В 1646 году, когда Василий Поярков вернулся в Якутск, русские промысловики обнаружили более удобный путь на Амур через приток Лены Олёкму. Григорий Вижевцев, промышлявший на речке Тугир, впадающей в Олёкму, узнал от тунгусов, как добраться коротким путем до владений даурского князя Лавкая (дауры — монголоязычный народ). Однако после неудачного похода Пояркова власти Якутска не предпринимали активных действий для организации новой экспедиции в Приамурье.
Об Олёкминском пути стало известно Ерофею Павловичу Хабарову, разбогатевшему выходцу из устюжских крестьян, владевшему пахотными угодьями на верхней Лене. Он добился разрешения на поход у проезжавшего через Илимск нового якутского воеводы Дмитрия Францбекова. Хабаров организовал экспедицию за свой счёт, взяв большую часть средств в долг у воеводы. «В Дауры» вызвалось идти 70 добровольцев, которые называли себя «охотчими казаками». В отличие от служилых людей, они не получали жалованья и рассчитывали только на добычу в походе.
В 1649 году отряд отправился из Илимска на двух стругах. Хабаров проплыл по Лене до впадения в неё Олёкмы, поднялся по ней, преодолевая пороги, до устья речки Тугир, где было устроено зимовье. В самом начале 1650 года русские прошли через Тугирский волок, суда тянули на нартах. Перевалив горы, отряд вышел к реке Урке, а по ней — к верхнему течению Амура, где правил даурский князь Лавкай.
Русские нашли пять пустых городков. Услышав о приближении неведомого войска, дауры покинули свои жилища и отступили на восток. Князь Лавкай явился на встречу с Хабаровым, но затем прервал переговоры. Узнав, что дауры собрали тысячное войско, Хабаров решил отправиться за помощью. Он оставил в главном городке Лавкая 50 «охочих казаков», а сам отправился в Якутск.
Там Хабаров расхваливал Приамурье как «райскую землицу», где много зверя в лесах, рыбы в реках, а главное — исключительно плодородная земля. По его словам, Даурия стоит всей остальной Сибири, а Амур станет для России второй Волгой.
Воевода Францбеков оказал Хабарову всяческое содействие, и тот поспешил обратно на Амур уже во главе отряда в полтораста служилых и охочих людей с тремя пушками. Прибыв осенью 1650 года в Лавкаев городок, Хабаров не застал оставленной им полусотни казаков. Они отправились в поход вниз по течению Амура и подошли к городку даурского князя Албазы.
Казаки построили рядом с Албазиным городком свой маленький острожек, откуда пошли на штурм, укрываясь от летевших стрел за осадным щитом на колесах. Дауры, видя малочисленность атакующих, сами сделали вылазку и отбросили казаков назад в их острожек. Дело принимало для русских плохой оборот, но тут появился Хабаров с новым отрядом.
Видя прибытие свежего войска, дауры покинули свой городок. Хабаров остановился в нём на зимовку. По замерзшему Амуру казаки на лыжах и нартах обходили соседние поселения дауров и тунгусов и собирали ясак. Набранное из «охочих людей» войско Хабарова часто вело себя крайне жестоко по отношению к местным жителям, вопреки строгим предписаниям властей приводить «иноземцев» в российское подданство «лаской и приветом, а не жесточью». Хабаров, не имевший опыта «государевой службы», не всегда понимал, что крутые меры могут обернуться против него самого.
По приказу Хабарова были казнены взятые у дауров и тунгусов заложники-аманаты. В результате оказались разорванными наладившиеся было нормальные отношения между русскими и местными жителями. Прекратились выплаты ясака, дауры покидали свои селения. Летом 1651 года Хабаров оставил Албазин и с целой флотилией речных судов отправился в плавание по Амуру.
Соседний городок князя Досаула его жители подожгли, лишь увидев русские струги. Следующий городок, принадлежавший князю Гойгудару, решил сражаться. Конные дауры сначала пытались не дать казакам пристать к берегу. Русские всё же высадились, и воины Гойгудара отошли в крепость, окруженную тремя линиями рвов и частоколов.
