На кухне, за делами, заботами и суетой время пролетает незаметно. А еще мысли всякие лезут в голову, и никакого покоя нет от них, от мыслей этих. Тяжелые они, навязчивые, и совсем не радостные.
Где она, Полина, дала слабину? Где не доглядела за внучкой? Ведь хорошая она, Маришка. И умненькая девочка, и послушная, и неконфликтная, а вот поди ж ты! Может и правда возраст этот переходный во всем виноват? Или то, что рано без родителей она осталась? А может зря она, Полина, поддалась на уговоры внучки и отпустила ее учиться после девятого класса? Ну какая из нее студентка в 16 лет?
Начало тут
Вот навалилось- то всё одной кучей! Димка совсем распоясался, от рук отбился, учиться не хочет, чуть ли не каждый день учителя жалуются на него. Вадик после ранения в госпитале, восстанавливается вроде, но разве легче от этого? И волнуется она за сына, и переживает.
Ещё и Марина со своими чудачествами. Нет, все-таки надо было настоять, чтобы шла Марина в 10 класс. Всё же рядышком, на глазах. Правильно Вовка говорит, что мягкотелая она, белая и пушистая, как вата медицинская. Всю жизнь верёвки из неё вьют, а она и рада тянуться сильнее, с годами ничему не учится, только мягче, эластичнее становится.
А если с другой стороны посмотреть, то что хорошего в злости и агрессии? Неужели надо лупить ребятишек по поводу и без, чтобы послушания добиться? Кричать, брызгать слюной и орать совсем не благим матом? Нет, это не вариант. Не умеет так Полина. Ей всегда было проще поговорить, выяснить, объяснить, чем хвататься за ремень и затевать ссоры. Это Вовка чуть что сразу силу применял, а она, Полина, совсем другая. Вата и есть.
Да ну его, Вовку этого! Всё настроение своими криками испортил! Уж лучше ватой быть, чем как он. Орёт, орёт, а толку ноль. Только воздух зря сотрясает.
Вовка всегда такой был, агрессивный, озлобленный. И где были глаза Полины, когда шла она за него замуж? Ведь видела, какой он вспыльчивый и несдержанный, а всё равно пошла за ним, как привязанная.
Казалось Полине в то время, что он, её Володя, самый лучший, самый добрый и хороший, а то, что агрессивный немного, и эмоции свои сдерживать не умеет, так это потому, что в такой семье рос.
У отца Володиного было любимое выражение, мол, дети родителя должны или уважать, или бояться. Уважение он им привить не смог, не хватило терпения, вот и держал в страхе всю семью. И мать Вовкину, и его самого, и дочку младшую. Частенько муж бывший вспоминал, как доставалось им от отца, да и свекровь тоже ни разу мужа своего добрым словом не вспомнила, всё бранью да руганью поминала, мол, чтобы б тебя там черти на сковороде хорошенько поджарили за все издевательства, которые ты нам при жизни устроил!
Вспомнила Полина свёкра своего, покойничка, и аж содрогнулась. Вроде столько лет прошло, а до сих пор помнит она, сколько слез пришлось пролить ей из-за этого вздорного, злого мужика. Ой, да что говорить? Самодур, он и есть самодур. Бабушка Полины про таких говорила, мол, ума нет, считай калека.
И трезвый на людей, что собака кидался, а пьяный так и вовсе не человек. Свекровь всю жизнь битая ходила, дочка младшая, сестра Вовкина, тоже из синяков не вылезала, и сроду никто слова доброго от него не слышал, только гадости да оскорбления.
Только через несколько лет стало доходить до Полины, что сын от отца недалеко ушел. И внешность у Вовки- копия папаша, и характер такой же, да еще и повадки все от батеньки перенял муженек ее. Едва стопка в рот попала, так все, никому покоя не будет. Он и трезвый- то не подарок был, а пьяный так и вовсе. Все искал поводы, чтобы скандал учинить, да кулаками помахать, показать, какой он важный, и кто в доме хозяин. И если дома не удавалось выплеснуть свою злость, то шел Вовка на улицу, и искал приключения там, благо, что находил быстро, и побитый, обиженный на весь белый свет, возвращался муж домой. Полина поначалу пыталась его успокоить, угомонить, мол, не ходи ты никуда, ведь опять лица в зеркале не найдешь, да куда там! Забычит Вовка глаза, и на нее, Полю, с кулаками идет. Махнула тогда Полина на него рукой, мол, делай ты, что хочешь! С тобой связываться- себе дороже.
