Митя спал беспробудным сном. Ему не мешали крики сына, возмущения Ольги.
Он пробудился под утро. Забрал у девушки плачущего малыша, накормил вчерашней кашей. Фёдор уснул.
— Ты чего припёрлась? — набросился хозяин дома на Ольгу. — Поезжай в свою Хранцию, там тебе все рады, но только не я.
Осиновка 10
Глава 1
Глава 9
Мужчина схватил Олю за плечи и стал выталкивать из дома.
Ольга сопротивлялась, закричала:
— Да остановись ты! Я по делу пришла! Мне рассказать тебе надобно, что произошло. Скажи мне уже внятно, где Аля?
Митя отпустил гостью, извинился.
— Ушла она от нас с Федькой. Петь ей захотелось, видите ли. Какая-то чертовщина, ей-богу. А мне что с ним делать? Ей его отнесть? Чтобы он цыганчонком стал? А, может, это и не мой сын? А вот и отнесу его прямо сейчас. Пусть она с ним на руках поёт. А отчего же нет?
— Прошу тебя, Митя, пусть мальчик спит. Он же не виноват в том, что произошло.
— Хм, а кто виноват? Я? — мужчина смотрел на Ольгу с недоумением.
— Я…
— Ты, что ли, петь её заставила? — Митя так захохотал, что Ольге стало не по себе.
— Я расскажу, Митя! Давай присядем…
— Да некогда мне с тобой сидеть. Мне в город нужно, продавать. Кормить нас кто будет? Слышал я, что погорели вы. Болтают тут всякое. Да мне и дела нет до сплетен. Тебе есть куда идти? Слушай, Оля, а ты побудь с сыном. Я вернусь завтра.
— Митя, послушай меня, прошу! Была я у ведьмы. Хотела тебя вернуть. Любила я тебя сильно, ты же помнишь, как любила? А ведьма та меня погубить хотела, вместе с моей квартиранткой была в сговоре. И вот она зелья варила, тебя ко мне привораживала. Поэтому Аля ушла от тебя, Митя! А я хочу помочь!
Митька таращил на Ольгу глаза и крутил у виска.
— Ты во Хранции совсем умом подвинулась? Какая ведьма? Ольга, прошу тебя, побудь с сыном. Мне нужно в город.
— Мить, да я ведь не обманываю тебя. Колдовство это всё. Давай Але расскажем. Ты говорил, что она у цыган. А вдруг они помогут нам? Митя! Давай попробуем?!
— Да пошла ты… — выругался мужчина и направился к двери: — Завтра вернусь. Ночью справилась, значит, и в будущую не помрёшь. Сына моего береги. Хотя… Можешь его матери отнести. Я видеть её не могу.
— Мить, подумай… Давай попробуем?
Но говорила Ольга в уже закрытую дверь.
Митька не вернулся, как обещал. За это время Ольга научилась справляться с малышом. Соседка приносила каждое утро козье молоко. Мальчик привык к Ольге, почти не плакал. Ползал смешно, выставляя правую ногу вперёд и отталкиваясь ею в сидячем положении. При этом движения были быстрыми и ловкими.
Вечером пятого дня пришла Аля. Она постучалась несмело, почти неслышно, но Ольга уловила этот шум и открыла.
— Здравствуй, Оля, — женщина как будто даже не удивилась присутствию гостьи в доме. — Мне сказали, что Митя уехал, а с Феденькой ты. Я тебя не виню. Прости, что когда-то заняла твоё место. Так вышло. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, но сейчас не время. Можно я посижу с сыном? Пожалуйста!
— Хорошо, — кивнула Ольга, — ты можешь и забрать его.
— Забрать? — Аля удивилась. — Митя не подпускает меня к нему ни на шаг.
— Да он мне сказал, чтобы я сама отдала тебе ребёнка, — удивилась Ольга.
— Ну раз так… — Аля задумалась. — Я заберу его! Это же моя кровиночка.