Хабаров построил свои укрепления, откуда даурский городок обстреливали из пушек, пищалей и мушкетов. Дауры открыли ответную стрельбу из луков, земля была утыкана стрелами, «как нива стоит засеяна». Когда пушечные ядра пробили брешь в стене, казаки, одетые в куяки, прикрываясь от стрел щитами, бросились на приступ. Первый, «нижний город», был взят. За вторую линию укреплений русские прорвались только на следующий день. Самый жестокий бой развернулся за последний, «верхний город», где были порублены саблями и поколоты копьями последние защитники Гойгударова городка.
Спускаясь дальше вниз по Амуру, русские увидели брошенный городок князя Банбулая. Вокруг него колосились несжатые нивы. Большинство отряда на собравшемся круге решило остаться на этом месте, собрать хлеб и устроить постоянное поселение. Хабаров выгодно продал своим людям заранее припасенные серпы и косы. Однако через три недели «охочие казаки» бросили начатое дело и вновь отправились в плавание, прослышав о богатых даурских улусах на реке Зее.
К расположенной при впадении Зеи в Амур самой сильной крепости Даурской земли — городку князя Толги — был скрытно выслан передовой отряд. Казаки-разведчики, подкравшись на легких стругах, незаметно заняли мощные укрепления, пока дауры беспечно пировали на лугу под городскими стенами. Когда появились главные силы Хабарова, воины князя Толги увидели, что в их крепость уже проникли русские ратники. Дауры попытались укрыться в соседнем лесу, но с казачьих стругов выгрузилась конница, она окружила беглецов и заставила сдаться.
Князь Толга, взятый в плен, был вынужден заплатить большой выкуп за своих жен и дочерей. Сам он остался заложником, чтобы гарантировать выплату ясака.
Хабаров начал перестраивать Толгин городок в русский острог, чтобы поселиться здесь на долгое время. Казаки уже начали делить места под будущие дома. Однако через несколько дней дауры, жившие под городком, внезапно сели на коней и покинули свои жилища. Князь Толга, оставшийся в руках русских, отказался уговаривать своих подданных вернуться и вскоре покончил с собой, заколовшись ножом.
Оставшись без ясачных людей, Хабаров вновь отправился в плавание, с досадой запалив Толгин городок. Уже осенью русские струги спустились по Амуру в земли дючеров и ачанов (ульчей) — тунгусо-маньчжурских племен. В Ачанской земле казаки стали устраиваться на зимовку. Здесь уже не возделывали хлеб, и русские пополняли запасы продовольствия рыбной ловлей. Половина отряда отправилась на лов в низовья Амура.
На утренней заре 8 октября к Ачанскому острогу скрытно подошла флотилия дючерских и ачанских лодок. На берег высадилось 800 воинов. Тихо сняв караульных, они подползли к острогу и подожгли его стены, однако поднятые по тревоге казаки потушили пожар. Хабаров повел казаков на вылазку. После двухчасового боя дючеры и ачаны отступили к своим лодкам и спешно погребли вверх по Амуру. Зима в Ачанском остроге прошла спокойно, но впереди был более опасный противник.
Казаки уже слышали от дауров и дючеров о «богдойских людях», иногда приходивших на Амур «с огненным боем». Богдоями называли подданных богдыхана — так назывался маньчжурский правитель Китая. Маньчжуры были воинственным народом, жившим южнее Приамурья. Незадолго до того, как русские впервые появились на Амуре, маньчжуры завоевали большую часть Китая, основав там новую правящую династию Цин.
Русские поначалу думали, что «царь Богдой» — всего лишь один из местных князей. Хабаров даже собирался заставить его признать власть русского царя.
Маньчжурские власти тоже вначале не считали русских опасным врагом. Чтобы разделаться с ними, из Маньчжурии был послан отряд в 600 человек под командованием командира Сифу. У маньчжуров имелось огнестрельное оружие — 6 пушек и 30 пищалей, каждая с тремя или четырьмя стволами. На Амуре к Сифу примкнули полторы тысячи даурских и дючерских воинов.