Сколько раз собиралась Полина уйти от мужа, да все поддавалась на его уговоры, слушала его раскаяния, развесив уши до пола, верила его сладким речам и обещаниям, что такого больше не повторится. И каждый раз после небольшой передышки начиналось все сначала. Грош цена его словам и обещаниям.
Когда Вовка в один день собрал свои вещи, и уехал в лучшую жизнь, мол, нашёл я себе получше, чем ты, Полина сначала плакала, переживала. Всё же страшно одной с двумя детьми остаться, шутка ли- брошенкой быть в глазах окружающих?
Только быстро поняла Поля, что ничего страшного и не случилось. Она работает, получает зарплату, живут в колхозном доме, и никто их не гонит. Зарплату хоть толком и не платили, тяжеловато приходилось, но, уж лучше одной. Спокойнее. И ей спокойнее, и детям. Никто нервы не треплет, никто не придирается по поводу и без. Ушёл- туда ему и дорога.
Ничего, выросли ребятишки, справилась Полина и без Вовки. Он, как от Полины ушёл, так и забыл, что есть у него дети, которым помогать надо. Как кузнечик скакал от одной женщины к другой, нигде надолго не задерживался. Потом уж остепенился, женился, сына родили.
Конечно, всякое бывало. И экономила на всем Полина, и без денег они сидели, и в магазине продукты под зарплату брали. И ссорились порой, и мирились потом. И прощения друг у друга всегда просили, если хоть словом, хоть делом друг друга обидели. Такого, как при Вовке и в помине не было. Можно сказать, что тихо жили, спокойно. И обязанности распределили между собой, и отдыхали вместе. Настя по дому помогала, а Вадик в сарае не хуже взрослого работал. И все вместе радовались, что ушёл от них отец. Тоже не особо добром- то его вспоминали, потому как не только Полина тумаки от мужа получала, но и детям сильно доставалось. Чуть что, так сразу за ремень.
Конечно, рановато Настенька замуж собралась, едва училище закончить успела, как забеременела, но ничего. Разве страшно это, когда любят молодые? И жених у Насти хороший был. Тихий, спокойный, рукастый парнишка. Из соседнего села. Они с ним в училище познакомились, поженились, а потом в родное село он Настю и увёз.
Вовка тогда плевался, ругался сильно, обзывал Настю, мол, принесла в подоле, позорница! И знать тебя не знаю, и знать больше не хочу. Не было у меня дочери, и такая мне не нужна. Забудь, мол, что отец у тебя есть!
Настя тогда фыркнула, мол, я не сильно и раньше помнила про тебя, с чего мне забывать? И не смей голос на меня повышать! Выросла я, теперь и отпор дать тебе могу. И руку свою опусти, и на меня поднимать её не смей. Не позволю я тебе больше трогать меня!
Полина, глядя тогда на дочь порадовалась, что с характером её девочка, не такая, как она. Вон, вполовину меньше Вовки, смотрит на него снизу вверх, и не боится, вон какой отпор ему дала!
А Вовка, сплюнув, спустил всех собак на неё, Полину, мол, вот оно твоё воспитание! Смотри, мол, смотри, кого ты воспитала! Стоит тут, от горшка два вершка, пузо выпятила, а гонору то! Ей лет- то сколько, чтобы так с отцом разговаривать? Вот как возьму ремень сейчас, так будет знать, как огрызаться!
И так смешно стало Полине, когда поняла она, что он, Володя, родной отец, знать не знает, что его дочери уже 18 лет исполнилось, что совершеннолетняя она, а он и забыл об этом, думает, что она всё маленькой будет.