Оля не стала ни отговаривать, ни сопротивляться. Поначалу хотела рассказать Але о колдовстве, но передумала.
Очень быстро мать собрала вещи ребенка, видимо, боялась, что вернётся муж и запретит.
После ухода Али стало тоскливо. Уже привыкла Ольга к сопению малыша, к его беззубой улыбке, а ведь прошло всего пять дней. Фёдор как будто был её сыном, а теперь стало не по себе.
Через два дня вернулся Митя. Он был зол и даже не поздоровался. Прошёл мимо Ольги в комнату.
— Мить, — позвала она его, — обедать будешь?
— Сыт! — это было сказано грубо и неприветливо.
Утром Митька спросил у Ольги о сыне. Он спокойно отнёсся к тому, что его забрала мать.
— Ну и хорошо! Там ему и место. Ну а ты чего думаешь делать? Наколдовала, значит. Вот и оставайся теперь на правах жены. Мне ласка нужна, а ты сама припёрлась. Точно же не для того, чтобы о счастье моём печься. Для своей выгоды всё устроила.
— Я уеду, — виновато ответила Ольга, — мне тут нечего делать. Не любишь ты меня, Митя! Не любишь!
— Не уедешь! Люблю. Обиделся я на тебя за Хранцию. Вот тут она мне поперёк груди встала! Назло тебе женился. Алька пришла поздней ночью ко мне. Защиты хотела, отец гонял её ночами за то, что из дома сбегала. Мать моя защитила её. И когда утром отец выволок из нашего дома Альку и стал орать, что та опозорила семью, заночевав у жениха, мать заступилась.
Она сказала, что невестку в обиду не даст и велела мне жениться.
Я и женился. А чего нет-то? Деваха молодая, справная. Ты Хранцию топтала, я родные места. Так вот и стали мы мужем и женой.
Митька вздохнул тяжело.
— От обиды на тебя сердце пухло, язвами покрывалось, язвы те лопались и приносили боль. Такую боль нестерпимую я не испытывал ранее никогда, даже когда крючок рыболовный впивался полностью в мою ладонь. Так что, Оля, чувства мои к тебе хотя бы не воспылали снова, но я по тебе скучал. А сейчас ты можешь и остаться.
Ольга испуганно смотрела на бывшего жениха. Не верила она в его искренность. Не было огонька в глазах мужчины, был пустой взгляд, недвижимые зрачки. Казалось, что он актёр и демонстрирует заученную роль.
Она ни сколько не сомневалась, что колдовство всё же вступило в силу, и теперь что-то нужно было делать.
Оставаться с Митькой и хотелось, и нет.
Оля молчала. «Актёрское» выступление было окончено. Митя быстро потерял интерес к Ольге и вышел на улицу.
Девушка прислушивалась к своему сердцу, но оно молчало. А молчало оно потому, что вынула его колдунья своими коварными заклинаниями, и вернула на место, но не таким, каким оно было раньше.
Оля решила пожить с Митькой ещё пару дней. Они почти не разговаривали. Девушка что-то делала по дому, готовила. Митька ходил кругами по комнате, что-то бормотал под нос.
Во второй вечер он подошёл к Ольге и так сильно прижал её к себе, что она аж встрепенулась. Появилось то самое далёкое почти пятилетней давности чувство, и не хотелось, чтобы Митька её отпускал.
Потом были долгие нежные поцелуи.
— А Хранция не испортила тебя, — Митька как-то торжественно об этом говорил, словно гордился, что Ольга была ему верна.
Наутро девушка чувствовала себя так гадко, что даже смотреть на себя не хотелось. Даже ощущать себя не хотелось. Внутри всё горело огнём, кожа чесалась и будто саднила. Голова превратилась в огромный снежный ком, в котором мысли мгновенно замерзали, не давая никаких шансов даже подумать о чём-то.
Продолжение