцент кафедры японской филологии института стран Азии и Африки – Виктор Петрович Мазурик. Лекции были в первую очередь о чайной и околочайной культуре. К примеру, о канонах чайной посуды. Но ведь чайная культура – лишь проекция японской культуры в целом. Поэтому эти лекции охватывали области, выходящие за пределы чайного действия. Он рассказывал о менталитете японцев, дзен-буддизме, этике и эстетике.
Что так влекло меня в этом чужом и далеком народе? Мне нравилась, как они видят красоту в мелочах, как они могут сфокусировать свое сознание на гармонии. Как бы настроить свое восприятия на красоту. Мне нравилось, что они видят прекрасное не в роскоши, золоте и бриллиантах, а в идеальном изгибе линий и сочетании красок.
Меня поражало, как поэтически они относятся к жизни и смерти. То, как сотни самураев делали себе харакири, чтобы просто показать чистоту своих помыслов, звенья «Зеро» пикировали десятками на американские крейсеры. Ниндзя, тренировавшиеся всю жизнь для одного идеального неотразимого и смертоносного удара. Как самураи брили утром лоб, размышляя о том, насколько опрятно будет выглядит их тело, если сегодня они найдут свою смерть.
Для меня это было поразительно, таинственно и непостижимо. И потому рождало такое любопытство. Я читал про каноны Бусидо и самурайский дух все, что удавалось найти. А в ту эпоху сравнительно бедного интернета, это были в основном печатные книги. После знакомства с лентой Джармуша «Пёс призрак. Путь самурая» я узнал о существовании книги Хагакурэ («Сокрытое в листве») за авторством Ямамото Цунэтомо. Ее я нашел в каком-то новосибирском книжном магазине в одном томе с произведением Будосёсинсю («Напутствие вступающему на Путь Воина») Юдзана Дайдодзи, которую прочел несколько раз.
Приведу начало обоих книг.
Вот как начиналась Будосёсинсю:
«Самурай должен прежде всего постоянно помнить - помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги - что он должен умереть. Вот его главное дело. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед, и насладиться долгой жизнью».
А Хагакурэ начиналась так:
«Я постиг, что Путь Самурая — это смерть.
В ситуации «или/или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй. Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью. Сделать правильный выбор в ситуации «или/или» практически невозможно.
Все мы желаем жить, и поэтому неудивительно, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать. Но если человек не достиг цели и продолжает жить, он проявляет малодушие. Он поступает недостойно. Если же он не достиг цели и умер, это действительно фанатизм и собачья смерть. Но в этом нет ничего постыдного. Такая смерть- есть Путь Самурая. Если каждое утро и каждый вечер ты будешь готовить себя к смерти и сможешь жить так, словно твое тело уже умерло, ты станешь подлинным самураем. Тогда вся твоя жизнь будет безупречной, и ты преуспеешь на своем поприще».
Согласитесь, есть нечто парадоксальное в этих строках. Я долго пытался понять эту японскую диалектику жизни и смерти. А понять было не просто. Новые грани японской души мне открыли сочинения Юкио Мисимы. Мисима (настоящее имя Кимитакэ Хираока) был романтиком, и не просто размышлял о Хагакурэ и японском духе, но в новой послевоенной Японии пытался следовать ему. История Мисимы кончилась неудачной попыткой государственного переворота и харакири. Что как минимум доказывает его серьезное отношения к данному вопросу.
В этом небольшом предисловии, я хотел бы коснуться еще двух интереснейших литературных источников, которые стоит прочитать тем, кто интересуется Японией.
Первый – это «Ветка Сакуры». Книга нашего соотечественника, дипломата и журналиста, прожившего в Японии значительную часть жизни - Всеволода Овчинникова. Она была опубликованная в 70-ом году, рассказывала о бытности буржуазного общества. Поэтому жизнь японцев на страницах книги нет-нет, да и подвергалась критики с социалистических позиций, особенно, что касается условий трудящихся. Но читать это не мешает, да и кто сказал, что эта критика беспочвенна? В остальном же написана работа очень живо, с массой интересных подробностей и оценок. Я буду использовать небольшие цитаты из книги в тексте, как делал сам Всеволод Овчинников, вставляя отрывки из сочинений Ильи Эренбурга и капитана Головнина.
Вторая книга за авторством как раз этого капитана. И именно из сочинения Овчинникова я и узнал об этой удивительной книге.
Бытует мнение, что до Пушкина у нас литературы не было. Что Пушкин создал современный русский язык. Книга «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811 ,1812 и 1813 годах", вышедшая в 1816 году – интереснейший литературный и историографический памятник. Она написана умным, веселым и любознательным человеком, а язык изложения – очень естественный, богатый и живой, пусть и с некоторыми анахронизмами типа использования слова «конфекты» или «сорочинское пшено» вместо риса.
Книга - это реальные воспоминания, или дневник, передающий историю о так называемом «инциденте Головнина». Когда экипаж русской картографической экспедиции был вынужден зайти в одну из японских гаваней на острове Кунашир, где и был захвачен в плен. Несколько матросов и офицеров провели в плену у японцев на Хоккайдо и на южных Курилах два года, прежде чем были вызволены путем переговоров. Обо всех событиях Василий Михайлович Головнин повествует в своих интереснейших записках.
Так что Япония меня всегда очень интересовала. О поездке туда я до поры до времени не помышлял. Но в один момент мы с женой вдруг посмотрели друг на друга и сказали: «а почему бы нам не поехать в Японию?». И после недолгих раздумий купили билеты до Токио.
В своем рассказе о поездки я постарался подробно рассказал об увиденных местах и наблюдениях туриста. Но не только. Мне хотелось систематизировать все, что я узнал о японской культуре и японском мировосприятии. И именно через призму этого контекста дать читателю увидеть поездку нашими глазами. Ну и самим разглядывать и вспоминать эту прекрасную страну через правильную оптику.
Следующая глава:
#путешествие
#япония