Маришка родилась, а через 4 года и Димка на свет появился. Хорошо Настя с мужем жили, дружно. Дом успели построить, работали, воспитывали детей, приезжали в гости к Полине, иногда оставляли у нее ребятишек. Ремонт ей помогли сделать, когда купила она свой, собственный дом.
Много планов у них было, все думали, мечтали, да планировали, и не думали, не гадали, что вот так, в один миг оборвется их жизнь. Кто же знал, что авария эта глупая случится, и закончится счастливая жизнь отдельно взятой семьи?
Они тогда на каникулы весенние привезли Марину с Димкой, мол, погостят ребятишки, отдохнут несколько дней, а мы к другим родителям поедем, там крышу ветром раскрыло, надо помочь с ремонтом.
Не доехали они до других родителей. Машина, груженая лесом, впереди ехала. То ли халатность тому виной, то ли дело случая, но на полном ходу выпало бревно из кузова. Шансов спастись там не было. Потому что встречка, потому что прыгающее по дороге бревно, потому что поворот и высокий обрыв.
Нелегко детей своих хоронить. Нелегко осознавать, что внуки сиротами остались. Не смогла тогда Полина ни горе свое как следует выплакать, ни боль свою, что изнутри съедала, выплеснуть. Не до того было.
Сквозь пелену смотрела она на Марину, на Диму, которые тоже до конца не верили во все происходящее, и сидели, словно нахохлившиеся воробьишки.
Смотрела она на Вовку, который казалось и не переживает, вон, курит с мужиками, улыбается, как ни в чем не бывало, словно не дочь свою хоронит, а так, мимо проходил.
На жену его последнюю смотрела, с которой на удивление долго уже задержался Вовка. Стоит в сторонке с таким лицом, словно ее сюда на аркане затащили. А правда, зачем она тут? Зачем пришла? Еще и мальчишку своего с собой притащили. Разве место тут детям? Ладно Марина с Димой, но этот мальчик тут зачем?
Смотрела Полина на свата, который словно окаменел, на сватью, которая еле держалась на ногах. Она болела сильно, сватья- то. Только недавно после химии, и такой удар.
Кому- то звонила Поля, что- то контролировала, все бегала, суетилась, не давая себе расслабиться ни на секунду. Нельзя. Сейчас не время. Потом, все потом.
И потом, когда после обеда Вовка подошел к ней, и обнял, мол, держись, Полька, Полину словно прорвало. Покатились слезы из глаз таким ручьем, таким потоком, что ничего вокруг не видела Полина, только почувствовала, как внуки, Марина с Митькой, обхватили ее своими ручонками, прижались к ней, и заревели вместе с ней.
И Вовка, не обращая внимания на внуков, словно не видя их, стал рассуждать о том, что вот, мол, куда их теперь? Сваты- то не возьмут, не до того им, там вторые похороны на носу, сватья- то совсем плохая. Я тоже не могу, семья у меня, жена, сынок вот подрастает, совсем уже большой. Ты- то тоже откажешься от них, куда их тебе? Чай, не девочка уже. Ну ничего, и из детдомовских бывает люди вырастают.
Полина тогда не то, что плакать, она дышать перестала от таких слов. Вот она, шоковая терапия в действии! Неужели он это серьезно? Да как у него только язык повернулся такое сказать?
Марина, которая деда и не знала толком только сильнее прижалась к бабушке, а Митька заревел еще сильнее.
-Ты что же такое говоришь-то, Вовка? Какие такие детдомовские? Ты чё мелешь- то своим помелом?
-А что? Ну куда их тебе? В детдом и поедут.
И Полина, вытянув шею, встав на цыпочки, схватила Вовку за грудки и прошипела ему в лицо:
-Да как же мои родные внуки и в детдом поедут, Меркушин? Воспитаю, сама, без тебя, без твоей помощи! Что теперь делать, раз так случилось? Ни отца у ребятишек теперь нет, ни матери, еще и бабушка родная от них откажется? Не бывать этому, Вовка!
Хорошо, что Вадик мать поддержал, мол, правильно всё, мама. Воспитаем, я помогу.