Утром 24 марта 1652 года маньчжурские всадники, одетые в доспехи, выехали к Ачанскому острогу. Дозорные подняли тревогу. Часть казаков ночевала в домах вне острога, им пришлось в одних рубашках перебираться через стену. Маньчжуры установили пушки и пищали и начали стрельбу по острогу, русские ответили своим огнем. Перестрелка продолжалась целый день. Вечером маньчжуры закрепились в брошенных домах и открыли с их крыш прицельный огонь. Под его прикрытием враги сумели вплотную подойти к острогу.
Маньчжуры вырубили три звена бревенчатой стены и попытались принудить казаков сдаться. По призыву Хабарова защитники острога поклялись умереть все до одного, но не отдаться живыми в руки «богдойских людей». Сдерживая натиск врага, казаки подтащили к пролому большую пушку и встретили штурмующих выстрелом в упор. Чтобы не дать маньчжурам опомниться, Хабаров повел в атаку часть казаков, велев остальным не прекращать огня.
В сгустившихся сумерках русское войско показалось маньчжурам неисчислимым. После жаркой рукопашной схватки неприятель отступил, оставив на поле боя 2 пушки и 17 пищалей, а также хлебный обоз. В бою маньчжуры и их союзники потеряли 676 человек, потери русских составили всего 10 убитых и 76 раненых. После сражения у Ачанского острога маньчжуры заговорили о русских с уважением: «храбрые как тигры и искусные в стрельбе».
Ярким примером доблести и мужества казаков на Амуре стало также плавание отряда из 27 человек во главе с Иваном Нагибой по всему течению реки в 1651-1653 гг. Направленные на помощь Хабарову, они разминулись с ним, прорвались к устью Амура с непрерывными боями и смело пустились в морское плавание. У Шантарских островов казачье суденышко было раздавлено льдами, «войско» Нагибы лишилось почти всего продовольствия и снаряжения, но, претерпев невероятные лишения, добралось до Якутска «сухим путем», не потеряв ни одного человека и даже сумев взять ясак со встретившихся на этом пути тунгусов.
Весной 1652 года Хабаров на дощаниках отправился вверх по Амуру, чтобы восстановить связь с Якутском. Через Тугирский волок он отправил собранную пушнину, и его отряд, получив подкрепление, увеличился до 300 человек. Однако, в отличие от русских, которые строили постоянные остроги, чтобы стать центром присоединенных территорий, Хабаров не остановился в одном месте. Его войско плавало по Амуру в поисках провианта и добычи, которых становилось всё меньше, так как даурские и дючерские селения сжигались или покидались.
В августе 1652 года в отряде произошёл раскол. Часть казаков самовольно отправилась в низовья Амура и основала там свой острог. Хабаров последовал за ними и, угрожая пушками, заставил вернуться под свою власть. Во время зимовки он пустил на дрова острог, который они построили, а весной 1653 года снова отправился вверх по Амуру.
К тому времени действия хабаровского войска привлекли внимание Москвы, и для проверки ситуации был отправлен высокопоставленный чиновник Дмитрий Зиновьев. В сопровождении 330 ратных людей он прибыл в устье Зеи, где его торжественно встретили отряд Хабарова из 320 человек и местные «князцы», которые приняли российское подданство. Хабаров и его соратники получили царские награды — золотые монеты разного достоинства. Однако Зиновьев, увидев сожжённые городки и заброшенные пашни вдоль Амура, пришёл к выводу, что в хабаровском войске необходима смена руководства.
Покоритель Приамурья был фактически арестован и отправлен для разбирательства в Москву. Зиновьев оставил за старшего пушкарского десятника Онуфрия Степанова по прозвищу Кузнец, который у Хабарова числился есаулом. Уезжая, Зиновьев дал указание завести на Амуре пашни и построить постоянные остроги. Однако хабаровцы и без своего командира продолжали действовать по-старому.
Злой Московит
Цитируется по: Никитин Д.Н., Никитин Н.И. Покорение Сибири. Войны и походы конца XVI - начала XVIII века.