Все вместе решили, что проще будет к бабушке Поле переехать. Тяжело в том доме быть, всё о матери с отцом напоминает. Да и работа тут у бабушки. И школа хорошая.
***
Полина аж вздрогнула, когда капли бурлящего супа упали на плиту и она, плита эта, зашипела возмущенно, мол, нашла время былое вспоминать, Полька! Просыпайся давай, встряхивайся, скидывай с себя груз воспоминаний, да слезы лить переставай! Сейчас внук домой придет, а она сидит тут, нюни распустила, расквасилась вся, как дорога полевая в весеннюю распутицу!
Дима пришёл как раз тогда, когда Поля отключила плиту. Вкусный аромат витал в воздухе, и Полина, такая ещё молодая для бабушки, добрая, милая, со слегка опухшими от слез глазами вытерла руки о передник, и улыбнувшись Митьке сказала, мол, давай, внучок, переодевайся, кормить тебя буду, а то некогда мне, в город ехать надо, к Марине.
Митька нехотя перебирал ложкой содержимое тарелки и угрюмо смотрел перед собой.
- Что ты, Митюша? Что случилось?
- Ничего, отстань, ба, настроения нет.
Полина устало опустилась на стул, и возмущённо глядя на внука, сказала:
- И куда же подевалось твоё настроение, Дима? Да и вообще, что это опять за отстань? Мы вроде договаривались с тобой, что ты такие слова говорить не будешь.
Митька, исподлобья глянув на бабушку молча отставил тарелку в сторону и встал из-за стола.
- Дима, я с кем разговариваю?
Так же молча, игнорируя Полину, Димка ушёл в свою комнату и хлопнул дверью.
Полина словно озверела. Подскочив со стула она в два счета оказалась возле комнаты внука, и рывком открыв дверь закричала:
- Отстать от тебя, Дима? Так я ведь и отстану, а дальше что будет? Куда ты пойдёшь, если я отстану? Ты посмотри на них, какие все нежные! Не трогайте нас, отстаньте, не указывайте! У каждого настроение особое, а у меня же нет его, настроения вашего! Я же робот бездушный, каждому улыбаться должна, и подстраиваться под эти ваши настроения! Да что это такое- то, Димка? Сколько можно? Я же не железная, правда! Ну не робот я, а живой человек! Что же ты творишь- то, Димка? Каждый день ведь звонят мне из школы, жалуются на тебя, а теперь вот еще и Маринка со своими выкрутасами! Заберут ведь вас у меня, Димка, и точно в детдом поедете! И никто там ни на характеры ваши не поглядит, ни на настроения! Там вас, таких характерных, знаешь сколько?
Может быть сказалось напряжение последних дней, может быть усталость взяла своё, может быть воспоминания разбередили не зажившие ещё раны, а только так разревелась Полина, что аж всхлипывать начала и икать. И Димка, с удивлением глядя на всегда спокойную бабушку, тоже разревелся, как маленький. Хотя, почему как? 11 лет пацану, дитя ещё.
Прижимала Полина к себе внука, и ревела, уткнувшись в его худое плечо.
И Дима, гладя бабушку по голове пытался её успокоить, и оправдывался.
- Мишка достал, ба! Дразнится, обзывается, а потом сам на меня жалуется. Я за дело его луплю, баба, не просто так! Чего он ко мне пристал? Сирота, сирота! Знаешь, как неприятно, когда он постоянно говорит, что меня в детский дом заберут? И ве... Пы я не ку...рил, честно! Я просто в туалет зашёл, там уже накурено было. А Ленка эта не разобравшись меня к директору потащила и тебе нажаловалась!
И не выдержав, сорвавшись, ещё сильнее разревелся Митька, прижавшись к бабушке, и так жалобно, так тихо проговорил, что аж душа замерла у Полины:
- Я не хочу в детдом, баба Полина! Не отдавай меня, пожалуйста!
Прижала Полина мальчишку к себе так крепко, насколько хватило сил, а потом отстранила его от себя, заглянула внуку в глаза, и спросила:
- А кто тебя туда отдаст, Митька? Ты с чего взял, что я позволю тебя отдать в детдом?
- Я слышал, как дед Вова тебе говорил про детдом, а ещё ты с тётей Аней разговаривала...
Словно ушат ледяной воды вылили на Полину! Господи, прости! Да милый ты ребёнок! И она тоже хороша! И с Вовкой разговаривала, и с невесткой Анечкой обсуждала, что Вовка ей предложил, возмущалась ещё, мол ну точно, возьму и отдам, и не подумала, что Митька, услышав эти разговоры поймёт их не так, не правильно, и решит, что она, бабушка, собирается отдать их в детдом.
- Дима, я никогда и никому вас не отдам! Честно- пречестно! Только и от вас с Мариной многое зависит. Если в опеке решат, что я не справляюсь с вашим воспитанием, меня никто и не спросит....
Пыталась объяснить Полина внуку простые истины, пытался понять мальчишка то, что объясняет ему бабушка. Уже не плакали они, не ревели, а просто сидели рядом, когда зазвонил телефон.
- Господи, Митька, время- то сколько? Сейчас тётя Аня заедет, в город надо. Собирайся давай, я пока в колледж пойду, к Марине, а вы с Аней отдохнете. Поедешь в кино? А потом в кафе, пиццу есть.
И Дима, улыбнувшись, кивнул головой, мол, поеду, баба!
По дороге Аня, жена Вадика, расспрашивала Полину о том, что случилось, чтобы понять, что делать дальше.
- Да что случилось, Ань! Вечеринку девчонки устроили в общежитии, и попались. С утра разбор полётов был, а Марина, вместо того, чтобы глазки виноватые сделать, бузить начала, спорить, и доказывать, что не только они такие, и многие себе такое позволяют. И подружка ей поддакнула. Так эти две кулемы такого наговорили, что всю компашку не только из общежития выселяют, но и на отчисление теперь готовят. Мол, вы будущие учителя, и ваше поведение недопустимо. Я понимаю, что они виноваты, но даже представить не могу, что теперь делать. Я ума не приложу, что теперь будет, Аня! Ладно общежитие, это пол беды, но ведь если отчислят её, что дальше будет? Куда она пойдёт?
Аня, немного помолчав, спокойно сказала, что паниковать раньше времени не стоит.
- Мам, вот ты что такая паникерша? Во первых, надо самой все узнать, лично. Может там еще не все так страшно. Может просто из общежития выселят. Комнату у бабульки какой снимем, чтобы под контролем была. Во вторых, даже если и отчислят, вернется Марина в школу, спокойно закончит 11 классов, и поедет поступать снова, повзрослевшая и поумневшая. А вообще, конечно не сильно красиво козырять этими фактами, но, во первых, Марина сирота, а во вторых, у нее дядька на СВО. Может смягчатся они там как- то? Все мы люди, мам. Ну и в конце концов, кто не ошибался в 16 лет? Правильно ведь она сказала о том, что не одни они такие.
-Не одни, Аня. Только они попались в нетрезвом виде, а другие нет. И козырять нам нечем, да и незачем. Отчислят, так тому и быть. Что- то про школу- то я и не подумала. А ведь правда, можно и в школу вернуться.
На ватных ногах шла Полина в колледж. Уже заранее представляла, что ее ждет, и что ей предстоит выслушать.
И Марина, виноватая, заплаканная, уткнувшись в плечо Полины ревела так горько, что у Поли и мысли не возникло ругать её здесь и сейчас. Всё потом, всё дома. Не на людях. Ни к чему это.
Как уж стыдили и ее, Полину, и Маринку! Мол, вы не справляетесь с воспитанием, раз такая ситуация возникла.
Даже козырять ничем не пришлось Полине, потому что все и так знали и о том, что сирота Марина, и о том, где находится дядька.
И Полина, и Марина, пунцовые от стыда, молчали, низко склонив головы, не поднимая глаз.
И когда Марина дрожащим голосом попросила их простить и дать шанс на исправление, мол, такого больше не будет, с замиранием сердца ждала Полина ответа. Сейчас все решится. Сейчас станет понятно, что будет дальше....
Потухла надежда на благоприятный исход, когда услышали они о том, что из общежития их выселяют.
-Оставим вас, другим никакой науки не будет. Не положено. Если каждому давать поблажки, никакого порядка тогда не будет.
И как же радовалась и бабушка Поля, и сама Марина, когда услышали, что шанс на исправление всей компашке все же дадут, мол, до первого предупреждения. И чтобы без баловства, без пропусков и прогулов, и самое главное- успеваемость. Второго шанса у вас не будет.
***
Урок Марина усвоила, и поняла, что второго шанса точно не будет. Живет на квартире, снимает комнату у бабушки. Хорошая бабушка попалась, спасибо Ане, нашла через знакомых эту квартирку. Бабушка, хозяйка, вроде и Божий одуванчик, но с ней не забалуешь. И утрами не дает проспать, и вечерами контролирует, чтобы и домой вовремя приходила жиличка, и спать пораньше ложилась.
И учится Марина так, что бабушке Полине теперь не стыдно за нее. Без баловства, без хвостов, без двоек, и без пропусков. Скоро первый курс закончит она, и домой на каникулы поедет. С умом использовала девочка свой шанс, не подвела.
А еще поняла Марина, что и правда, заберут их у бабушки, и отправят в детский дом, если будут они с Димкой вот так чудить. А в детдом им ой как неохота! И никому, кроме бабы Полины не нужны они. По крайней мере деду Вове точно не нужны. Конечно, вторые бабушка с дедом помогают внукам, и с радостью ждут в гости, но болеет сильно вторая бабушка. Ей бы за собой ухаживать, куда ей еще и внуков? И дед сейчас весь в заботах о ней. Тоже тяжело ему.
Митька тоже исправляется. Старается, учится, только правда не всегда получается. Полина сходила в школу, поговорила и с классным руководителем, и с директором, и с детьми. А еще в школу приходил Вадик, когда после госпиталя был в отпуске. Целых 2 урока разговаривал он с ребятишками, объяснял, что нельзя никого обижать и обзывать, что все мы одинаковые. Много чего говорил Вадик, рассказывал интересные случаи и из своего детства, и оттуда. Слушали его ребятишки, открыв рот. Задавали вопросы, удивлялись, какой у Мити дядька крутой, иногда смеялись над шутками , и никак не хотели отпускать Вадика.
Может просто время пришло, может бабушка и учителя смогли донести до одноклассников Мити, что он такой же ребенок, как они, а может разговор Вадика так подействовал, только приняли Митю в классе, стал он своим. Сейчас, весной, совсем не загнать его домой, носится с пацанами по улице, сдружились мальчишки. С нетерпением ждут летних каникул, когда будут отдыхать от надоевшей уже школы.
Вовка, когда узнал, что все решилось вполне благополучно, и никто от него ничего не требует, наверное выдохнул, перекрестился левой пяткой, и опять забыл о том, что есть у него внуки и бывшая жена. Да и вообще, что они ему, когда свой пацан подрастает? Он руки умывает, как обычно. У него семья, свои дела, свои заботы.
Только доходят до Полины разговоры, что Вовка на каждом шагу треплется о том, что вот , мол, сын у него герой, молодец. А Полинка- вата, мягкая слишком, если бы не его методы воспитания, не вырос бы Вадька таким. Вон, Настю упустила, и что из этого вышло? Да и вообще, то, что Маринку не отчислили, еще ничего не значит. То цветочки были, а ягодки Польку впереди ждут. А он, Володя, предупреждал о том, что так все и будет. Так что, раз взялась Полинка за гуж, пусть не говорит, что не дюж. Пусть тянет этих внуков, пусть воспитывает, если заняться больше нечем.
История эта абсолютно реальная, и финал у нее открытый. Одно ясно: как бы там ни было, что бы не случилось дальше, Полина- молодец. Полина- человек с большой буквы. И как бы тяжело ей ни было, она со всем справится, и я уверена, что придет время, когда она по праву будет гордиться своими внуками. Только бы сын вернулся поскорее домой. Он обещал, что вернется, и все будет хорошо.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.